Рассказ о событиях 1944 г. я начну с официальных сообщений обеих сторон.

Так, 31 января 1944 г. агентство «Рейтер» передало из Лондона: «Впервые с начала войны некоторым представителям прессы было разрешено посетить «большой зал», в котором проводится планирование воздушных стратегических операций против немецких промышленных центров.

На стенах развешаны огромные карты 50 немецких индустриальных городов, которые «уже сегодня или в ближайшие недели» станут целями атак. Эти города, по мнению военного руководства союзников, имеют большое значение для настоящей стадии развития воздушных налётов. Каждая карта содержит таблицу, на которой отмечается тоннаж уже сброшенных бомб и предположительный общий вес взрывных и зажигательных бомб, который ещё потребуется для окончательного уничтожения цели. Для каждого города имеется своя отдельная карта, на которой с помощью аэрофотосъёмки над разрушенными областями показан ход ведения восстановительных работ».

20 февраля 1944 г. Штаб-квартира Королевских ВВС в Лондоне сообщала: «Новые шеститонные бомбы для атаки специальных целей, созданные нашими учеными после многомесячной работы, были впервые сброшены 18 февраля на заводы по производству авиационных моторов в Лиможе. Позднее по аэрофотоснимкам было видно, что большая часть этих предприятий разрушена мощным взрывом».

22 февраля 1944 г. агентство «Рейтер» передало: «Как стало известно, во время налёта Королевских ВВС на Штутгарт в ночь с воскресенья на понедельник на город было сброшено 2000 тонн бомб. Таким образом был поставлен своеобразный рекорд. Каждая сбитая машина стоила врагу 200 тонн бомб».

23 февраля 1944 г. британское Министерство авиации сообщило: «Американские бомбардировщики вновь атаковали вчера аэродромы и предприятия авиационной промышленности, преимущественно на территории рейха. При этом 8-я и 15-я воздушные американские армии впервые проводили скоординированную операцию одновременно из Англии и Италии. Большие соединения «Летающих крепостей» и «Либерейторов», под охраной «Тандерболтов», «Лайтнингов» и «Мустангов», наряду с бомбардировкой военных целей, атаковали авиационные заводы в Бернбурге, Ошерслебене и Хальберштадте, которые уже были атакованы в воскресенье. Сопротивление немецких истребителей носило порой сильный характер».

В «Ганноверше цайтунг» от 23 февраля 1944 г. помещено следующее сообщение: «Во время своего налёта враг снова разбрасывал над территорией гау[49] фальшивые продовольственные карточки. Противник живет безумной надеждой таким образом разрушить систему нашего снабжения. Но каждый соотечественник знает, что эти фальшивые продовольственные карточки он должен сдать в ближайшее отделение полиции. Каждый соотечественник знает, что незаконное использование таких продовольственных карточек влечет за собой суровое наказание. Тот, у кого имеются такие карточки, и тот, кто пытается их реализовать, считается врагом народа с соответствующим к нему отношением».

Воздушный налёт на Аугсбург, проведенный в ночь на 26 февраля, как и налёт, проведенный накануне на Штутгарт, был составной частью воздушной операции «Биг Уик» («Большая неделя»). Начиная с 23 февраля в течение шести дней и ночей на немецкие города, в которых располагались авиационные заводы, было сброшено 16 506 тонн бомб, причём большая часть бомб была сброшена американскими бомбардировщиками в дневное время.

Еще 1 ноября 1943 г. американцы сформировали 15-ю воздушную армию, которая в конце 1943 г. базировалась в Сицилии и Южной Италии.

24 февраля 1944 г. 600 тяжёлых бомбардировщиков из состава 8-й и 15-й воздушных армий поднялись в воздух. Целью 15-й воздушной армии был завод по производству авиационных двигателей компании «Даймлер-Бенц» в Штири в Восточной Австрии. Американцы встретили там ожесточенное сопротивление. Из 87 «Летающих крепостей» 17 (то есть 20 %) не вернулись на свой аэродром. Все десять замыкающих строй самолётов были сбиты, большая часть — 21-см ракетами «воздух — воздух», которыми были оснащены истребители Ме-110.

Швайнфурт и Готу атаковали 447 бомбардировщиков 8-й воздушной армии. Цели в обоих городах были поражены, но американцы потеряли ещё 44 самолёта. Третья волна 8-й воздушной армии нанесла удар по Тутову, Крайзингу, Позену, где противник оказал незначительное сопротивление. После наступления темноты Швайнфрут атаковали 700 «Ланкастеров» Королевских ВВС.

