Я нервно провела ладонью по лицу.

— Я играла с Тао Шаном ещё до этого вступления в команду. Спорила с ним. Общалась с ним. Иногда… слишком близко. И всё это время он не знал, что это я. Это случайность, что мы встретились тут!

Менеджер Шан чуть сузил глаза, но, к счастью, не стал комментировать это вслух.

— Я думал, всё не так затянуто.

— Он ненавидит ложь, — сказала я уже тише. — Вы же понимаете, что будет.

— Понимаю достаточно, — спокойно ответил Шан, — Я работаю с ним не первый год. Он вспылит и остынет.

— Нет, не понимаете, — почти резко сказала я. — Для него не существует «ну, это не совсем ложь», «я просто не сказала», «я боялась». Для него либо правда, либо ты намеренно скрывал.

Я запнулась и отвела взгляд.

— А я именно это я и делала. Я ведь войдя в комнату сразу узнала и промолчала. А потом ещё раз и еще…

Шан спросил уже без жёсткости:

— Ты боишься, что он не сможет играть с тобой?

Я горько усмехнулась.

— Я боюсь, что он вообще не сможет на меня смотреть.

В офисе стало тихо, я почти пожалела, что сказала это вслух. Шан вздохнул и чуть смягчил голос:

— Если проблема только в Ляньяо, я поговорю с ним. Он все примет, эта команда вся его жизнь.

— Нет, — слишком быстро ответила я.

— Почему?

— Потому будет только хуже. Он ещё и возненавидит вас, вы ведь тоже знали.

Он кивнул, принимая это.

— Ладно. Тогда другой вариант. Ты говоришь сама.

Я нервно рассмеялась.

— Вы это так просто говорите.

— А это и есть просто. Не легко. Но просто.

— Для вас, может быть.

— Для тебя тоже, если перестанешь драматизировать.

Я уставилась на него.

— Вы сейчас серьёзно?

— Абсолютно. Мин, ты ведёшь себя так, будто признание убьёт тебя на месте. Не убьёт. Будет тяжело, неловко, неприятно, но ты переживёшь.

— А если нет? Нельзя просто оставить эту идею и найти кого-то другого.

— А ты и дальше будешь его обманывать?

«Да, это особенно ужасно звучит, если сказать это вслух».

Он опять смягчился:

— Представь, как ты в следующем матче, когда выйдешь на сцену и выиграешь чемпионат Китая, демоницей, той одиночкой, что боролась за права темных игроков. Представь счастье твоей фан базы?

Я невольно опустила голову. Кажется, пришло время остановиться, перестать играть с Ляньяо в грязные игры, потому что в чистые не очень хорошо выходит.

— Послушай, — сказал он уже спокойнее. — Я правда не хочу ломать наши отношения. Но ты должна понимать: сейчас это уже не история про личный комфорт. Это решение, которое влияет на всю команду.

Я ещё ниже опустила голову, захотелось лечь на его стол и зареветь в голос. Он бил туда, где было больнее всего. И знал это.

— Я не готова, — слезы потекли по моему лицу, когда я подняла на него глаза.

— Тогда подготовься.

— Мне нужно время.

— Сколько?

Я помедлила, утирая нос поданными салфетками.

— Хотя бы несколько дней.

Он посмотрел на меня долгим, оценивающим взглядом.

— Тря дня.

Я подняла на него глаза.

— И вы не скажете никому?

— Не скажу, — спокойно ответил он, — Но только потому, что хочу, чтобы ты сделала это сама.

Я медленно кивнула.

— Я… подумаю.

— Нет, Мин, — мягко, но твёрдо поправил он. — Не «подумаю». Ты это сделаешь.

Я нервно сглотнула.

— Хорошо.

Он уже взял планшет и собрался уходить, но у двери всё-таки остановился.

— И ещё кое-что.

Я напряглась.

— Он может разозлиться, — сказал Шан, не оборачиваясь, — Может обидеться и повести себя как упрямый идиот. Но если Ляньяо действительно ценит тебя хотя бы наполовину так, как я подозреваю… он переживёт правду, это лучше, чем дальнейшее предательство.

После этого он вышел.

А я осталась стоять одна посреди пустого офиса, с колотящимся сердцем и совершенно невыносимым пониманием того, что, кажется, у меня и правда больше не осталось способов тянуть эту жвачку. Она потеряла вкус и отдавала горечью.