Орëл. Поместье князя Воротынского.

— Пока не спрашиваю, откуда у тебя осма, — хрипло и медленно заговорил князь, сдерживая раздражение. — Только объясни, какого беса тебе надо, Костя? На кой хрен это всё?

Михаил Иванович тряхнул всученными мной бумагами, и принялся буравить тяжёлым взглядом мою переносицу.

— Там же написано печатными буквами из «ксерокса» по белому папиру, — пожав плечами, я постучал ногтём по своему экземпляру. — Собираюсь основать частную военную компанию, для зачистки инфернальной нечисти.

— Орден инквизиции⁈ — князь пробежался глазами по строкам и швырнул документы на стол. — О том, почемуя́в этой ахинее упомянут, мы поговорим потом… Скажи лучше, у меня в княжестве, выходит, и ведьмы теперь водятся, помимо сратых чертей?

— Не знаю. Встречались упоминания, но это больше суеверия и предрассудки, — честно признался я, понимая, что придётся разжёвывать. — Моя «инквизиция» не имеет ничего общего с исторической. Про ту я читал немного и осуждаю, ибо у меня другой подход. Понимаете, разница как между дровосеком и краснодеревщиком, оба с деревом работают, но масштаб и изящество — разные. Я буду браться за более деликатные задачи, а не бегать за визгунами по заводам или пинать по коровникам эринов.

— Предположим. А я-то тебе на кой? — князь снова шмякнул документами об стол. — Чтобы прикрываться моим именем и творить, что взбредёт в твою светлую головушку?

— Не без этого, — не стал отпираться я. — Именно поэтому вы в этих бумагах и значитесь. Княжеская протекция мне пригодится. Формально вы будете учредителем ордена инквизиции, но фактически руководить буду я. И все решения — за мной. Что-то кашляете… Простуда?

— Кхм… Кхм! Костя, как бы помягче… — князь тяжко опустился в кресло, постучав костяшками по столу. — Пользы от тебя, конечно, вагон, но это не индульгенция на беспредел. Уяснил?

— Именно. Польза и будет продолжаться, но в формате инквизиции. С эксклюзивным правом для вас на услуги моего ордена. — Я сладко потянул слово «эксклюзивное», наблюдая, как у Михаила отвисает челюсть. — Разумеется, не за красивые глаза.

— В СМЫСЛЕ⁈ — князь взорвался, подскакивая в кресле.

— Вы чего всполошились, Михаил Иванович? — Я сделал умиротворяющий жест. — Речь о разумной плате. О грабеже и речи нет, только взаимная выгода.

— Знаешь, у меня крепнет желание вышвырнуть тебя вон, — поделился наболевшим Воротынский.

— Это будет самой большой глупостью в вашей жизни, — парировал я без тени сомнения. — И сейчас вы в этом убедитесь. Дайте-ка плод осмы, у вас же тут припрятана парочка, небось?

Князь зыркнул, сделал глубокий вдох, явно перебарывая эмоции внутри себя — я заметил, как гневно раздулись его ноздри — затем с силой дёрнул ящик стола, выхватил футляр и с грохотом швырнул на стол.

— Теперь слушайте. Осма — это коктейль из восемнадцати магических эссенций, — начал я, ловко подбрасывая переливающийся радужный плод. — Выпивая его при инициации, маг усваивает лишь одну составляющую, то же самое при повтором употреблении — только одну, к которой предрасположен. Остальные семнадцать… куда деваются? Не ломайте голову, всё равно не знаете. А я знаю. Они конвертируются по принципу грабительского обмена: 1 к 17. То есть, семнадцать составляющих переходят в одну преобладающую стихию мага, употребившего плод, то есть попросту сгорают, давая мизерную прибавку к основной стихии. А теперь смотрите, князь…

С плодом в руке я встал и, отметив взглядом участок на паркете, активировал сигил Форнеуса. Я обратился к его последней способности, ради которой и пошёл на ту авантюрную «сделку» с тридцатым лордом.

На полу мгновенно проступило сложное начертание: три магических круга, накладывающихся друг на друга в причудливом узоре.