25 февраля хорошая погода установилась на всей территории Германии. Стратегическое авиационное командование направило более 800 самолётов на бомбардировку заводов «Мессершмитт» в Регенсбурге и Аугсбурге. Бомбардировщики шли с запада и юга. Когда две их волны подходили к Регенсбургу с двух направлений, командир немецкой 7-й авиадивизии генерал-майор Хут столкнулся с серьёзной проблемой. В его распоряжении не было достаточного количества истребителей, чтобы противостоять сразу двум волнам бомбардировщиков. Тогда он решил бросить большую часть своих самолётов против 176 бомбардировщиков, летевших с юга. Это было верное решение, поскольку «Летающие крепости» и «Либерейторы» шли без прикрытия истребителей, и 33 машины были сбиты.

Группа бомбардировщиков, летевшая с запада, была более многочисленная, и, кроме того, её сопровождали «Мустанги» Королевских ВВС. К этому времени в Англии были развернуты три группы Р-51, которые вскоре дали о себе знать. В этот раз через прикрытия «Мустангов» смогли прорваться лишь немногие немецкие истребители. Они сбили (вместе с ПВО) 31 из 738 «Летающих крепостей» и «Либерейторов». Потеря 64 тяжёлых бомбардировщиков за сутки была тяжела, но ущерб, который удалось нанести авиационному заводу в ходе операции, оказался огромен. Завод «Мессершмитт» в Регенсбурге был полностью разрушен.

Так закончилась «Большая неделя», и, «судя по фотографиям, на которых были изображены лежащие в руинах авиазаводы по всей территории Германии, она была успешной». Так считали янки. А немцы… ещё более увеличили выпуск самолётов.

В конце марта — в апреле 1944 г. Бомбардировочное командование произвело два массированных ночных налёта на Германию.

30 марта 795 самолётов Королевских ВВС вылетели на важное задание — уничтожение Нюрнберга. Это был самый неудачный ночной налёт англичан. С самого начала пошло всё не так, как планировалось. Плохая погода над Северным морем не дала идущим широким фронтом самолётам возможности для маневра. По мнению некоторых специалистов, вообще не стоило начинать операцию при такой погоде. Ясная и холодная лунная ночь и четкий конденсационный след самолёта позволяли противнику понять направление его курса. А постоянно меняющиеся весенние штормы привели к серьёзным навигационным ошибкам, из-за чего бомбардировщики сбились с правильного курса.

Но для немецких истребителей, использовавших тактику «дикой и домашней свиньи», это была идеальная погода для атаки. Таким образом, в 450 км от цели начались непрекращающиеся воздушные бои, в которые включалось всё больше ночных истребителей по мере того, как всё яснее становилась цель полета бомбардировщиков. Двухмоторные ночные истребители, оборудованные системами «Лихтенштейн SN-2» и «Наксос Z», улавливали излучение, исходящее от радаров бомбардировщиков, и с помощью «Шраге музик» атаковали их.

Волна английских бомбардировщиков пересекла Рейн между Бонном и Бингеном, а затем через Фулду и Ханау пошла дальше в сторону Нюрнберга. Летящие впереди бомбардировщиков истребители «Москито» безуспешно пытались расчистить им маршрут.

Самые тяжёлые потери были у соединения «Галифаксов». Из 93 машин сбито было 30. Лейтенант Королевских ВВС Смит вспоминал об этом бое: «Между Аахеном и Нюрнбергом я насчитал 40 горящих самолётов, но, наверное, не менее 50 бомбардировщиков было сбито, прежде чем соединение сумело дойти до цели». Другие же 187 бомбардировщиков просто не нашли цель, так как самолёты-маркировщики целей опоздали на 47 минут, да и город к тому же располагался в густой облачности. А между тем сотни самолётов в назначенное время безуспешно кружили над целью и искали маркировочные огни.

Этой ночью немецкие истребители поставили рекорд, сбив 79 бомбардировщиков. Зенитные батареи включили 600 прожекторов, бесчисленное количество подсветок и выпустили в небо осветительные ракеты. Стрельба с земли велась со всех стволов, что создавало непроходимый заслон перед бомбардировщиками. Не ожидавшие такого яростного противодействия английские экипажи сбрасывали свои бомбы куда попало. А те из бомбардировщиков, на которые не были установлены аппараты H2S, сбрасывали свои бомбы на прожекторы зенитных установок, уверенные, что они бомбят Нюрнберг.

Из 795 вылетевших на операцию самолётов 95 не вернулись назад, 71 машина получила тяжёлые повреждения, 12 разбились при посадке. Восстановлению не подлежали 108 бомбардировщиков.

