Глава 18

Теодора

Атлас не отстает от меня, когда я выхожу из лимузина. Я даже не знаю, где Тина, когда вхожу в двери. В этом году Хлоя не захотела выкладываться по полной, поэтому наше мероприятие не такое яркое, как обычно. Нам пришлось ограничиться небольшим бюджетом, но я рада, что у нас все получилось и выглядит довольно респектабельно.

— Ммм... А где еда? — Тина подходит и, взяв меня за локоть, вкладывает свою руку в мою.

— Хлоя хотела сэкономить, — говорю я ей.

Тина закатывает глаза.

Марисса подходит с раздраженным выражением лица.

— Хлоя говорит мне, чтобы я не доставала еду раньше времени. Но, Тея... — она смотрит на свои блестящие часики, — уже почти ужин, и люди проголодались, — она нервно прикусывает губу.

Обычно на наших мероприятиях столы ломятся от цветов и красиво украшены, где можно посидеть и сфотографироваться. В этом году нам пришлось арендовать открытую площадку с барными стульями и столиками поменьше, на которых было разбросано всего несколько цветов. Марисса и другие девочки провели здесь все утро, надувая воздушные шары, чтобы создать арки из воздушных шариков, за что мы обычно платим кому-нибудь, и они проделали великолепную работу.

— Скажи, чтобы выносили еду. Где Хлоя? — спрашиваю я, кладя ладонь ей на плечо, чтобы успокоить.

Марисса оглядывается через плечо и показывает назад.

— Она с Джесси.

Конечно.

Марисса поворачивается и смотрит на что-то позади меня, и ее глаза широко раскрываются. Я поворачиваюсь и вижу, что она смотрит на Атласа, одетого как Бога секса, стоящего прямо позади меня. Он делает шаг вперед и кладет руку мне на бедро.

Снова.

— Теодора высоко отзывается о Вашей работе, — Атлас кивает, что заставляет Мариссу покраснеть.

— О боже, — она смотрит на меня.

— Неудивительно, что ты отказала моему брату. Посмотри на него, — говорит она громче, чем следовало. Атлас не отпускает ее, пока она уходит.

Поворачиваясь к нему, я спрашиваю так, чтобы слышал только он.

— Что ты делаешь?

— Идеальная пара. Это правда, — говорит он. Затем его голос понижается. — Заставь их поверить в это, Теодора.

Отстранившись, я поднимаю на него глаза и вижу, что он смотрит прямо на меня. Его янтарные глаза сверкают, когда он смотрит на меня, и понимаю, что он говорит серьезно.

Это еще одна его работа, а я всего лишь пешка?

— Я не потеряю работу из-за тебя, — я качаю головой. — На этом я ставлю точку.

Он усмехается, но сухо, затем протягивает руку, убирает мои прямые волосы мне за ухо и шепчет.

— У тебя нет выбора в этом вопросе. Может быть, в будущем тебе не стоит заключать сделки с дьяволом, — Атлас остается на месте, его рот прижимается к моему уху, пока мне каким-то образом удается восстановить дыхание.

— Ты собираешься погубить меня, не так ли?

Для всех, кто будет после меня. Да.

— Атлас Хайд, это не можешь быть, — Атлас отстраняется, когда женщина произносит его полное имя.

Я пытаюсь отодвинуться, но он хватает меня за руку, притягивая обратно к себе, так что я оказываюсь прижатой к его боку.

Она смотрит на меня, и ее глаза широко раскрываются.

— Сестра Люси, верно?

— Да, — отвечаю я, не зная, как на это ответить.

— Она говорила о Вас. Сказала, что Вы руководите известной компанией по производству одежды, — она улыбается.

— Простите, кто Вы? И откуда Вы знаете друг друга? — спрашиваю я, переводя взгляд с Атласа на нее.

— О, простите, я работала с ней на Атласа, — она переводит взгляд на него. — Люси была... интересной.

— Миранда, рада тебя видеть, но нам пора пообщаться с другими гостями.

— Да, конечно. Приятного вечера, — она машет нам на прощание и уходит.

Я оборачиваюсь в поисках Тины и вижу, что она стоит у бара и наливает себе столько напитков, сколько может вместить.

— Ты спал с ней? — спросил я.

Его глаза сужаются, прежде чем он говорит.

— А что? Тебя это не беспокоит?

Я поворачиваюсь и ухитряюсь вырваться из его объятий, направляясь к своему боссу. Хлоя разговаривает с влиятельным человеком, когда я подхожу к ней. Она улыбается и обнимает меня одной рукой, прощаясь с женщиной, с которой разговаривала.

— Ты сказала Мариссе принести еду? — шипит она.

