После плотного завтрака (я съела шесть баоцзы и выпила три чашки чая, потому что на голодный желудок ничего путного в голову не лезло). Ходила кругами по своей комнате уже час, не зная, как поступить. Динер сидела на пуфе, лениво обмахиваясь трудами, которые мне заботливо принес отец для обогащения моего словарного запаса.

— Не могу! — воскликнула я, падая на кровать. — Не могу я выходить замуж за человека, который меня не любит!

— Госпожа, у меня уже голова от вас закружилась. Многие хотели бы выйти за Владыку, любит, не любит — какая разница.

— Они просто не знают, какой он на самом деле, — мрачно протянула я.

— А какой он? — служанка приготовилась слушать, но я лишь махнула рукой, пробормотав:

— Ой, никаких плюсов…

Мне и самой себе было очень сложно после всего объяснить, какой же он на самом деле. Я, кажется, и сама не до конца понимала.

И решила придумать план, как делали те две мои доброжелательницы. Сначала я придумала, что надо вести себя максимально плохо. Есть руками, путать иероглифы, рыдать по ночам, не умываться. Тогда Владыка сам откажется от свадьбы.

Но потом, подумав еще, поняла, что не откажется. Приказ Императора для него выше собственных желаний. Он женится на мне, даже если я скажу, что меня соблазнил другой. Я слышала, это была бы довольно веская причина, но даже она не остановит Владыку.

— А раз так, — сказала я, резко садясь, испугав Динер до икоты, — то надо сделать так, чтобы нам обоим было приятно!

— Приятно? Что вы задумали, госпожа? — Динер теперь ещё и побледнела.

— Я заставлю его полюбить меня! — заявила я. — И себя заодно заставлю полюбить его! По-настоящему, без всякой печати пиона!

— Но как? — служанка округлила глаза. — Печать поставить обратно вы точно не сможете.

— А я и не буду ставить. Буду действовать старыми проверенными методами. — Я встала и начала ходить по комнате. — Нужно узнать, что он любит и от чего у него внутри всё переворачивается. И сделать ЭТО!

— Госпожа, вы говорите странные вещи. Переворачивается? Что именно вы хотите с ним сделать?

— Да! И я знаю, кто мне поможет! Жди меня тут.

Накинула самое скромное белое ханьфу, чтобы не привлекать внимание, крадучись выскользнула из дворца.

Мне нужно было найти Цзоу-юя. Тигр был правой лапой Владыки. Если кто и знал о его тайных слабостях, то только этот белый пушистый вегетарианец.

Я нашла его довольно легко, он сидел у ворот дворца Владыки. Тигр выглядел так, будто только что вернулся с войны. Пыльный, шерсть всклокочена, усы торчат.

— Цзоу-юй, привет! — окликнула я.

Он поднял на меня усталый взгляд.

— Жувань, приветствую. Ты что здесь делаешь?

— Пришла спасать свою любовь, — честно сказала я. — А ты чего такой?

— Задание выполнял, — простонал тигр. — Владыка отправил меня в Демонические степи за редкими травами. Там ветер и пыль, там эти… змеи! Я так устал!

— Бедный, — я погладила его по голове, и он, прижав уши, кажется, немного расслабился. Потом подозрительно прищурившись посмотрел на меня.

— Любовь спасать? Ты полюбила кого-то другого? Если ты хочешь попросить меня отменить свадьбу, то это не ко мне.

— Нет, я хочу, чтобы ты помог мне соблазнить Владыку!

Цзоу-юй замер и немного открыл пасть:

— Ты… что хочешь? Да он и так будет твой после свадьбы! Делать тебе нечего.

— Я хочу, чтобы он полюбил меня по-настоящему! Чтобы он сам захотел на мне жениться, а не по приказу!

— Ну ты всё путаешь! Соблазнить — это немного другое, знаешь ли.

— Ты считаешь?

— Точно тебе говорю! Это разные вещи, — настаивал он.

Он был и правда старше меня и мудрее, стоило согласиться, и я закивала, не отступая ни на шаг:

— Так ты мне поможешь?

Тигр морщил свою огромную морду, как будто съел несвежую тыкву. Отмалчивался, косил глазами в сторону и делал вид, что не слышит мой вопрос.

— Цзоу-юй! — я топнула ногой. — Ты мне поможешь или нет?

— Жувань, — он вздохнул так тяжело, что у него из ушей пошёл пар. — Я тебя очень ценю. Ты добрая, весёлая, от тебя всегда пахнет вкусно. Но Владыка… он… он бессердечный. Мне кажется, это пустая затея.

Я подошла ближе, взяв его крепко за шерсть в районе загривка. Говорят, так кошачьи теряют свою силу и самообладание.

— Мне нужна информация! — пригрозила ему, пытаясь поднять.

Цзоу-юй закрыл лапами морду.

— Ладно. Спрашивай, только не трепи. Меня там мать брала, знаешь ли, тяжёлые воспоминания. В детстве я потерялся.

— Ой, прости, Цзоу-юй, я не знала. — Я похлопала его по плечу, усаживаясь рядом, спросила шёпотом.

— Каких женщин любит Владыка?

Цзоу-юй задумался.

— Никаких.

— Как это — никаких? — я чуть не вскрикнула, раскрыв свой план.

— Не любит он женщин. Я сказал бы совсем. За пять сотен лет, что я с ним, он ни разу не посмотрел ни на одну небесную деву с интересом. Ты была первой, на кого он обратил внимание и так нелепо влип.

Я не стала отвлекаться, каким образом он влип, расспрашивая дальше:

— А какие у него были женщины раньше?