Расследование этой операции показало, что немцы применили новую оборонную тактику. Так как они не знали заранее цели налёта, то истребители начинали атаковать противника ещё на подлёте. Таким образом, 2460 тонн сброшенных бомб причинили только ограниченный ущерб. В Нюрнберге частично была разрушена фабрика и несколько зданий легко повреждены.

Это была действительно «чёрная ночь» для британских ВВС. Помимо самолётов погибли 545 опытных лётчиков. Ещё 159 пилотов, в основном тяжелораненые, попали в плен. Такое большое количество лётчиков одновременно никогда ещё в плен не попадало.

Немцы же этой ночью потеряли всего 10 самолётов. А в Нюрнберге погибло 60 горожан и 15 иностранных рабочих.

После этой неудачной операции наступило некоторое затишье. Англичане пытались разработать новую тактику проведения бомбардировок. Нюрнберг, таким образом, стал последним городом, на который английские бомбардировщики шли гигантской волной.

Любопытен рассказ знаменитого германского аса Адольфа Галланда о боях весной 1944 г.: «Я принял участие в сражении по защите рейха вместе с полковником Траутлофтом, инспектором дневных истребителей восточного сектора. Пришло сообщение, что «толстая собака» приближается со стороны побережья Голландии. Как всегда, мы следили за всем из моего небольшого пункта управления в Готтенгрунде. Я приказал прогреть моторы у двух «фокке-вульфов» на аэродроме Штаакен и пригласил Траутлофта сопровождать меня. Он быстро пробежал 30 метров и влез в «Физелер Шторьх», который поджидал нас с уже пущенным мотором, а десять минут спустя мы вылетели из Штаакена. Курс — на запад, высота — 7600 метров.

На радиоволне истребительной авиации рейха к нам поступила подробная информация о местоположении, направлении, высоте и других важных деталях, касавшихся основного соединения бомбардировщиков в количестве около восьмисот В-17 и других самолётов, которые летели спереди, а также с флангов, обороняя основное соединение. Едва только мы пересекли Эльбу севернее Магдебурга, как сразу заметили неприятеля. Мы пропустили соединение американских самолётов на почтительном расстоянии от 8 до 16 километров. Мимо нас пролетело 800 бомбардировщиков, 2000 тонн груза смерти, разрушения и пожаров находились внутри их серебристых тел, устремленных к цели где-то внутри Германии. Надо было что-то предпринимать. Бесконечные соединения четырёхмоторных бомбардировщиков следовали волна за волной, справа и слева над нами, оставляя кое-где следы в разреженном воздухе, а рядом с ними бесчисленное множество истребителей «Мустанг». «Радиус действий неприятельских истребителей не распространяется за пределы Эльбы», — согласно точке зрения Генерального штаба! По поводу Рура они уже давно перестали что-либо говорить, но по-прежнему отказывались видеть то, что было чётко написано большими буквами в небе Германии.

А где же наши боевые авиасоединения? Переключившись на другую, командную волну, я обнаружил, что часть наших сил собралась совершить посадку после завершения атаки и готовилась ко второму боевому вылету, чтобы встретить противника на обратном пути. Однако вид у соединения бомбардировщиков был вовсе не таким, каким он должен быть после сражения. В этом не было ничего удивительного при таком множестве бомбардировщиков, а также истребителей сопровождения.

Итак, немецкие боевые авиачасти сейчас собираются в воздухе где-то между Берлином и Магдебургом. Мне необходимо посмотреть их в действии. Только что мимо нас проследовало одно из последних соединений противника, и у меня зачесались руки: неужели я буду пассивным наблюдателем этого парада? Я совершил левый вираж и приблизился к соединению, как вдруг заметил отставший В-17, который пытался пристроиться к другому соединению с левой стороны. «Ганс, — крикнул я, — готовься! Сейчас мы его перехватим».

В нашем решении не было ничего героического. Если бы мы направились прямо против неприятеля и сбили ведущий самолёт, то, несомненно, нас сбили бы тоже. Но теперь, при наличии отставшего самолёта, мы должны были действовать очень быстро, прежде чем он успеет присоединиться к своим.

Я сидел у него на хвосте в 100 метрах. В-17 открыл огонь и предпринял отчаянную попытку избежать столкновения. В это мгновение в мире существовал лишь тот самый бомбардировщик, сражавшийся за свою жизнь, и я. Как только полыхнули мои пушки, так сразу же полетели металлические куски, из двигателей повалил дым, а лётчики сбросили весь груз бомб. Но потом загорелся один бензобак под крылом самолёта. Экипаж стал выбрасываться на парашютах. Вдруг по радио раздался голов Траутлофта: «Адольф, внимание! «Мустанги»! Я подбит! Пушки заклинило!»

