Глава 16

Теодора

На следующей неделе мне позвонили из полиции и попросили зайти в квартиру Люси. Когда я приехала, мне сказали, что у Мэнди была передозировка, и спросили о моей сестре. На прошлой неделе Мэнди заявила о ее исчезновении, и они хотели знать, получала ли я от нее весточки. Как только я собираюсь заговорить, дверь открывается и входит Атлас. Он подходит прямо ко мне, обхватывает меня за талию и целует в щеку, притягивая к себе. Полицейский наблюдает за нами, прищурившись. Как только я собираюсь отстраниться, Атлас сжимает меня сильнее, так что я не могу этого сделать.

— Вы двое вместе? — спрашивает офицер, записывая что-то в свой блокнот.

— Да, — отвечает за меня Атлас.

— Я полагал, что Вы не ходите на свидания, мистер Хайд, — офицер поднимает глаза от своего блокнота и смотрит на Атласа.

— Вы знаете, что говорят о людях, которые предполагают, — отвечает он.

Мои щеки горят от прикосновения его губ. Я поднимаю руку, чтобы посмотреть, смогу ли я стереть его прикосновение, но он, кажется, знает, что я задумала, и притягивает меня к себе еще сильнее, так что наши тела соприкасаются повсюду.

— Итак, мисс Фитцджеральд, Ваша сестра?

— Люси. Мы только что видели ее, — Атлас снова заговорил за меня, на что офицер посмотрел на него, а затем повернулся ко мне.

— Это правда?

Атлас прижал меня к себе.

— Да. Да, это правда.

— Ладно, либо Вам придется забрать ее вещи, либо домовладелец избавится от них.

— Спасибо, я разберусь с этим, — я киваю, и полицейский уходит, оставляя меня в квартире моей сестры с Атласом. В последний раз, когда я была здесь, я нашла Мэнди мертвой. И теперь я прикована к мужчине, который притворяется моим парнем и который не отпустил мою талию даже после того, как полицейские ушли.

— Теперь ты можешь отпустить меня, — говорю я, пытаясь отстраниться.

— Ты хотела ему сказать? — спрашивает он, крепко прижимая меня к себе.

Я боюсь поднять на него глаза. Мои руки остаются на его груди, чтобы убедиться, что он не сможет придвинуть меня ближе, чем уже есть. Но в то же время я готова оттолкнуть его, как только смогу.

— Я бы не стала.

— Что она тебе сказала? — спрашивает он.

— Кто?

Атлас сжимает меня в объятиях и приподнимает мое лицо, так что оно оказывается у него на груди. Я вижу цветок на его ключице. Он не отпускает меня, и теперь мои руки на его груди.

— Тебе нравится прикидываться дурой, когда я точно знаю, что ты совсем не такая, — заявляет он, качая головой. — Это что, игра, в которую ты со мной играешь? Своего рода расплата?

Я отталкиваюсь от его груди, но не далеко. Он крепко прижимает меня к себе, и я смотрю ему в глаза.

— Если ты хочешь спросить меня, что сказала Люси, то спрашивай.

— Что сказала Люси?

— Я никогда не говорила, что расскажу тебе, — наклоняю голову и фальшиво улыбаюсь.

Он в отчаянии прикусывает нижнюю губу и притягивает меня к себе так близко, что это невозможно.

— Ты пытаешься заставить меня захотеть избавиться от тебя, как я и должен был?

— Сделай это, — подначиваю я его.

Он смотрит на меня сверху вниз, сведя брови, которые почти образуют идеально прямую линию.

— Ты бы предпочла это, чем иметь дело со мной?

— Возможно.

— Неужели я так плохо к тебе отношусь? — спрашивает он с искренностью в голосе.

— Это не то, чего я хочу. Это не то, на что я соглашалась.

Атлас ослабляет хватку, совсем чуть-чуть, но не настолько, чтобы отпустить меня полностью, но ровно настолько, чтобы я смогла вздохнуть с облегчением.

— Ты хорошая девочка, не так ли?

— Что это за вопрос?

— Ты когда-нибудь делала что-нибудь плохое в своей жизни?

— Нет, — отвечаю я. — И не собираюсь. И я более чем довольна этим выбором, — говорю я ему. — Теперь ты меня отпустишь? — спрашиваю я, толкая его еще раз.