Я чувствую, как Атлас толкает меня в спину, и Хлоя выпрямляется, когда ее взгляд падает на него.

— Я не думаю, что мы имели удовольствие...

Атлас протягивает руку, и она смотрит на нее, затем на меня, ожидая разъяснений.

— Атлас — мой плюс один, — говорю я ей.

Бледное лицо Хлои говорит о том, что она либо шокирована, либо рассержена. Я не уверена, какие эмоции сейчас написаны на ее лице.

— Наслышана о нем, — отвечает она.

— Как и я о тебе, — отвечает он Хлое, и от того, как он это говорит, у меня мурашки бегут по коже.

— Ладно, я должна пойти и проверить все. Тебе что-нибудь нужно?

Хлоя смотрит на меня и качает головой.

Я улыбаюсь и ухожу.

Я не знаю, что там происходит, и знать не хочу.

***

Я теряю Атласа из виду почти на весь вечер, время от времени наблюдаю, как он общается с кем-то. По какой-то причине он всегда кажется таким незаинтересованным в том, что говорят другие люди, как будто он выше их, что вполне могло бы быть правдой. Тина сидит с ним довольно долго, но потом он исчезает. Насколько я знаю, он может трахаться с той девчонкой Мирандой, а я и понятия не имею.

— Ты готова идти? — спрашивает Тина, когда я подхожу к ней. Она выпила слишком много, я вижу это по тому, как она пошатывается.

— Мне нужно закончить кое-какие дела, — я оглядываюсь через плечо и вижу Атласа.

— Я провожу вас. Мой водитель может отвезти вас домой, — говорит Атлас Тине, предлагая ей руку. Она с улыбкой пожимает ее и оглядывается на меня.

— Выходи за него замуж.

Я встречаюсь с ним взглядом, но он избегает зрительного контакта, когда провожает ее.

— Зачем тебе понадобилось приводить его с собой? — рявкает Хлоя возле моего уха.

Я даже не знала, что она была там.

Оборачиваясь, она упирает руки в бока, и, судя по ее сжатым кулакам, она очень зла.

— Ты уволена! Уволена, Тея, — она разворачивается и стремительно уходит.

Марисса подходит ко мне сзади и спрашивает.

— Неужели она... — умолкнув, она смотрит на Хлою с открытым ртом.

Вечеринка заканчивается, и все расходятся, так что мне пора немного повеселиться.

— Она сделала это, — подтверждаю я, протягивая руку за спину. — Двойную порцию, — я указываю на текилу, и бармен быстро подает их. Я беру одну, и прежде чем успеваю потянуться за другой, Марисса выпивает ее.

— Черт! — ругается она. — Еще одну. Двойную, — кричит она.

Вполне возможно, поскольку мне не заплатят, и теперь все равно, сколько денег Хлои я потрачу.

Ебать ее!

Ебать ее прямо в задницу.

Она только что, блядь, уволила меня.

Что за чертовщина!

— Ты планируешь выпить весь бар? — спрашивает Атлас.

Марисса кашляет рядом со мной.

— Ее только что уволили, а она делает для этой ведьмы больше, чем кто-либо другой, — услышав слова Мариссы, я закрываю глаза и делаю глубокий вдох. Последний человек, которого я хотела бы посвящать в свое увольнение, — это он, тем более что я уверена, что это из-за него меня и уволили.

Он поворачивается ко мне.

— Она уволила тебя?

Оглядываясь на стопки, я беру две и выпиваю их одну за другой, оставаясь на месте, но не отвечаю ему.

— Да, только что. Вот стерва, правда? — Марисса кашляет. — Ладно, я тоже могу уволиться, — говорит Марисса.

— Нет. Ты не сделаешь ничего подобного. Ты единственная, кто знает хотя бы половину того, что я делала в том месте.

— Почему тебя это вообще волнует? Хлое, похоже, все равно, а ты так много сделала для этой компании. Нет, ты, черт возьми, руководишь этой компанией.

— Почему она тебя уволила? — спрашивает Атлас.

Я отворачиваюсь от Мариссы и смотрю на него.

— Потому что компания, с которой я общаюсь, не соответствует ее стандартам, — отвечаю я. Мои глаза холодны, я чувствую, как учащается сердцебиение, а злоба легко слетает с моих губ.

Глаза Мариссы расширяются от этих слов.

— Тебе лучше уйти. Еще раз спасибо за все, что ты сделала сегодня вечером, — я наклоняюсь и целую Мариссу в щеку.

Она застенчиво улыбается Атласу, который оглядывается на меня, прежде чем Марисса уходит, оставляя нас стоять на месте.

— Мы приехали вместе.