И затем — после первых же выстрелов четырёх «Мустангов» — я понял все. Насчёт В-17 никакой ошибки быть не могло, с ним было покончено, но не со мной. Просто я спасался бегством. Спикировав вниз на полной скорости, я тем самым попытался ускользнуть от преследовавших меня «Мустангов», которые бешено обстреливали меня. Направление — восток, на Берлин. Трассирующие пули приближались всё ближе и ближе.

Поскольку мой «фокке-вульф» грозил развалиться на части, и у меня был крайне малый выбор среди тех возможностей, которые обычно дозволяются правилами игры в столь затруднительной ситуации, я сделал то, что уже дважды спасало мне жизнь в небе над Англией: выстрелил в воздух прямо перед собой из всего, что у меня было. На моих преследователей это оказало желаемое воздействие, так как они вдруг увидели прямо по курсу дым от разрывов снарядов. Вероятно, они подумали, что им повстречался первый истребитель, стрелявший в обратном направлении, или же второй нападавший немецкий истребитель находился позади них. Мой трюк достиг цели, ибо они повернули направо и выше, а потом исчезли»[50].

Воздушная операция «Пойнтблэнк», начавшаяся ранней весной 1943 г., была временно приостановлена в апреле 1944 г., так как американскую и английскую тяжелобомбардировочную авиацию передали на период высадки союзных войск в Нормандии в распоряжение верховного главнокомандующего союзными экспедиционными силами. Каковы же были итоги этой операции?

Прежде всего необходимо остановиться на численности сил, привлеченных к участию в операции, и проделанной ими работе. Количество боевых экипажей Бомбардировочного командования в два с лишним раза превышало количество экипажей 8-й воздушной армии США, а общий тоннаж бомб, сброшенных английскими бомбардировщиками, был в четыре раза больше тоннажа бомб, сброшенных американскими бомбардировщиками. Потери Бомбардировочного командования в начале воздушного наступления составляли около 3,6 % и продолжали непрерывно возрастать до июля, когда экипажи стали применять дипольные отражатели для подавления радиолокационных станций противника, что привело к резкому снижению потерь. За рассматриваемый период самолёты Бомбардировочного командования совершили свыше 74 900 боевых вылетов, потеряв 2824 самолёта и свыше 20 тысяч человек убитыми или пропавшими без вести.

Несмотря на столь большие потери, численность самолётного парка и личного состава Бомбардировочного командования продолжала расти, и в феврале 1944 г. командование могло выделять каждую ночь для бомбардировки избранных целей свыше 1000 самолётов. К концу апреля 1944 г. общая численность личного состава Бомбардировочного командования достигла 155 510 человек, включая офицерский и рядовой состав военно-воздушных сил доминионов и женского вспомогательного корпуса английских ВВС.

Любопытные выводы по результатам действий союзной авиации в марте — апреле 1944 г. сделали британские историки Ричардс и Сондерс: «Англо-американский объединенный комитет по планированию операций настаивал на концентрировании усилий бомбардировочной авиации по городам, где размещались жизненно важные промышленные объекты. По мнению комитета, такая тактика действий была наиболее эффективной. Командующий Бомбардировочным командованием считал, что лучше всего эту задачу можно выполнить путем разрушения жилищ рабочих, занятых в немецкой промышленности. В январе 1944 г. Харрис подтвердил свою точку зрения, заявив, что из 20 немецких городов, в которых население было преимущественно занято в авиационной промышленности, налётам английской бомбардировочной авиации подверглись десять городов, в которых было уничтожено свыше 25 процентов застроенной площади.

Оценка разрушений, причиненных противнику объединенными усилиями английской и американской бомбардировочной авиации в ходе операции «Пойнтблэнк», приводившаяся периодически в сообщениях министерства экономической войны, настолько повлияла на начальника штаба английских ВВС, что он высказал предположение, что производство одномоторных истребителей в Германии сократилось почти на 40 процентов по сравнению с запланированным количеством. Однако изучение документов и опрос немецких промышленников не подтвердили этих выводов. По расчётам союзников, производство одномоторных истребителей в Германии в первой половине 1943 г. составляло 595 самолётов в месяц, фактически же в это время оно составило 753 истребителя. Во второй половине этого года, по расчётам союзников, Германия выпускала 645 одномоторных истребителей в месяц, фактический же выпуск их составлял 851 самолёт. В 1944 г. производство истребителей возросло и к началу 1945 г. составляло 1581 самолёт в месяц, тогда как по англо-американским расчётам оно составляло всего лишь 655 самолётов…

Нет никакого сомнения, что, несмотря на огромные разрушения, причиненные Германии союзной бомбардировочной авиацией, которые к весне 1944 г. в 43 немецких городах составили 10 400 гектаров застроенной площади, влияние этих разрушений на способность немцев продолжать войну пока ещё не было решающим и не стало таким до конца 1944 г. Немцы продолжали энергично работать, повышая с каждым месяцем норму средней выработки. Чтобы убедиться в этом, достаточно привести лишь два примера. Производство танков, составлявшее в 1943 г. в среднем 330 в месяц, в 1944 г. возросло до 512, а выпуск орудий в декабре 1944 г. был в два с половиной раза больше, чем в январе 1943 г.»[51].