Он кивает, отступает на шаг, позволяя мне увеличить дистанцию между нами.

— Люси совершила много плохих поступков. Незаконных. Тебе рассказать о твоей сестре, которую ты, возможно, не так хорошо знаешь?

— Я знаю свою сестру, — говорю ему. Я могу с ней не соглашаться, но я ее знаю.

Атлас подходит к прилавку и постукивает по нему пальцами, затем сжимает его, поворачиваясь, чтобы посмотреть на меня.

— Люси уже довольно давно занимается незаконной деятельностью. И все началось с ее первой кражи, когда ей сошло с рук то, чего она делать не должна была. Она так и не усвоила урок, поэтому ходила снова и снова. Она продолжала стремиться к кайфу, от которого невозможно избавиться. Но ей было все равно, и до сих пор. Не важно, каковы будут последствия. Это то, как она устроена и как она будет продолжать строить свое будущее. Для нее взлеты важнее падений, — он говорит так, как будто знает это лучше, чем кто-либо другой, как будто он знает Люси лучше, чем я.

— Откуда ты знаешь?

— Мой отец был таким же. Умный бизнесмен, но всегда стремился к богатству. При любой возможности. И, в конце концов, именно это привело его к успеху, как и Люси. Ей повезло, что она все еще дышит.

— Твой отец все еще жив? — спрашиваю я.

Он смотрит на меня так, словно не уверен, стоит ли ему говорить мне об этом.

— Да.

— Ты с ним общаешься? — это все, что я от него узнала за последние недели и, поскольку он охотно делится со мной информацией, я буду спрашивать, пока он не заставит меня остановиться.

Он склоняет голову набок, оценивая.

— Почему ты спрашиваешь?

— Почему я не могу спросить?

— Мой отец в тюрьме, где однажды окажется и Люси. Потому что она будет продолжать в том же духе и однажды обманет не того человека.

— Мне жаль твоего отца, но, похоже, ты тоже на пути к тому, чтобы навещать его постоянно, — я улыбаюсь и направляюсь в комнату сестры. Найдя ближайшую сумку, начинаю опустошать ее ящики, бросая туда вещи так быстро, как только могу.

— У тебя острый язык, Теодора.

— Как скажешь, — я продолжаю ходить, собирая столько, сколько могу унести, потому что остальное меня не волнует. Я уже достаточно разгребла ее беспорядок. Этот раз — последний. — Если тебя это беспокоит, ты знаешь, где дверь.

Руки обхватывают меня за талию, притягивая к себе. Он постоянно прикасается ко мне. Почему он всегда прикасается ко мне?

Отстраняясь, я качаю головой, поднимая руку.

— Почему ты продолжаешь прикасаться ко мне? — спрашиваю я. — Прекрати. Просто прекрати эти прикосновения.

— Тебе нравится, когда я прикасаюсь к тебе. Ты планируешь стоять здесь и говорить мне обратное?

— Что... — растерянно отвечаю я.

— Каждый раз, когда моя рука касается тебя, ты втягиваешь воздух, и твое дыхание становится тяжелым. Когда я обнимаю тебя достаточно долго, ты успокаиваешься и начинаешь нормально дышать, но твое сердцебиение никогда не замедляется.

— Потому что ты псих, — кричу я.

Он усмехается.

— Мне нравится прикасаться к тебе. Это интересно, — он поворачивается, уходит и кричит через плечо. — Завтра в пять?

— В пять? — я кричу в ответ, не совсем понимая, о чем он говорит.

— Утра, — он подтверждает мое время бега.

Я снова начала бегать каждый день, и мне это нравится. Я чувствую себя потрясающе и начинаю свой день немного ярче.

Откуда он знает, во сколько я выхожу, хотя даже не хочу знать.

Я ждала его там всю неделю, но, к счастью, он не появлялся.

Я очень надеюсь, что завтра будет то же самое.

***

Нет. Когда я выхожу, он уже здесь, потягивается на ходу. Я не разговариваю, мои AirPods на месте, и я вообще не хочу его слушать. Начинаю бежать, и он следует за мной. Он бежит тем же путем, что и я, и ни разу не пытается задать ни одного вопроса. На этот раз я не останавливаюсь в конце, а просто продолжаю, как обычно. Атлас не отстает, и я слышу, как с каждым шагом на обратном пути его дыхание становится тяжелее. Когда мы подбегаем к моему дому, я мельком замечаю бисеринки пота у него на лбу, там, где он надевает кепку. Два его пирсинга в носу блестят на свету, и мне приходится не забывать отводить взгляд.