— Я же сказал. Никаких, — повторил тигр. — Абсолютно. Он вообще не любит, когда к нему прикасаются. Даже я, его верный тигр, иногда получаю локтем по морде, если слишком близко подхожу.

Я задумалась, а ведь правда, он довольно холоден, за исключением тех моменток, когда нас скрепляла печать. Это будет сложнее, чем я думала. Владыка не любит женщин. Не любит, когда к нему лезут. Как же его полюбить? Как самой в него такого влюбиться?

— А что он вообще любит? — спросила я.

— Тишину, — сказал Цзоу-юй. — Порядок. Хорошую каллиграфию. И чтобы никто не мешал ему думать, хммм, еще свой меч.

— Хорошую каллиграфию? — переспросила я, это, казалось, единственный доступный вариант. Потому что уборка его дворца никак не повлияла на его ко мне чувства. Что делать с его мечом — ума не приложу.

— Да. Он сам прекрасно пишет. Ценит в других образованность и умение излагать мысли.

Тут меня осенило.

— Значит, если я стану образованной, он будет относиться ко мне лучше… так-так…

— Это неточно… — скептически сказал тигр.

— Тогда мне нужен учитель. Самый лучший учитель на всех Небесах.

— И кто же это?

— Я пока не знаю.

Я попрощалась с тигром и помчалась обратно во дворец. Цзоу-юй остался сидеть у ворот, чесать лапой за ухом и бормотать:

— Ничего не выйдет, Жувань.

Я ворвалась в покои отца как ураган. Повелитель Гроз сидел за столом, разбирал свитки и пил чай. Увидев меня, он поднял бровь.

— Дочь, ты чего раскраснелась?

— Папа, мне нужен учитель! — выпалила я. — Самый лучший! На несколько часов после обеда!

— После обеда?

— Вернее, после обеденного сна!

— Ну вот я так и думал, а другого времени нет?

— Нет, другое всё занято.

Он засмеялся:

— Чем интересно?!

— Ну паааап, — взмолилась я. Отец наконец отложил кисть.

— Я хочу стать образованной! — я набрала воздуха и добавила: — Потому что если уж выходить замуж за Владыку, то надо полюбить его. Ты сам говорил, брак без любви — нехорошее начало новой жизни. А для этого нужно стать той, кого он сможет уважать!

Отец замер. Его лицо, обычно строгое и грозовое, вдруг стало мягким.

— Ты хочешь полюбить ЕГО? — тихо спросил он.

— Да, папа, и чтобы он тоже.

— Ну…

Он посмотрел на меня долгим взглядом. Потом медленно кивнул.

— Я понял. Я найду тебе учителя.

— Самого лучшего! — напомнила я.

— Самого лучшего, — повторил он и загадочно улыбнулся.

Кажется, я не обратила внимания на эту улыбку. А зря.

Разбудив меня после обеденного сна, отец позвал в свой кабинет.

— Жувань, твой учитель найден. Он будет ждать тебя сегодня после обеда в своём дворце. Занятия каждый день по три часа. Используй это время с умом, мне пришлось повозиться с учителем.

— Три так много? А кто он? — спросила я, уже собирая свои лучшие принадлежности: кисть из белого нефрита, тушь с ароматом сандала, свитки из шёлка.

— Увидишь, — сказал отец.

Я пришла к назначенному времени к воротам дворца, по схеме, что мне шуточно начертил отец. Дорога была подозрительно знакомой. На финише меня ждал дворец Владыки Ночей.

— Оооо, — только пролепетала я.

— Проходи, — раздался сзади голос. Холодный, низкий, с ноткой обречённости.

Я обернулась. Шань Лань стоял в нескольких шагах, скрестив руки на груди. На нём было роскошное чёрное ханьфу, волосы убраны в высокий пучок. Выглядел он гораздо замечательнее своего настроения.

— Это вы? — я сглотнула. — Вы мой учитель?

— Твой отец настоял, как я мог отказать, — процедил Владыка. — Сказал, что если я должен на тебе жениться, то пусть хотя бы научу тебя писать своё имя без ошибок.

— Я умею писать своё имя!

— Хорошо, мы проверим.

Я покраснела.

— Так вы согласны меня учить?

— У меня есть выбор?

— Нет, — улыбнулась я.

— Проходи. Но предупреждаю: я строгий учитель, — но почему-то уголок его губ поднялся в улыбке.

Мы вошли в его кабинет. На столе лежали чистые свитки, стояла чернильница, лежала кисть. В его дворце был подозрительный порядок.

— Как вы спите? — спросила я между делом, раскладывая свои роскошные принадлежности для письма.

Он лишь нахмурился, проигнорировав мой вопрос:

— Садись, — сказал Шань Лань. — Начнём с азов. И, пожалуйста, не вздумай плакать. Пока не планирую спать.

— Не буду, — пообещала я, садясь за стол. — Я сегодня твёрдая как скала.

«Ой, наверное зря я про твердость сказала, голова моя пустая!»

— То есть… — хотела поправиться, но не успела. Тем временем он опустился совсем рядом, и наши одежды соприкоснулись.

Я покраснела. Взяла кисть. И под его нечитаемым взглядом вывела первый иероглиф.

«Человек».

Владыка посмотрел на мою работу и молча кивнул, потом взял мою руку и написал иероглифы заново в более красивой манере. Пальцы его были теплые и вели мою кисть так точно.

А я почувствовала, как внутри, где-то в районе желудка, расцветает что-то тёплое.

Наверное, это уже любовь?