Еще раз подчеркиваю, что всё вышесказанное — не «советская пропаганда», а выводы официальных британских историков.

А теперь перейдем к действиям американской авиации.

10 апреля 1944 г. британское Министерство авиации сообщило: «8-я американская воздушная армия США впервые провела вчера операцию против немецкой авиационной промышленности, расположенной на территории Польши. Мощные соединения, состоящие из «Летающих крепостей» и «Либерейторов», в сопровождении истребителей дальнего радиуса действия «Тандерболт», «Лайтнинг» и «Мустанг», атаковали немецкие авиазаводы в Гдинге, Позене и Мариенбурге (Восточная Пруссия)».

Шведская газета «Свенска дагбладет» в тот же день опубликовала следующее: «Вчера, на обратном пути из Северной Германии и Польши, в Южной Швеции совершили вынужденную посадку 11 самолётов «Либерейтор» и 7 «Летающих крепостей». В большинстве случаев эти самолёты были вынуждены пойти на посадку вследствие атакующих действий шведских истребителей и зенитной артиллерии, вызвавших настоящие воздушные бои. За малым исключением, американские самолёты остались неповреждёнными. Один упал в море. Экипажи интернированы».

В секретном докладе службы безопасности СС о внутриполитическом положении, сделанном 20 апреля 1944 г., говорилось: «I. Общее: Влияние на общественное мнение. В последнее время участились случаи применения противником новых методов — обстрелов из бортового оружия самолётов на бреющем полете железнодорожных составов и работающих в поле соотечественников (например, в Дессау). С тех пор как стало известно, что вражеские лётчики охотятся за отдельными лицами, крестьяне, в особенности женщины, боятся выходить на полевые работы…

В стремлении «быть точно информированными» многие соотечественники, подслушав радиопереговоры на зенитных батареях во время налётов, стали интересоваться условными обозначениями на картах, например буквами и цифрами в определенных квадратах».

Штаб-квартира 8-й американской воздушной армии в Лондоне 23 апреля сообщила: «Бомбардировщики «Летающая крепость» и «Либерейтор», сопровождаемые истребителями дальнего радиуса действия, провели вчера сильный налёт на железнодорожные сооружения в городе Хамм (Северный Рейн-Вестфалия). Кроме Хамма, вчера были атакованы узловые железнодорожные пункты, аэродромы и военные сооружения позади опустошенного «Атлантического вала». Более 250 бомбардировщиков в сопровождении истребителей предприняли атаку на неизвестные цели в Северной Франции. Огонь ПВО был интенсивным, но ни один истребитель так и не появился. В сообщениях экипажей, поступивших за последние 24 часа, подчеркивается относительное ослабление немецкой обороны. В Мюнхене, например, первые немецкие истребители появились только через 20 минут после вторжения британских бомбардировщиков и были, предположительно, вызваны с отдаленных авиабаз. Потеря Королевскими ВВС 30 самолётов объясняется прежде всего сильным обледенением».

А вот сообщение лондонской Штаб-квартиры 8-й американской воздушной армии от 27 апреля 1944 г.: «Соединения «Летающих крепостей» и «Либерейторов» атаковали вчера промышленные цели в Брауншвейге. Ни один из бомбардировщиков не был сбит, и ни один из немецких истребителей не поднялся в воздух».

В конце апреля 1944 г. произошел трагикомический эпизод, некоторые подробности которого не известны и по сей день.

В ночь 28 апреля Королевские ВВС предприняли сильный налёт на Фридрихсхафен. Дислоцированное на аэродроме Хагенау (Эльзас) 3-е звено 6-й эскадрильи ночных бомбардировщиков получило задание перехватить подлетающее английское соединение в районе Нанси. В 0 ч. 48 мин. опытный ночной лётчик-истребитель старший лейтенант Вильгельм Йонен вылетел на своем Ме-110 G-4. Эта модель, помимо радара «Лихтенштейн SN-2» и «Шраге музик», имела ещё два секрета. Третьим человеком в экипаже, сидевшим позади радиста лейтенанта Иоахима Кампрата и перед «Шраге музик», был инженер Пауль Мале. Мало того, у радиста имелась папка, содержавшая совершенно секретные документы о состоянии всего радиообмена над Европой, с данными об отдельных кодах и о ежедневно меняющихся опознавательных знаках на май 1944 г.

