Лайм рядом недовольно выдохнул через нос. А где-то в цифровом чате трансляции, я был уверен, сейчас творилось страшное.

Ведущая, к её чести, не моргнула.

— Почему?

Я перевёл взгляд на Юя. Он тоже смотрел на меня. С идеально выстроенным выражением лица жертвы.

— Потому что, — сказал я спокойно, — Я, видя его, и сейчас не остановился на одном ударе, удерживает лишь то, что это грозит команде серьёзными последствиями.

Цей Юй резко подался вперёд.

— Это угроза? — растерял он свой уверенный вид, хотя ему ничего тут не угрожало. — Вы слышите? Он прямо сейчас продолжает вести себя агрессивно.

Я больше не смотрел на него. Лайм кашлянул, прикрывая рот рукой. Шан продолжил раньше, чем ведущая успела вмешаться:

— Команда Slesh не оправдывает физическое насилие, — сказал он ровно. — Именно поэтому Ляньяо публично признал вину, согласился на дисциплинарные санкции и финансовую компенсацию. Но это не отменяет главного. У нас есть достаточные основания утверждать, что Цей Юй сознательно участвовал в саботаже внутриигрового эпизода в «Небожителях», повлёкшего за собой угрозу здоровью игрока команды.

И вот тогда зал взорвался. Журналисты заговорили почти одновременно:

— Вы утверждаете, что это было умышленно?

— О каком именно эпизоде в «Небожителях» идёт речь?

— Есть ли технические доказательства?

— Участвовали ли третьи лица?

Ведущая подняла руку, система шумоподавления приглушила общий гул, и над залом вспыхнула надпись:

ПОДТВЕРЖДЁННЫЙ МАТЕРИАЛ ГОТОВ К ПОКАЗУ

А потом на центральном экране включилась запись. Я уже видел её. У нас было только это, а этого было так мало. Шан подготовил всё профессионально, но без участия полиции это не доказательства:

Таймкоды, углы обзора, логи голосового канала, тактическая разметка, реконструкция передвижения игроков в VR-среде с полным наложением сенсорных откликов, маршрутов и командных меток. Сначала всё выглядело как обычный напряжённый эпизод. Именно поэтому тогда это и было так легко проглотить это.

Один неверный вызов, неправильно отданная позиция, неточный отклик, траектория, которую можно было бы списать на давление. Но когда всё это вывели посекундно, с наложением командного канала, с анализом задержек и сопоставлением личных маршрутов и реакций… Это перестало быть ошибкой.

Это стало грязным выбором.

На записи было видно, как Юй медлил и совершал совсем непростительные для игрока такого уровня ошибки, пока внимание было занято эпичным сражением Мин. А ведь именно он должен был перекрыть сектор и подлечить ее.

Было доказательство, что он получил на это указание, подтвердил и не сделал этого, а вместо этого даже дал противнику окно на подходе. Я не заметил этого в самой игре, занятый захватом ключей, иначе бы он получил не один удар, уверяю. Как же я злился на Юя, пересматривая запись.

Юй при этом смотрел на экран с лицом человека, который все еще может оставаться невозмутимым, но глаз его уже дёргался. Юрист шепнул ему что-то наверняка, что это не является доказательством, и был прав.

Ведущая первой нарушила тишину:

— Цей Юй, вы отрицаете подлинность этой реконструкции?

Он поднял подбородок.

— Я отрицаю её интерпретацию, — юлил он, держась до последнего, — Да, я допустил ошибку. Под давлением. Как и любой игрок. Но сейчас клуб пытается представить это как злой умысел только для того, чтобы оправдать насилие со стороны капитана.

Как же предсказуемо. Он всё-таки решил сыграть в «меня просто сделали козлом отпущения».

Шан даже не моргнул, всё ещё посматривая на свой браслет, кивнул ведущей и вздохнул с каким-то облегчением. Неужели ему прислали файлы?

— Хорошо, — спокойно сказал он, — Тогда, возможно, вы захотите объяснить ещё и это.

На экране вспыхнул второй файл. Не игровой, а коммуникационный. Закрытый канал. Перехваченная переписка.

Над студией повисла такая тишина, что я и сам перестал дышать.

На экране появились строки. Подтверждение контакта. Сумма, условия и сроки исполнения. Да ещё и передача личных параметров игроков. Это было уже прямым нарушением контракта.

Я выдохнул с таким облегчением, что, казалось, силы покинули меня. Теперь этого достаточно, чтобы у любого человека в этой студии исчезли последние иллюзии.

Цей Юй же резко побледнел.

Вот теперь — да. Вот теперь в нём наконец что-то треснуло.

— Это вырвано из контекста, — сказал он слишком быстро. — Я не обязан комментировать фальсификацию…

Менеджер Шан разошелся:

— Тогда прокомментируй, почему ты дважды выходил из общего канала перед этим эпизодом, делая вид, что связь отвалилась. Почему твои действия в «Небожителях» противоречат не только приказу капитана, но и твоему собственному стандартному паттерну игры за последние семь месяцев.

— Вы никогда не ценили меня, а теперь строите из себя эксперта? — Юй окончательно перестал думать, что говорит.

— Нет, — ответил Шан, — Я твой хоть и бывший менеджер, столько работавший с тобой рядом, способен понять, когда ты ошибся… а когда продался.

Мне даже стало жаль, что это не я сказал.

— Я никого не продавал! — сорвался Юй, — Вы все просто пытаетесь спасти лицо команды!

— Лицо команды? — Лайм наконец подался вперёд, — Серьёзно? Ты хочешь поговорить о лице команды после того, как подставил нас в «Небожителях», подставил капитана, подставил весь состав и едва не угробил Мин только потому, что тебе, видимо, показалось, что ты слишком хорош для роли второго плана?

— Следи за словами!

— Или что? — Лайм усмехнулся, — Подашь на меня ещё один иск?

— Достаточно, — негромко сказал Шан.

Но было уже поздно, потому что Юй начал сыпаться. Это было видно по глазам. По тому, как он слишком часто сглатывал. Он уже не выглядел оскорблённым. Он выглядел как человек, который понимает: публика ещё не вынесла вердикт вслух, но внутри уже всё решила. Юй действительно потерял опору, мне даже стало его жаль.