Эта способность сигила Форнеуса называлась «Мастерская гения» и ради неё любой мастер Арс Ноториса продал бы душу, не торгуясь. Очистка компонентов, их соединение, усиление, зачарование, синтез камней душ, разложение веществ на элементы — всё это было лишь малой частью её возможностей. Главное же преимущество заключалось в простоте: никаких ритуалов, особенных красок или специфических источников силы — только лёгкое усилие воли.

Осталось лишь запустить процесс. Я поместил плод осмы в нужную точку, а в качестве энергии — за неимением камней душ — использовал инфернальную силу сигила.

Плод Древа Раздора вспыхнул алым пламенем и испарился, вслед за ним погас и магический круг. Собрав оставшуюся россыпь небольших разноцветных мягких призм в количестве восьми штук, я высыпал их перед Воротынским на стол…

— Вот! — видя, что князь ничего не понял, я принялся раскладывать перед ним свои поделки. — Здесь уже переработанная нейтрализованная эссенция. Это «Огня», вот «Воздух», а это «Земля»… Дальше — «Вода», «Металл», «Камень», «Лёд» и «Молния». Используются так же, как и плоды: хрустнул оболочкой и выпил. Улавливаете масштаб? С одного плода теперь инициируем восемь магов, причём — целенаправленно, а не вслепую.

Собеседник смотрел на меня с таким видом, словно я был уличным фокусником и только что достал из шляпы вместо белого кролика матёрого медведя.

— Дальше интереснее. Если огненному магу скормить «огненную» — усилится его источник, а если другую, скажем, «водную» — он получит второй источник. И нужно ли говорить, что два целых плода такого эффекта не дадут.

Конечно, это были далеко не все возможности, но выкладывать все козыри сразу — дурной тон. Показанного и так хватило, чтобы перевернуть его представление о магии, но следовало добить.

— И последнее: по сравнению с сырым плодом инициированный очищенной эссенцией маг получится на четверть сильнее. И качество прибавки к имеющемуся источнику при соответствии стихии будет гораздо жирнее.

— Это ещё нужно проверить, — князь подобрался как инфернальная гончая, учуявшая дичь, и выстрелил в меня вопросом: — Откуда у тебя осма?

— Оттуда, где вы взять не сможете.

По внезапно проступившим на его лбу морщинам и резкой складке на переносице я понял: ответ князя не устроил. Совсем.

— Ладно… При определенных условиях я могу создавать источник осмы. О-о-о! Уже по вашим глазам вижу, какие вопросы последуют и куда покатится наша беседа. Давайте минуем этот этап.

— Константин, ты не понимаешь…

— И ЭТОТ этап мы тоже пропускаем, — в моём голосе зазвучали стальные нотки, ясно дававшие понять: уговаривать не буду. — И давить на меня бесполезно. Можете, конечно, характер показать, но себе дороже выйдет. Помните: ваш княжеский стол — не единственный в так называемом «Союзе Объединённых Российских Княжеств».

Я позволил себе холодную ухмылку.

— Не обманывайтесь моей внешностью, Михаил Иванович, вы лучше других понимаете, кто перед вами сидит. Мне импонируют ваши цели, и лишь поэтому я предлагаю сотрудничество, а не прошу аудиенции. Фразы вроде «Так вот как ты заговорил!» сразу отметаем. Намёки про «благодарность» или «обязанность» — тоже. Кто кому больше должен, если копнуть? Одного Чернавского штаба хватит, чтобы чаша весов склонилась не в вашу пользу. Надеюсь, с иерархией мы определились?

— Более чем, — после тягостной паузы процедил князь, с ненавистью глядя на стопку бумаг. — А ты вырос, Костя.

— Замечание неуместно, — парировал я. — Моему разуму четыре века, и он, на удивление, всё ещё ясен. Подписывайте, Михаил, и поговорим о делах.

— Ладно.