Английскому профессору доктору Джонесу и его команде, для того чтобы противопоставить что-то немецкому радару, надо было узнать, сколько мегагерц имеют частоты нового аппарата. Но ни один из истребителей люфтваффе, оснащенных радаром SN-2, не попадал ещё в руки союзников. Да и к тому же пилотам этих истребителей категорически запрещалось вылетать за территорию рейха.

Но вот сбившийся с пути «Мессершмитт» Вильгельма Йонена сел в Швейцарии на аэродром Дюбендорф. Той же ночью швейцарские власти передали данные о приземлившихся лётчиках немецкому военному атташе в Швейцарии, который, в свою очередь, информировал об этом Геринга. Рейхсмаршал тотчас же связался с Гитлером. Фюрер нашел самое простое решение: он приказал рейхсфюреру СС Гиммлеру ликвидировать экипаж «Мессершмитта». Когда Геринг узнал о том, что Гиммлер готовит ликвидаторов для его лётчиков, он отправился к Гитлеру и потребовал судебного разбирательства для всех троих и заявил, что «не позволит пристрелить своих лётчиков в нейтральной стране».

Уже 29 апреля в квартиры, где проживали семьи членов экипажа «Мессершмитта», наведалось гестапо. После тщательного обыска и изъятия всевозможных фотографий и корреспонденции квартиры были опечатаны, а домочадцы лётчиков арестованы.

К этому делу подключили оберштурмбанфюрера СС Отто Скорцени, того самого, который оказал существенную помощь в освобождении из плена Муссолини. Ему поручили: во-первых, выяснить, была ли посадка в Швейцарии действительно вынужденной, а не попыткой к побегу, и, во-вторых, разработать план как можно более быстрого возврата секретных радаров с самолёта в Германию или же их уничтожения. Приказ на проведение операции по поручению Гитлера отдал Гиммлер. Скорцени срочно вылетел на курьерском самолёте в Берхтесгаден, чтобы изложить там свой план предстоящей операции. План этот Скорцени составлял вместе с Вальтером Шелленбергом.

Швейцарские власти быстро разобрались, какую ценность представляет собой попавший к ним немецкий самолёт, но вели пока свою игру и не спешили уведомлять об этом ни англичан, ни американцев.

В то время как экипаж «Мессершмитта», оснащенного секретной аппаратурой, находился в Швейцарии, в Берне шли длительные дискуссии о том, как, не затрагивая спорные моменты нейтралитета, решить эту щекотливую проблему. Время поджимало, и его практически не осталось, когда стало известно, что Гитлер планирует то ли авианалёт, то ли высадку десанта на аэродром Дюбендорф, чтобы уничтожить ценную машину до того, как её тайна станет известна союзникам. Но в Берлине не подозревали, что швейцарцы уже на следующий день после посадки демонтировали все важные части спецаппаратуры и отправили их на хранение в строго охраняемый подземный армейский склад «до тех пор, пока ситуация не прояснится».

12 мая 1944 г. в военном департаменте в Берне состоялось совещание, на котором присутствовали генерал Гуизан, полковник Ринер, командующий военной авиацией и ПВО полковник Массой, шеф разведки подполковник Барбей, майор Примаульт и специально прибывший из Берлина военный атташе Швейцарии в Германии майор Петер Брукхард. Предметом сбора стало обсуждение личных предложений Гитлера и Геринга, которые в Швейцарию привез спецуполномоченный рейхсмаршала ротмистр Эгген. Суть их была такова: за возврат севшего в Дюбендорфе Ме-110 Германия была тотчас же готова передать Швейцарии шесть самолётов Ме-109G и ещё шесть таких же машин через неделю. Ротмистр Эгген надеялся получить ответ в течение двух дней.

Сложность ситуаций была ясна всем членам совещания. Если Германия начнет бомбить аэродром Дюбендорф или высадит на него десант, то это будет означать войну с рейхом со всеми вытекающими последствиями.

Еще вечером 12 мая майор Брукман сообщил ротмистру Эггена, что возврат «Мессершмитта» маловероятен. Тогда Эгген, обладающий полученными от Геринга особыми полномочиями, предложил полностью уничтожить самолёт со всем оборудованием. В случае согласия с этим правительства Швейцарии рейхсмаршал Геринг должен был тотчас же начать передачу двенадцати Ме-109 швейцарской стороне. Первые шесть машин должны быть переданы уже в день взрыва, а остальные — в течение трёх недель.

