Буквально вскарабкиваясь в некоторых местах по тропе, уходящей резко вверх, я изрядно устала. Я шла весь день, и уже выглянула луна, и небо опять стало темным.

— Надо бы где-то отдохнуть.

Свернула с тропы в лес, ища подходящее для ночлега место.

— Так, эти деревья слишком тонкие.

«Оооо, какая замечательная пещера. В такой не страшен дождь», — болтала сама с собой, было жутковато молчать.

Вход в нее почти зарос лозой, пришлось повозиться. Прошла вглубь, ища камень, на который можно было прилечь до утра. Было довольно темно, совсем не разобрать ничего, я нащупала что-то мягкое, похожее на мох, и с удовольствием завалилась сверху.

Думала, мне показалось услышать хриплый вздох, но нет, следом перед моим лицом возникли два налитые кровью глаза, и тот, на кого я случайно прилегла, зверски зарычал.

— Уважаемое чудовище… — начала было оправдывать свое нетактичное или слишком тактильное поведение. Кажется, оно не понимало простой божественный, и я слетела на земляной пол пещеры, больно ушибив бедро.

Начала отползать. Это мягенькое создание из мха с алыми глазами надвигалось, оскалив белые клыки, с которых стекала слюна. Оно все приближало морду, пытаясь одновременно меня понюхать и, наверное, съесть.

— Вы не можете меня сожрать! Небесный Император будет против такого бесчинства! — заявила я, пытаясь обеими руками отодвинуть огромную морду от себя, но чудовище все рычало, не поддаваясь ни на шаг, медленно вытаскивая огромный шершавый язык.

«Какое слюнявое!»

Я уже думала, оно залижет меня до смерти, слизывая огромным языком мясо с моих костей. Но в темноте вдруг возник огненный шар, озаряя все вокруг, ударился в огромный зад чудовища. Его глаза испуганно расширились, и он переключил внимание на нападающего.

В мелькании щитов и огненных ловушек темнота разверзлась.

Это Владыка Шань Лань нашел меня!

Честно сказать, я очень обрадовалась, иначе не могу точно сказать, как бы это знакомство закончилось.

«Хотя и с Владыкой закончилось не очень… и кажется грядет продолжение.»

Тем временем наблюдала за эпичной битвой, и то как Владыка творил мантру защиты, будто спутывая золотистые нити, возникающие в пространстве в узоры. Чудовище рванулось в сторону, понимая, что проигрывает, из его рта вырвались огромные лазурные пузыри и, взрываясь, разлетелись такой же томно-голубой пыльцой, оседая вокруг.

Воспользовавшись замешательством Шан Ланя, чудовище рванулось вглубь пещеры, драпая со всех ног в один из коридоров.

Я подняла глаза на Владыку, он чуть пошатнулся, подходя.

«Наверное, переспал, бедняга».

Вздрогнула от его полного ярости лица и зажмурилась, как будто это могло спасти меня.

Ничего не происходило какое-то время, потом я ощутила, как он крепко обнял меня, навалившись.

Я, испугавшись, приоткрыла глаза и схватила его за ханьфу. Мои холодные пальцы сжали его одежды, но он совсем не бранил меня.

Кажется, я слышала, как сильно бьётся его сердце, и мое тоже стучит неистово. Его дыхание такое глубокое становилось все чаще с каждым моим вздохом.

Пещера затряслась, словно началось землетрясение, наверное, чудовище, застряв в узком месте, решило тут все расшатать.

Кажется, мы вот-вот умрем, но Лань лишь прижал меня крепче. Щекой я почувствовала движение его кадыка. Владыка сглотнул несколько раз, и вдруг его теплое дыхание обожгло мою макушку. Он вел себя довольно странно, вопреки моим ожиданиям был добр.

Пещера опять затряслась.

Я осмеливаюсь приподнять голову, чтобы взглянуть в его прекрасное лицо в последний раз, но он, будто не жалея этого, придержал этот порыв. Затем его пальцы, скользя по моей прохладной щеке, немного вмялись в мягкую плоть.

Тут уж я живо представила, как меня, маленькую паровую булочку, сжимают его стальные руки.

Холод по спине. Его хватку уже не разжать…

Бррр…

Никак не понимая, что же именно произошло, я заерзала, пытаясь освободиться.

Хотелось бы знать, останемся ли мы целы или уже все, но Владыка, имевший на это свои планы, лишь крепче прижал меня к себе, все так же тяжело дыша, запрокинув голову, что-то бормоча о нелепости обстоятельств и странности бытия, приведшей его в такое незавидное положение.

— Жувань, — обратился он, дыша мне в самое ухо, — давай ты не будешь убегать. Смотри, к чему это приводит.

Он резко отстранился пытаясь закрыть рот самому себе, но руки его плохо слушались, как в принципе и я.

С безмерным страданием и неохотой исказившей его лицо он прошипел:

— Обещаю, если будешь меня слушаться, я буду очень хорошо заботиться о тебе, — такое предложение в этой ситуации и мрачной обстановке, с придыханием, будто сквозь боль, звучало более чем зловеще.