Глава 15

Теодора

«Одна лучше другой, это точно». Что, черт возьми, это вообще значит? Я смотрю, как он садится в машину, потом оглядывается.

— Когда мне ждать тебя снова? — спрашиваю я, стоя и проводя руками по бокам, разглаживая футболку.

Его руки лежат на руле.

— Мы можем побегать завтра, — затем он уезжает, вливаясь в поток машин так быстро, как только могут вращаться колеса.

Завтра? Черт!

Я не хочу бегать с ним завтра. Он и так отвлекает внимание. И из-за загадочных слов его трудно понять.

Когда захожу внутрь, начинает звонить мой сотовый. Я смотрю на номер и не узнаю его, поэтому начинаю раздеваться. Когда звонок раздается снова, я подумываю проигнорировать его, потому что это было бы разумнее всего. Обычно я так и поступаю, но что-то меня к этому подталкивает, и вскоре я отвечаю.

— Тео, — в трубке поют мое имя.

Я знаю этот голос, и знаю его хорошо.

— Люси, — удивленно отвечаю я.

— Да. Послушай, Тео, у меня мало времени. Он уже возвращается.

— Кто, Люси?

— Сэр... — она замолкает. — Я имею в виду Атласа. Он ушел сегодня утром, и я украла у одного из мужчин сотовый. Послушай, Тео, тебе нужно уехать. Не беспокойся обо мне. Не беспокойся об Атласе. Просто уезжай.

— Люси… Я согласилась помогать, потому что ты обокрала его.

— Я должна была, — кричит она.

— Люси... — с ней всегда так. Она доводит себя до такого состояния, что ее приходится успокаивать мягким голосом. — Успокойся и дыши.

— Ты ему нравишься. А Атласу никто не нравится, — говорит она, тяжело дыша. — Правда. Тео, ему никто не нравится, а ты — да. Беги. Сейчас же, — затем она вешает трубку, прежде чем сказать что-то еще. Я смотрю на свой сотовый и хочу перезвонить, но не могу, потому что она звонила с чужого номера. Схватив ключи, выхожу из дома и направляюсь прямиком к дому Люси. Добравшись до лестницы, я перепрыгиваю через две ступеньки за раз, и когда, наконец, добираюсь до входной двери, она закрыта. Но не заперта, чего я никак не ожидала, так как каждый раз, когда я сюда приходила, она была открыта, поэтому я прямиком направляюсь в комнату Люси и начинаю рыться в ее вещах. В ящиках много нижнего белья и легкой одежды. Что, черт возьми, она делает, когда становится холодно, замерзает?

Мой сотовый звонит снова, и на этот раз мне не терпится ответить.

— Люси, — говорю я, надеясь, что это снова она.

— Итак, она все-таки позвонила тебе, — раздается сильный голос Атласа, и я делаю единственное, что приходит мне в голову, вешаю трубку и швыряю свой мобильник. Приподнимаю ее матрас и заглядываю под него. Когда делаю это, я останавливаюсь как вкопанная. Там есть фотографии. Мои фотографии. Фотографии Атласа. Но ни на одной из них я не изображена по-сестрински. Нет. Эти фотографии сделаны без моего согласия и без моего ведома.

Подняв одну из них, я рассматриваю ее. На мне красная юбка и коричневые сапоги до колен. Я вспоминаю этот день. Мне пришлось встретиться с Хлоей, когда мы отправились за покупками, а Джесси, ее мужа, не было в городе. Почему у нее есть наши фотографии? И почему они у нее под кроватью?

Достаю фотографию Атласа, на которой он в своем знакомом черном костюме выходит из машины в сопровождении женщины, которую я знаю как продавщицу моих платьев. Она не выглядит счастливой, но, с другой стороны, она, вероятно, никогда не выглядит счастливой.

Я собираю фотографии и запихиваю их в сумку. Я стучу в дверь другой спальни, комнаты Мэнди, чтобы сообщить ей, что я здесь. Она, наверное, под кайфом, чтобы узнать, что это я. Да и не все ли ей равно, если на то пошло.

— Мэнди, — никто не отвечает, когда я зову ее по имени. Стучу еще раз, дверь приоткрывается на несколько дюймов, и я вижу Мэнди, лежащую на кровати с широко открытыми глазами. Я замираю, сумка в моей руке падает на пол, и в этот момент снова начинает звонить мой сотовый.

