С лета 1943 г. американские истребители Р-47 «Тандерболт» начали совершать полеты над северо-западной частью Германии. А в декабре 1943 г. к ним присоединились истребители Р-51 «Мустанг». Однако рейхсмаршал Геринг отказывался верить в это. Альберт Шпеер писал: «Примерно в это же время [в августе 1943 г.] я стал свидетелем ожесточенного спора между Герингом и генеральным инспектором истребительной авиации Галландом. Последний в тот день доложил Гитлеру, что несколько истребителей, сопровождавших эскадрильи американских бомбардировщиков, сбиты не где-нибудь, а под Аахеном. Далее он утверждал, что если на этих истребителях в ближайшее время установят дополнительные бензобаки, то под их защитой самолёты американской бомбардировочной авиации ещё глубже проникнут в воздушное пространство Германии. Гитлер рассказал о его опасениях Герингу. Рейхсмаршал как раз собирался сесть в свой специальный поезд и отправиться в Роминтенскую пустошь, когда Галланд пришел проститься с ним. «Как вы посмели заявить фюреру, что американские истребители могут долететь до границ рейха?» — закричал на него Геринг. «Господин рейхсмаршал, — спокойно ответил Галланд, — они вскоре залетят в глубь нашей территории». Геринг пришел в неистовство: «Чушь, Галланд, что за безумные фантазии? Это чистейшей воды обман!» Галланд покачал головой: «Да нет, господин рейхсмаршал, это действительно так». Он стоял в подчеркнуто небрежной позе — фуражка чуть сдвинута набок, во рту сигара: «Под Аахеном сбиты американские истребители. Сей факт не подлежит сомнению!» Но Геринг никак не желал согласиться с ним: «Да такого просто быть не может, Галланд!» «А вы проверьте, господин рейхсмаршал, — с издевкой ответил Галланд. — Вам ведь совсем нетрудно это сделать». Тогда в голосе Геринга зазвучали примирительные нотки: «Ну, Галланд, вы же опытный лётчик и прекрасно знаете, что это просто невозможно. Давайте условимся: вас ввели в заблуждение!» Но Галланд в ответ молча качал головой, пока Геринг наконец не заявил: «В таком случае есть лишь одно объяснение столь невероятному событию. Подбитые истребители не сразу рухнули на землю, а ещё какое-то время летели в западном направлении». Галланд даже бровью не повел: «В восточном, господин рейхсмаршал, и я глубоко убежден…» «Достаточно, господин Галланд, — официальным тоном заговорил Геринг, явно желая прекратить затянувшуюся дискуссию, — как своему подчиненному я приказываю вам признать мою правоту! Вы поняли? Никакие американские истребители не долетали до Аахена! Ясно? Я так и скажу фюреру, что их там не было». И больше не слушая Галланда, зашагал к поезду. У вагона он ещё раз повернулся и с нескрываемой угрозой в голосе сказал: «Извольте выполнять приказ!» Я никогда не забуду выражения лица генерала, когда он, усмехнувшись, небрежно бросил: «Слушаюсь, господин рейхсмаршал!»

По сути своей Геринг вовсе не был склонен витать в облаках, и иногда мне доводилось слышать от него трезвую оценку ситуации. Но в данный момент он вел себя как человек, проявивший свою полную несостоятельность и теперь стремившийся обмануть себя и других. Своим нежеланием считаться с реальным положением дел и прислушаться к разумным аргументам он в 1941 г. уже довел до самоубийства знаменитого лётчика-истребителя и первого генераллюфтвлюгцогмайстера Эрнста Удета. 19 августа 1943 г. в своём кабинете застрелился один из ближайших сотрудников Геринга, начальник генерального штаба военно-воздушных сил генерал-полковник Ешоннек. По словам Мильха, в найденной на его столе предсмертной записке он требовал, чтобы рейхсмаршал не присутствовал на его похоронах. Однако Геринг не только принял участие в траурной церемонии, но и от имени Гитлера возложил венок на могилу Ешоннека»[44].

А теперь вернёмся к действиям бомбардировочной авиации союзников.

В сентябре 1943 г. постепенно начала портиться погода. В ночь на 7 сентября 365 британских самолётов вторглись в воздушное пространство рейха и сбросили на Мюнхен 1020 тонн бомб. При этом 16 бомбардировщиков были сбиты.

В ночь на 11 сентября 360 бомбардировщиков Королевских ВВС атаковали Дюссельдорф и сбросили на него 760 тонн бомб, потеряв 30 машин.

В ночь на 23 сентября 658 английских самолётов бомбили Ганновер, сбросив на город 2357 тонн бомб. Потери англичан составили 25 самолётов.