Вечером 17 мая 1944 г. на аэродром Дюбендорф прибыли командующий военной авиацией полковник Ринер, руководитель военно-технического отдела полковник фон Ваттенвил и сопровождающие их офицеры штаба. Прибыл и ротмистр Эгген вместе с взрывотехником Брандом, специально прилетевшим из Германии. Незадолго перед этим швейцарцы привезли с армейского склада демонтированный радар SN-2 и установили его на прежнее место в ночном истребителе. После того как машина была вывезена из ангара, её внутреннее содержимое осмотрел Эгген. Теперь этот совсем новый «Мессершмитт» можно было взрывать. На буксире его оттащили в дальний угол аэродрома, где Бранд с помощью местных саперов заминировал машину и взорвал её. Груда искореженного металла и пара подписанных актов о выполнении операции — всё, что осталось от аферы «Мессершмит-110».

27 апреля 1944 г. из Штаб-квартиры 8-й американской воздушной армии в Лондоне сообщили: «Соединения «Летающих крепостей» и «Либерейторов» атаковали вчера промышленные цели в Брауншвейге. Ни один из бомбардировщиков не был сбит, и ни один из немецких истребителей не поднялся в воздух».

20 мая 1944 г. Штаб-квартира Королевских ВВС сообщала: «Впервые была оглашена информация, связанная с пропагандой союзников, осуществляемой с помощью разбрасываемых с самолётов пропагандистских материалов. С начала войны Королевскими ВВС было разбросано над территорией Германии и оккупированными областями 1,25 миллиарда листовок и пропагандистских брошюр.

В Лондоне печатается целый ряд газет, цель которых информировать население оккупированных стран. Так, Бельгия, как и в Первую мировую войну, получает журнал «Куррьир де Л'Аир», которая пунктуально поставлялась английскими самолётами по средам и субботам, во Францию — газеты «Ревю де ла прессе либре», «Ревю ду монд либре» и «Аккорд». В Нидерланды поступал «Де влигенде холландер» и «Верфельвинд». Над Данией разбрасывались еженедельная газета «Хвирвель-винден» и ежемесячный журнал «Ви ви винде».

Но и Норвегия, Италия, Чехословакия, Польша и Люксембург имели свои регулярно выходящие газеты, которые делали находящиеся в изгнании журналисты этих стран. Недавно стала издаваться газета специально для Германии, до этого здесь разбрасывались только листовки. В последнем номере газеты появилась статья Томаса Манна под названием «Другая сторона».

13 апреля около 2000 американских самолётов совершили налёт на Аугсбург и другие цели в Южной Германии. 8-я американская воздушная армия вновь бомбила Швайнфурт, но и на этот раз расположенные там шарикоподшипниковые предприятия на были уничтожены.

24 апреля 8-я американская воздушная армия провела большой налёт на Руан — важный транспортный узел Северной Франции. При этом 400 мирных жителей погибли, 700 были ранены. Также 24 апреля американцы провели бомбардировку сооружений немецких железных дорог. Особенно пострадали вокзалы Коленца и Хамма.

24 апреля американские пилоты поставили своеобразный рекорд: в течение 115 минут в Швейцарии сели тринадцать В-17 и один В-24, большинство из них — на аэродроме Дюбендорф в Цюрихе. А поскольку не проходило и недели, чтобы американцы не садились в Швейцарии, шокированное командование ВВС США созвало комиссию, чтобы расследовать причины этого явления. Вывод комиссий был поразительным: «Экипажи предпочитали быть интернированными в нейтральной Швейцарии, а не летать на боевые задания, рискуя жизнью».

Пара американских бомбардировщиков В-26 «Мародер» в полёте над г. Шарлеруа (Бельгия). Целью бомбардировки были железнодорожная станция и склад горючего. 1944 г.

В мае 1944 г. более пяти тысяч самолётов союзников обрушились на железнодорожную сеть в Северной Франции, Бельгии и Западной Германии. 28 мая 8-я американская воздушная армия атаковала планирующими бомбами GB-1 железнодорожные цели в Дойтце (Кёльн).

Чтобы больше не возвращаться к этому вопросу, стоит сказать несколько слов об американских управляемых бомбах.

Для уменьшения потерь «Летающих крепостей» от огня зенитной артиллерии и увеличения точности попадания авиабомб в США были разработаны несколько типов управляемых планирующих бомб. Все они могли использоваться лишь в дневное время и в условиях хорошей видимости.