— Привет, — говорю я в шоке. Меня удивляет, как мне удается произносить хоть какие-то слова.

— Теодора.

— Она мертва! Я думаю, она мертва, — говорю я дрожащим голосом, когда подхожу ближе. Я смотрю на ее грудь и надеюсь и молюсь, чтобы она спала с открытыми глазами, и чтобы ее грудь действительно двигалась. Закрывая глаза, Атлас снова произносит мое имя. Я моргаю, открываю глаза и смотрю — она определенно не двигается.

Два трупа за два дня.

Как так, неужели это моя жизнь?

Как теперь смерть может быть моей жизнью?

Я не просила об этом.

Я этого не хочу.

Так почему же в моей жизни царит весь этот хаос?

— Это ты… ты несешь смерть повсюду вокруг меня, — успеваю сказать я, прежде чем выйти из ее комнаты и покачать головой.

— Теодора, где ты? — спрашивает он.

— Ты, наверное, и ее убил тоже. Не так ли? — произношу я, выходя тем же путем, что и пришла, стараясь ни к чему не прикасаться.

— Нет, Теодора. А теперь скажи мне, где ты.

— Ты — худшее, что могло появиться в моей жизни, и я не могу дождаться того дня, когда ты уйдешь, — говорю я, вытирая слезы с лица, поворачиваюсь и ухожу.

Я бегу, бегу всю дорогу до дома, а когда добираюсь туда, первое, что делаю, — запираю дверь и прячусь в своей комнате.

Я не открываю, даже когда он стучит час спустя.

Потом еще раз, когда он возвращается позже вечером.

Я вообще не открываю.

Иногда нужно просто вырваться из цепких объятий того, кто тебя не заслуживает.

***

Атлас Хайд. Я погуглила его, и нашла много интересного. Там было множество страниц, полных информации о нем. Я была удивлена, но каждая его фотография была идеальной. Даже слишком. Я не удивлюсь, если он приложил руку и к выбору того, какие фотографии были использованы. Ему нравится все контролировать.

На следующий день, собравшись с силами, собираясь на работу, я открываю дверь, ничего не ожидая. Я вижу, что он стоит там, поэтому захлопываю дверь у него перед носом и стою, держась за дверную ручку, не зная, что мне делать.

— Теодора, — у меня начало вырабатываться отвращение к тому, как он продолжает произносить мое имя. Всегда это звучит чертовски громко, и, честно говоря, мне хочется закричать на него, чтобы он прекратил. — Теодора, ты забыла запереть ее, — дверь распахивается, и я бессильна остановить это, когда он оказывается лицом к лицу со мной. Мои руки опускаются, плечи опускаются, и я смотрю на него, недоумевая, зачем он здесь.

— Ты продолжаешь появляться. Почему ты продолжаешь появляться? — спрашиваю я, качая головой. — Прекрати, Атлас, просто прекрати. Скажи мне, что я должна сделать, и все. Я не соглашалась ни на что из этого. Это не возврат долга моей сестры, — говорю я, махнув рукой между нами. — Я не соглашалась на твои игры. Ты так поступаешь со всеми своими девочками, или я особенная? — я задаю вопрос с большей злобой в голосе.

— В следующие выходные у тебя на работе торжественное мероприятие, и я планирую быть твоим кавалером, — я открываю рот, а затем закрываю его от его слов. В этом нет никакого смысла. Откуда, черт возьми, он мог об этом узнать?

Он игнорирует все мои вопросы.

У Атласа это хорошо получается.

— Нет. Нет, ты не можешь быть моей парой. У меня никогда нет пары, — я отступаю на шаг, чтобы увеличить дистанцию между нами. Я не хочу находиться рядом с ним, вдыхать его запах или вообще находиться где-либо рядом. Вчера было достаточно неприятно наблюдать за его бегом в серых спортивных штанах, которые обтягивают его больше, чем следовало бы.

Господи, помоги мне.

Это почти заставило меня забыть, какой он на самом деле ужасный человек.

Почти.

Но вчерашний день заставил меня осознать, как сильно я его презираю.