— Я найду себе попутку, — говорю я ему.

Он наклоняется вперед и смотрит мне прямо в глаза.

— Я отвезу тебя домой.

Отлично! Я киваю, во мне больше не осталось сил сопротивляться.

Он провожает меня до ожидающей машины. Когда мы садимся, он не прикасается ко мне, и я благодарна ему за эту маленькую милость.

— Я дам тебе работу, — говорит он. — Если ты этого хочешь?

— Нет, — отвечаю я, даже не глядя в его сторону.

Мои ноги закинуты одна на другую, и я смотрю в никуда. Небо темное, темнее, чем должно быть. Кажется, что надвигается буря. Когда мы подъезжаем к моему дому, я выхожу, прежде чем он успевает мне помочь, и, не оглядываясь, поднимаюсь по лестнице и захожу внутрь. Но когда закрываю дверь, он оказывается у меня за спиной, его руки на моей талии, и мне приходится вспомнить, что нужно дышать.

— Атлас, — его имя слетает с моих губ, когда поворачиваюсь к нему лицом, и когда это делаю, на нем уже нет куртки, и он стоит в белой рубашке и темных брюках.

— Теодора... — мое имя срывается с его губ почти шепотом.

— Мы не нравимся друг другу, — бормочу я, подходя к нему ближе.

Рука Атласа скользит вверх по моей груди, и кожа от этого покрывается мурашками. Он закрывает за собой дверь ногой и протягивает свободную руку, чтобы коснуться моего лица.

— Нет.

— Ты должен уйти, — говорю я ему, но его руки остаются на моем теле. Большим пальцем он проводит по моей нижней губе.

— Должен, — отвечает он.

— Но ты ведь не собираешься этого делать, не так ли?

— Нет. И ты действительно не хочешь, чтобы я это делал. Я нужен тебе, чтобы помочь забыть.

— Забыть, — я произношу это слово так, словно это наркотик.

Может быть, это он — наркотик, и я, возможно, сейчас под кайфом. Потому что он мне не нравится. Как мне может нравиться такой мужчина, как он?

— Да, я собираюсь помочь тебе забыть, — затем он делает то, чего я никак не ожидаю, наклоняется и обхватывает мою задницу, поднимает меня и идет со мной в мою спальню, в то время как ногами обхватывают его за талию. Дверь открыта, так что он заходит внутрь и осторожно кладет меня на кровать, и мои ноги свободно обхватывают его. Атлас тянется к моим туфлям на каблуках и снимает их, затем проводит руками по моим бедрам, пока не добирается до трусиков, и снимает их с меня.

Мои глаза следят за каждым его движением, и, несмотря на то, что в комнате плохое освещение, благодаря свету из моей гостиной я все равно могу его видеть. Атлас снимает рубашку, и я вижу только его грудь. Впиваюсь в него взглядом и удивляюсь, как такой мужчина, как он, оказался в моей спальне.

Мужчины с татуировками меня никогда не интересовали.

Вполне возможно, я представляла их себе стереотипно.

Мужчины-мудаки меня никогда не интересовали.

Я, конечно, отнесла бы их к категории плохих.

И все же я здесь, в своей спальне, сердце бешено колотится, и гадаю, когда же в следующий раз его руки прикоснутся ко мне. Когда же его губы заставят меня трепетать, когда мое дыхание станет горячим и прерывистым?

Ни один мужчина раньше не делал этого со мной.

Только он.

Я никогда в жизни так не нервничала, но по какой-то причине Атлас заставляет меня нервничать всеми мыслимыми способами.

— Прекрати! — его руки тянутся к брюкам, и он расстегивает молнию, пока говорит. — Ты слишком много думаешь, — его брюки спадают, и теперь он стоит передо мной голый.

— Нет, прямо сейчас я плохо соображаю, — отвечаю я, садясь и стягивая платье, так что остаюсь такой же обнаженной, как и он. — Может быть, позже я подумаю, — говорю я ему, вставая и позволяя материалу упасть на пол.

— Да, может быть, тогда мы оба сможем мыслить более ясно, — он делает шаг вперед, его руки касаются моего обнаженного тела.

— Да, может быть, — шепчу я, протягивая руку, чтобы коснуться его губ.

Руки Атласа нежны, и когда мы отклоняемся назад, вес его тела не полностью ложится на меня, но этого достаточно, чтобы я могла почувствовать каждый дюйм его тела на себе, даже ту часть, которую я хочу, внутри себя.

Мои бедра начинают двигаться, когда он сжимает меня. Сначала это происходит мягко, пока он не перемещает их к моей шее, затем он надавливает, приподнимая и раздвигая мои ноги еще шире, одна рука на моей шее, другая теперь у меня между ног. Он потирает мой клитор, а затем скользит пальцем вниз, пока не погружается в меня, впитывая мою влагу и распределяя ее по моим складочкам, прежде чем сделать то же самое снова.