Открывая свою дверь, я не жду, чтобы заговорить с ним. Вместо этого я захожу внутрь и закрываю за собой дверь. Он не стучит и не произносит ни слова.

На следующий день все повторяется. Он бежит со мной и не произносит ни слова. Становится приятно находиться в компании, даже если она молчаливая. Но все равно это немного странно.

В те выходные вместо него приходит платье. Я пытаюсь вернуть его даме в очках. Она морщит нос и качает головой, прежде чем развернуться и уйти.

Вскоре после этого открывается моя входная дверь.

— Черт возьми! Это Шанель? — говорит Тина, входя и разглядывая сумку в моей руке.

Я улыбаюсь и поворачиваюсь к ней.

— Да, для тебя, — я протягиваю ей сумку и наблюдаю за ее реакцией. Сегодня вечером я не могу надеть что-нибудь дизайнерское. Нет, я должна надеть что-нибудь свое, чтобы подчеркнуть это. В этом весь смысл.

— Для меня? Ты что, издеваешься? — кричит она, а затем заливается слезами счастья. Обычно я приглашаю Тину на это мероприятие, и она с нетерпением ждет его каждый год, так что я не могла ей отказать. Кроме того, насколько я знаю, у Атласа могут быть другие планы.

Маловероятно, говорит мне мой внутренний голос.

— Поздравляю тебя с ранним днем рождения.

— Ты не можешь себе этого позволить. Так скажи мне… кто достал это для тебя? — она прижимает платье к себе. — И почему, ради всего святого, ты не оставляешь его себе?

— Атлас купил, но он уже купил мне несколько, а это мне не нужно. Сегодня вечером я буду носить бренд этой компании.

— Ты слишком много делаешь для этой компании, а они ни хрена тебе не дают взамен, — бормочет она, качая головой. — Не понимаю, почему ты остаешься.

— Это моя карьера. Это то, в чем я хороша.

— Да, да, ты продолжаешь убеждать себя в этом. Многие бренды взяли бы тебя на работу в мгновение ока, Тея, особенно с таким опытом, — она уходит, держа платье в руке, в мою комнату.

Сегодня я взяла с работы платье, которое планировала надеть, и когда я увидела его рядом с платьем от Шанель, это ни с чем не сравнимо, ни в малейшей степени, но сойдет.

— Макияж и прическа уже в пути, — говорю я ей, проверяя свой мобильный.

— Как поживает Круэлла Де Виль? Ты уволила кого-то еще в последнее время? — спрашивает Тина, открывая бутылку вина, сидя на краю моей кровати и отпивая прямо из горлышка.

— Нет, но... — я прикусываю губу.

— Но что?

— Я чувствую, что это произойдет. Не знаю почему, но у меня такое чувство.

— Блядь. Не делай этого.

Я беру бутылку из ее рук и делаю большой глоток.

— Если бы это было так просто.

— Это так. Скажи ей о конфликте интересов, и если она хочет кого-то уволить, она может это сделать.

— Она будет угрожать моей работе, — говорю я ей.

— Пожалуйста. Ты привыкла к угрозам. Люси — дура, она заставляет тебя делать то, что она хочет, с помощью небольшой угрозы. И ты всегда так легко проваливаешься в ее чертову кроличью нору.

— Да, — соглашаюсь я. Если бы Тина только знала, что я делаю или чего прямо сейчас не делаю для Люси, она бы взбесилась. В прошлый раз именно она подтолкнула меня отказаться от нее. Разорвать все отношения, потому что Люси нет дела ни до кого, кроме нее самой. И это печальный факт.

— Атлас сказал, что придет сегодня вечером.

Тина замолкает, забирая у меня бокал.

— Он нам нравится? — она делает большой глоток. — Или… Люси? — она смотрит на меня, понимая, что он появился в моей жизни из-за Люси, но не знает причин.

— Он нам не нравится.

Тина кивает.

— Хорошо, мы можем с этим смириться.

Да, можем.

Если, конечно, он не поцелует меня снова.