— Поправка… не было. А теперь есть, — он поворачивается и идет обратно к своей машине. — Кто это был… кого ты нашла? — спрашивает он, и это заставляет меня поверить, что он не знает, кто это.

— Мэнди, — отвечаю я.

Он оборачивается, положив руку на дверцу.

— Я этого не ожидал. Я все уберу, — он садится в машину и уезжает.

Я ненавижу его. Правда, правда, ненавижу его.

Уберу. Что, черт возьми, это вообще значит?

Но опять же, мои отпечатки пальцев были бы на двери и по всей комнате моей сестры, так что, думаю, убрать — это хорошо. Верно?

На работу я добираюсь быстро, и когда приезжаю, Хлоя уже там. Она никогда не приходит так рано, и я всегда прихожу первой, чтобы быть в курсе. Я не уверена, что смогу сегодня с ней справиться. Честно говоря, не знаю, смогу ли сегодня вообще с чем-либо справиться. Мои выходные, ну, были посвящены книгам, это уж точно.

Вы знаете ту книгу, которую сжигаете и надеется больше никогда не увидеть.

Да, та книга.

Войдя, я вижу ее за своим столом, компьютер включен, и она работает.

— Хлоя, — она ошеломленно смотрит на меня, быстро выключает ноутбук и встает.

— Ты пришла так рано? — спрашивает она.

Я смотрю на свой стол и вижу повсюду написанные цифры.

— Что ты делаешь?

Хлоя смотрит туда же, где и я, и хватает бумаги.

— Подсчитываю цифры. Проверяю, все ли совпадает.

— Конечно, совпадает. Почему нет? — спрашиваю я ее в замешательстве. — Я отправляю их тебе каждый месяц.

— Потому что в этом месяце оборот снизился, — говорит она, быстро складывая все бумаги в сумку, а затем подходит ко мне. — На следующей неделе у нас гала-концерт для влиятельных лиц. Я ожидаю, что к тому времени показатели снова вырастут, — она проходит мимо меня и, не попрощавшись, уходит.

Подойдя к своему столу, я открываю компьютер и вижу, что она перевела крупные суммы денег со счетов в другое место. Она оставила там достаточно денег, чтобы выплатить зарплату, но не больше, чтобы купить акции, которые понадобятся.

— Эй, почему я пересеклась со злым боссом? — входит Марисса с двумя чашками кофе в руках и протягивает одну мне. Садясь, она закидывает ноги на сиденье напротив меня и отхлебывает кофе.

— Счета, — говорю я, закатывая глаза.

— Конечно. Она приходит только тогда, когда это связано с деньгами, — так и есть, и они все это знают. — По крайней мере, она не просила тебя уволить других сотрудников, — она дрожит. — Это было ужасно.

— Да, — соглашаюсь я. Но не думаю, что это в последний раз. У меня такое чувство, что она попросит меня уволить кого-нибудь еще, или, может быть, даже кучу людей.

— Эй, мой брат спрашивал о тебе, — ухмыляется она, снова поднося чашку с кофе к губам. — Я знаю, ты с кем-то встречаешься, но когда это закончится... — она подмигивает.

— Что значит, когда это закончится?

Она оглядывает комнату.

— Ни один мужчина не может быть таким потрясающим, — говорит она, глядя на цветы. — Он обязательно где-нибудь потерпит неудачу.

— О, он потерпит, не беспокойся, — я улыбаюсь ей.

Как только она уходит, у меня звонит сотовый. Когда я не вижу номера абонента, думаю, что это Люси, и отвечаю.

— С Мэнди разобрались, — вот и все, что говорит Атлас.

Мне не нравится, что я узнаю этот голос, даже не видя его имени. Сначала я подумала, что он повесил трубку, но когда я отодвигаю телефон, вижу, что он все еще на линии.

— Возможно, у нее есть семья. Что ты сделал?

— Ты чертовски низкого мнения обо мне, — спрашивает он голосом, который мне знаком. Это его сердитый тон. — Да, Теодора?

— Почему тебя волнует, что я думаю?

— Ты права, не волнует. Увидимся на следующей неделе, — затем связь обрывается.

Два дня спустя для моего рабочего мероприятия на следующей неделе появляется еще одно дорогое платье.

Я отправляю его обратно, и на той неделе от него больше ничего не слышно.

Мир.