Воротынский склонился над бумагами и, сопя как паровоз на подъёме, принялся их подписывать, откладывая лист за листом. Достал из ящика тяжёлую печать, с размаху шлёпнул на каждом документе. Я уже подумал, что всё, но не в женском монастыре бесу резвиться! — князь с пристрастием поставил подпись на каждой ещё не просохшей печати. Подровнял стопку и протянул мне, но едва мои пальцы коснулись бумаги — он дёрнул листы назад.

— Ежели в дурацкое положение поставишь, — голос князя налился свинцом, — заставишь краснеть, извиняться или бед натворишь… пеняй на себя. Уяснил?

— И в мыслях не было, — пообещал я. Только тогда Воротынский протянул документы, не отрывая от меня пристального взгляда.

— Надеюсь, я не пожалею об этом. Можешь нести в администрацию, я позвоню, чтобы тебя…

— Позже отнесу. — Я отмахнулся, оценив этот жест невиданной щедрости. — Дело поважнее есть. В каких вы отношениях со Стародубским Александром? Надеюсь, не враждуете тайком?

— С князем Брянским? — Воротынский взглянул на меня с новым интересом. — Сотрудничаем. Но откуда ты… зачем тебе…

— Всё тут, — я потряс смартфоном, сияя улыбкой. — Ваш Союзнет — просто сказка! Для скорости пользуюсь, правда, грабительским тарифом, но не суть. Так вот о Стародубском. У него есть одна проблемка — посёлок Пальцо, деревня Вереща и Жиркины дворы.

— «Болотный треугольник»? — князь вперился в меня взглядом, каким смотрят на самоубийц. — Костя, ты там про здравомыслие говорил… Давай я расскажу то, что не пишут в твоём «умном» смартфоне: это — гиблое место. Каждую весну и лето оттуда лезут гады и блокирует трассу «P-120».

— Пока ничего нового.

— Туда «Петровские» совались — удаль показать да денег срубить, — Воротынский, не видя во мне ни страха, ни удивления, наращивал градус. — Облажались. Потеряли семь десятков магов, хлебнули щей лаптем, и князь их отозвал под видом «внутренних проблем».

— В сети это тоже было. Не откровение. — Я лишь усмехнулся, давая понять, что его информация не стоит ничего. — А вот что вы можете сделать, так это позвонить Александру и предложить решение общей проблемы. Эта трасса и Орлу нужна, вам ли не знать.

— Теперь я окончательно уверен: ты спятил, — выдавил Воротынский, снова поднимаясь с кресла и принимаясь ходить кругами. — Там «Петровские» позорно провалились, а один только их маг…

— … и мизинца «Орловского инквизитора» не стоит, — улыбка на моём лице стала шире. — Так и передайте Стародубскому. Охотничьи расценки нас устроят, а с вас — небольшое содействие и кожевенный завод для обработки трофеев во временное пользование. Что останется — продадим. Скажу сразу: претендую на долю с этой прибыли. О последней части князю Брянскому знать не обязательно. Он платит за уничтожение тварей, а на туши прав не заявляет.

— Какой ещё завод⁈ Какая прибыль⁈ — Воротынский, кажется, окончательно потерял нить.

— За материалы. Сейчас поясню…

Несколько часов спустя

Я неспешно шагал с портфелем в руке, выстраивая в голове планы. Вариантов развития событий было множество, оставалось лишь примерить их к местным реалиям и выбрать самые жизнеспособные. Демоны ждать не станут, а потому моей главной задачей стало создание крепкого фундамента для собственного ордена. Именно он должен был стать надёжным инструментом в борьбе с инфернальной угрозой — не только в Орле, но и далеко за его пределами.

Кому-то мои замыслы покажутся амбициозными. Глупыми. Неосуществимыми. Но это не честолюбие — это необходимость. Да, здесь есть «Вольные», есть княжеские экзорцисты. Пока держатся. Но надолго ли? Пора привносить что-то новое в их допотопные методы борьбы, а у меня есть знания и опыт прошлой жизни, который поднимет эту войну на совершенно новый уровень.

И я намерен использовать его по максимуму.