В 1943 г. была испытана и запущена в серийное производство планирующая бомба GB-1 («Управляемая бомба первая»). Она представляла собой стандартную 2000-фунтовую (907-кг) фугасную бомбу, оборудованную 12-футовыми (3,66-метровыми) деревянными крыльями и двойным килем. Хвостовое оперение поддерживалось двойным лонжероном. В задней части бомбы находились радиоресивер и серводвигатлеь, связанный с автопилотом «Хэммонд», чтобы удерживать бомбу на нужной траектории. Предусматривалось, что GB-1 будет наводиться на цель, как любая другая бомба, с поправками на скорость ветра и траекторию, которые рассчитывает бомбардир перед сбросом, происходящим на высоте 1500 футов (4572 м).

GB-1 испытывали в течение весны и лета 1943 г. во время испытательных полетов самолёта В-17Е. Было установлено, что «Летающие крепости» могут без проблем нести две и больше таких бомб, прикрепленных непосредственно на подвесках между основанием крыла и гондолой внутреннего двигателя.

К лету 1943 г., когда потери 8-й воздушной армии в небе Германии росли с ужасающей быстротой, этот проект был признан срочным. Таким образом, сорок «Летающих крепостей» В-17, оснащенных управляемыми планирующими бомбами GB-1, вместе с экипажами прибыли 29 сентября в Англию и были приписаны к 3-й бомбардировочной дивизии 41-го крыла 8-й воздушной армии. Самолеты распределили по трем бомбардировочным группам: 303-й, 379-й и 384-й, которые базировались, соответственно, в Кимболтоне, Графтон-Андервуде и Молсуорте.

Однако из-за тяжёлых потерь, понесенных 8-й воздушной армией во время налётов на Регенсбург и Швайнфурт в августе и начале октября 1943 г., вновь прибывшие «Летающие крепости» были переданы для участия в обычных операциях. Кроме того, европейская погода была слишком плоха для применения планирующих бомб GB-1, которым требовались почти идеальные условия.

Итак, проект остался невостребован в течение всей зимы 1943/44 г., и лишь в мае 1944 г. командование 8-й американской воздушной армии получило возможность испытать новое оружие в боевых условиях.

28 мая 1944 г. шестьдесят «Летающих крепостей» из трёх бомбардировочных групп 41-го крыла взлетели со своих баз и направились на бомбардировку крупной сортировочной станции Айфельтор в Кёльне. Бомбардировщики вышли к цели развернутым строем, так что каждая бомба с момента пуска могла лететь совершенно беспрепятственно. Бомбардиры в ясную погоду без проблем идентифицировали цель, и 54 самолёта выпустили в общей сложности 108 управляемых бомб GB-1.

Похожие на летящий рой бомбы с большой скоростью устремились к цели, и тут стали заметны их недостатки. Лишь несколько бомб долетели до цели, а остальные сильно отклонились от заданной траектории. Одни из них полетели почти вертикально вниз, а другие, наоборот, перелетели цель. В результате сортировочная станция получила лишь незначительные повреждения. Во всем этом были лишь один плюс — все «Летающие крепости» благополучно вернулись на свои базы.

В августе 1944 г. при бомбардировке базы подводных лодок в Гавре были впервые использованы управляемые планирующие бомбы GB-4. Это тоже были штатные фугасные 2000-фунтовые авиабомбы диаметром 0,77 м, оснащенные телевизионной камерой и радиопередатчиком. Оператор В-17 наводил вручную бомбу на цель по телевизионному изображению. Максимальная высота сброса составляла 4,5 км, дальность пеленга (теоретическая) — 32 км. Бомбы относительно успешно применялись в Юго-Восточной Азии, но в Европе аппаратура наведения работала из рук вон плохо, по мнению ряда авторов — из-за холодного климата, а по-моему — из-за помех, как «шума», так и искусственных помех, создаваемых немцами.

Бомбами GB-4 была оснащена 388-я бомбардировочная группа, базировавшаяся на аэродроме Ферсфилд в Суффолке. Всего по целям в Германии, Гавре и Ла-Паллисе (Франция) было выпущено до 1000 бомб GB-1 и GB-4. Результат был удручающим как из-за незначительного числа бомб, поразивших цели, так и из-за того, что укрытия подводных лодок пробить так и не удалось.

Кроме того, американцы ограниченно применяли в Европе авиабомбы «Азон», созданные на базе штатных бомб VB-1 калибра 1000 фунтов (453 кг). От штатных бомб они отличались увеличением хвостового оперения с аэродинамическими рулями в одной плоскости. Наведение осуществлялось по радиокомандам с борта самолёта и только в боковой (азимутальной) плоскости. За это бомбы и назвали «Azon» (Azimath Only). Высота применения их не превышала 4 км. Меткость управляемых бомб, применяемых американцами в Европе, оставляла желать лучшего.