— Я мог бы поиграть, но прямо сейчас я нетерпеливый мужчина.

Я не могу ни кивнуть, ни заговорить.

Его рука все еще на моей шее, и я физически не могу пошевелиться. Атлас сжимает свой член в ладони и поглаживает его, затем проталкивается вперед, чтобы он коснулся меня, не входя, просто касаясь. Я хватаюсь за его руки, чтобы пошевелиться, чтобы я могла двигаться.

— Тсс, — он качает головой. — Будь хорошей девочкой и не двигайся. Мы же не хотим, чтобы у тебя были синяки после первого, а может, и второго раза, — он подмигивает, заставляя меня замереть, затем улыбается, снова начиная прикасаться ко мне. Стоны срываются с моих губ, когда он убирает руку с моего горла, и теперь обе ладони лежат на внутренней стороне моих бедер, впиваясь пальцами, вероятно, оставляя на мне синяки.

Я тянусь к нему. Большинство поз, в которых я занималась сексом, обычно миссионерская или по-собачьи. Я никогда не хотела большего и была довольна и тем, и другим. Но Атлас хватает меня за бедра, поворачивает на бок и тянет вниз по кровати еще дальше, пока я не чувствую его между ног. Я поднимаю ногу, но он опускает ее, придвигаясь ближе ко мне, его член касается меня, и я стону, пытаясь заставить его войти еще немного глубже.

Он смеется, и когда это происходит, он двигается, и моя рука, которая неловко лежала на боку, пробегает по волосам, когда он входит и выходит.

Черт возьми!

Одной рукой он дотрагивается до моего клитора и потирает его, пока он начинает входить в меня. Я сжимаю ноги, пытаясь оттолкнуться, чтобы дать ему больше, раздвигаю ноги, чтобы двигаться дальше, но он мне этого не позволяет. Атлас удерживает меня неподвижно, входя и выходя, одной рукой придерживая меня, а другой поглаживая. Как раз в тот момент, когда я вот-вот кончу, он вырывается, опрокидывает меня на спину и забирается на меня. Раздвинув мои ноги, он наклоняется и целует мою грудь, сильно прикусывает сосок, затем ласкает его языком. Я громко стону для него. Мне нужно больше.

Почему он не может дать мне больше себя?

Чьи-то руки снова обхватывают меня, и на этот раз в мгновение ока я оказываюсь на нем сверху. Он лежит на спине, а я смотрю на него сверху вниз. Атлас садится и прижимает мои бедра к себе, так что я чувствую его между ног, везде. Я буквально чувствую его повсюду. Во мне, на мне и вокруг меня.

Атлас Хайд окружил меня всеми возможными способами и выжимает из меня все соки.

Бедра двигаются, а руки блуждают.

Когда я хватаю его за волосы, он не останавливает меня, но когда я тяну за них, он кусает мой сосок чуть сильнее. Что мне чертовски нравится. И когда мои бедра начинают действовать по-своему и начинают вращаться и раскачиваться над ним, как у девочки-подростка, он смеется, а потом пожирает каждую грудь, пока я больше не перестаю чувствовать ничего, кроме его тела у себя между ног. И это чертовски восхитительное ощущение.

Я чувствую, что это приближается, тот гребаный кайф, который я когда-либо испытывала только сама. Но это, ну, это, блядь, в десять раз лучше, и когда он притягивает меня к себе, прижимаясь своими губами к моим, я не могу его остановить. Наш поцелуй небрежный и беспорядочный. Я не могу угнаться за ним из-за всех тех эмоций, которые сейчас переполняют меня.

— О... боже… Боже, — я говорю, что каждое слово срывалось с его губ.

— Нет, только Атлас, — он улыбается мне в губы, а я слишком под кайфом, чтобы сказать ему заткнуться или уйти. Уйти, да, точно, этого не случится. Только не тогда, когда мои гребаные внутренности взрываются, как фейерверк.

Бам!

Нет, это гребаное извержение!

Вот что такое, блядь, Атлас Хайд. И даже если я сразу об этом пожалею, одно я знаю точно: у этого парня член из чистого золота.

Может быть, именно поэтому он богат и так чертовски невежественен.

— Теодора, — произносит он мое имя, когда я спускаюсь.

Я протягиваю руки и хватаю его за плечи, прежде чем положить на них голову.

Я не могу пошевелиться, даже на секунду.

Я не хочу двигаться.

Мое тело изнемогает.

— Слезь с меня, Теодора.