Погружённый в планы, я и не заметил, как оказался в паре сотен метров от особняка, оставалось лишь перейти перекрёсток. Дождавшись зелёного, я шагнул на асфальт, задержался у киоска, прикупил пару журналов — про электронику и оружие — и свежую газету. Сунул покупки в портфель, собрался двигаться дальше — но не вышло.

Грянул выстрел. Ещё один. Прохожие замерли, потом бросились врассыпную, какая-то женщина взвизгнула. А я почувствовал два резких тычка, словно вылетевшие пробки от шампанского спиной словил. Моя подвеска «отражения» сработала на ура.

«Опять… Слишком настойчиво для случайности». — Взгляд зацепился за пулю на асфальте — её расплющило в аккуратную ромашку. — «Уже не смешно».

Я поднял глаза к крыше пятиэтажки, где маячила фигура в чёрном, показал ей кулак и неспешно зашагал дальше. Эти выстрелы окончательно прояснили картину, сузив круг подозреваемых до двух… «не человек».

Высотки скоро сменились частным сектором. Я миновал несколько коттеджей и вышел к своим воротам. К своим распахнутым настежь воротам.

«Кажется, кое-кто отлынивает от обязанностей», — мелькнула мысль, но её тут же смяли факты: два чёрных авто, застывших у входа.

Я уже начал разбираться в «тачках», которые раньше казались на одно лицо. Эти — с обтекаемыми формами — явно были импортными, а значит, дорогими. Из богатых людей я знал Воротынского. Ну ещё Злату, но её машина, которую она ласково звала «Пыжик», выглядела иначе. С Воротынским мы разошлись пару часов назад, и ему здесь было нечего делать, да и ездил он принципиально на чёрной «Волге».

«Хм… И кто это ко мне пожаловал?»

Идей не было, так что оставался самый надёжный способ — пойти и посмотреть своими глазами. Я прошёл по брусчатке, обогнул кольцо клумбы, проскользнул между двумя чёрными иномарками и поднялся на террасу. Дверь была незаперта. Минуя прихожую, я шагнул в гостиную, замер на пару шагов и окинул взглядом собравшихся.

Их было семеро, не считая Орзо. Шестеро — клоны в чёрных кожаных куртках, а вот последний — широкоплечий мужчина лет сорока в бежевом пальто — вальяжно развалился на диванчике у камина, попивая чай. Сюрреализма картине добавлял скучающий Орзо, примотанный скотчем к креслу. На нём был только белый фартук. Вопрос «почему?» мгновенно отошёл на второй план, когда на меня навели шесть стволов.

— Руки вверх, маг, и без фокусов, — просипел ближайший бритый детина, небрежно тряхнув пистолетом. — Живо!

— Ладно, предположим, — медленно поставив портфель к ногам, я поднял руки, следя, как мужчина в пальто отставляет чашку и поднимается с дивана.

— Ерёмин Константин… Местная знаменитость, — проговорил незнакомец, приближаясь и останавливаясь в паре метров. — Думал, я идиот?

— Не берусь судить — мы не знакомы.

— Веселишься? Зря, — пробасил он, смакуя своё превосходство. — Я — Вячеслав Быков. Тот самый, у которого ты приобрёл это поместье через агентство.

— Припоминаю. Но цель вашего визита не ясна.

— Цель? Вижу, ты разобрался с демоном, экзорцист, оказавшись шустрее тех ушлёпков Воротынского, что тут до тебя маялись. Сижу тут почти час — тишина, — Быков развёл руками, блеснув массивными золотыми кольцами. — Поэтому знаешь, как мы сейчас поступим?

— Э-э-э… Даже не догадываюсь, — мне пришлось пожать плечами, что с поднятыми руками оказалось проблематично.

— Сейчас я звоню выездному нотариусу, он приезжает, и мы признаём нашу сделку недействительной.

— Нет, не признаём, — до меня начало доходить, что происходит. — Мне нравится это поместье, и я не намерен с ним расставаться.

— Значит, будешь карасей в Оке кормить, — заключил Быков.

— Довольно спорное утверждение, — память услужливо подсказала деталь. — Насколько мне известно, они на зиму в ил закопались и им не до еды. Давайте лучше птичек покормим. Купим семечек — они их любят.

— Святой, он вообще-то имеет в виду, что тобой рыбок покормят, — прояснил Орзо, составлявший сейчас единое целое с креслом.

— А караси разве мясо едят? Артём говорил, они травоядные.

— Да бес их знает, — Орзо попытался развести руками, но скотч не позволил. — Я не рыбак, в их диету не вникал.

— Балаган свой прекращаем! — рявкнул Быков, в упор глядя на меня. — Ерёмин, не доводи до греха. Или мои ребята сделают из твоего голого приятеля пособие по анатомии.

— Ему не помешает, — кивнул я в сторону перфида. — Даже спрашивать не хочу, почему ты в одном фартуке. И долго ли ещё собираешься в этом кресле рассиживаться? Как они вообще тебя связали?

— А я не сопротивлялся! — гордо заявил Орзо. — Смысл, если ты сам запретил вредить людям?

— То есть, ты их не размазал по стенке, потому что я запретил?

— Не только! — последовало немедленное уточнение. — Помимо убийств, я ещё и насилие не люблю. Вот и позволил себя связать, чтобы культурно дождаться тебя.

У меня возникло стойкое желание закрыть лицо ладонями, но шесть стволов, направленных в мою сторону, не располагали к столь драматичным жестам.

— Заткнитесь, оба! — не выдержал Быков. — Нотариус будет через пятнадцать минут. Подпишешь бумаги — останешься цел, нет — пожалеешь.

— А у меня другое предложение, — мои губы растянулись в гадостной ухмылке, которой позавидовал бы сам Халфас. Взгляд скользнул к Орзо. — Раб, приказываю: обезоружь всех.

— Хорошо, хозяин, — буднично ответил высший демонический дух, и его глаза вспыхнули адским огнём. — Разрядите оружие, аккуратно положите на пол и постарайтесь не поцарапать паркет.

Быков уже открыл рот для нового рыка, но так и застыл, его глаза медленно расширялись. Его люди послушно извлекли магазины и опустили пистолеты на пол, словно заводные игрушки.

— И что мешало сделать так с самого начала? — я опустил затёкшие руки, с укором глядя на перфида.

— Ты запретил применять магию против людей. — Скотч вспыхнул и испарился, не оставив и пепла. Орзо спокойно встал, поправив фартук. — Я всего лишь следовал твоему приказу.

— Но сообщить о гостях через ментальную связь ты мог?

— Ты велел не беспокоить по пустякам.

— Шесть вооружённых громил — это пустяки?

— Ну… да, — Орзо невинно пожал плечами. — Наблюдать за попытками этой кожаной бригады выглядеть угрожающе было даже трогательно.

— Ладно, проехали, — ничего не оставалось, как махнуть рукой. — Прикажи им не двигаться. Мне нужно поговорить с нашим любителем карасей.

— Замрите! — властно бросил Орзо, а в его карих глазах полыхнула инфернальная сила.

— И куда же делась вся решимость? — я повернулся к побледневшему Быкову.

— Я… это недоразумение! Я погорячился!

— Охотно верю, — подпустил я в голос понимания. — У меня есть два варианта развития событий, Слава. Первый: приказать Орзо переломать вам всем руки и ноги. Обычно это благотворно сказывается на переговорном процессе: сразу исчезают возражения. Второй: ты в течение трёх дней возвращаешь сюда всё содержимое винного погреба, которое вывез перед продажей. Ведь вывез?

— Да… так и есть, — прохрипел Быков, косясь на Орзо.

— Скажем, меня обрадует, если вся коллекция вернётся на свои места в течение трёх дней.

— Да ты в своём… — начал было Быков, но тут же замолчал, напоровшись на мой хмурый взгляд.

— Значит, первый вариант. Орзо, приказываю…

— Я понял! Понял! Всё верну!

— Это мудрое решение. Если обманешь, мой слуга тебя найдёт, и тогда переломами не отделаешься. Фантазия у меня богатая, а Орзо — предельно исполнителен. Три дня. — Я кивнул перфиду. — Проводи гостей…