В сентябре 1943 г. 8-я воздушная армия США проводила не совсем обычные для неё ночные операции — около тридцати самолётов «Фортресс» разбрасывали на территории оккупированной Европы листовки. Тогда же, по примеру Королевских ВВС, американцы стали оснащать свои бомбардировочные подразделения самолётами наводчиками-маркировщиками. Для этого американцы переделали навигаторский аппарат H2S, названный ими HMH «Meddo», который стал важнейшим бортовым инструментом для американских самолётов наводчиков-маркировщиков. Первая операция с их применением состоялась 27 сентября 1943 г. во время бомбёжки города Эмден. Дымовыми сигналами маркировщики показали следующим за ними самолётам, где и что нужно бомбить.

В ночь на 28 сентября целью бомбардировки снова стал Ганновер. На него было сброшено 2196 тонн бомб. Немцы сбили 38 самолётов.

Руководство Королевских ВВС постоянно объясняло своим пилотам, что в том случае, если их самолёт будет сбит, это не явится для них концом войны. Они должны сделать всё, чтобы избежать плена, а если уж попали в плен, то сделать всё возможное, чтобы бежать. Каждый из членов экипажа получал обязательный «дорожный набор»: карты местности, компас, продовольствие и деньги. Сбитым лётчикам союзников помогали специальные организации, созданные в Бельгии, Голландии и Франции. Для побегов были разработаны специальные маршруты: одни вели из Восточной Голландии через Францию и Пиренеи к Гибралтару, другие — через оккупированную Европу в Швейцарию. Специально созданная в Лондоне организация SOE занималась поддержкой этих самодеятельных организаций на местах. К задачам SOE также относились: радиоконтакт с лондонским центром, перепроверка личностей опекаемых лётчиков и доставка фальшивых документов и денег. Немецкие спецслужбы непрерывно пытались внедрить своих агентов в эти организации, что им довольно часто удавалось.

Многие сбитые лётчики союзников обязаны своей свободой изобретательности одного военного журналиста и специалиста по рекламе — майора Хаттона. Он придумал и изготовил много всяких вспомогательных технических устройств, чем облегчил им побег из немецких лагерей. Среди его изобретений были спрятанные в кнопках, печатках, карандашах или в курительных трубках компасы, выполненные на полотне карты с маршрутами побега, которые вшивались в одежду или в сапоги, специальные пилки для перепиливания тюремных решеток, спрятанные в шнурках для ботинок, разъемные летные сапоги, нижняя часть которых содержала компас и пилу и являлась собственно обувью, а верхняя, меховая, могла кнопками пристегиваться к куртке. Были ещё и миниатюрный радиопередатчик, размером с портсигар, форменная юбка, которая превращалась в гражданскую куртку или же с виду обыкновенная авторучка, содержащая компас, аспирин, зажигалку и карту Европы.

Хитроумный майор организовал также широко разветвленный благотворительный союз, который должен был облегчить пребывание военнопленных в заключении. На деле же это была замаскированная организация, проходящая в документах английской разведки как операция «Post-Box». С помощью таких вот посылочек в адрес несчастных узников немецких лагерей для военнопленных к ним попадали средства для проведения побегов. Вмонтированные в кнопки курток, обувь, шахматные фигурки, игральные карты или же патефонные пластинки — все эти придуманные майором Хаттоном средства попадали в руки пленных лётчиков.

Атмосфера воздушных боёв хорошо показана в воспоминаниях лётчика воздушного флота «Райх» Альфреда Гриславски.

5 августа 1943 г., после прибытия на аэродром, Гриславски был назначен командиром 1-й группы в новой 50-й истребительной эскадре созданной специально для борьбы с английскими бомбардировщиками «Москито». Группа начала формироваться 11 июня 1943 г. на аэродроме Висбаден-Эрбенхейм. Первая получила на вооружение новую модификацию истребителя Ме-109G-5 с полностью полированным корпусом. Компрессор двигателя DB605 был оснащен устройством для впрыска смеси GM1 (сжиженная окись азота). Это позволяло истребителю сохранять и даже увеличивать мощность двигателя на больших высотах. На одном из таких самолётов командир эскадры Герман Граф установил новый рекорд высотного полета, составивший 14 300 метров.

31 июля 1943 г. группа в количестве 19 самолётов была готова к перехвату бомбардировщиков противника. Боевое крещение состоялось 12 августа, когда 183 бомбардировщика «Летающая крепость» произвели налёт на Рурский индустриальный район. 17 августа американские тяжёлые бомбардировщики нанесли двойной удар по городам Швайнфурт и Регенсбург. В этот день Гриславски сбил две «Летающие крепости». Но сама группа потеряла двух лётчиков, сбитых стрелками В-17 и истребителями сопровождения P-47 из 56-й истребительной группы. 6 сентября авиагруппа JG50 заявила о четырёх сбитых В-17 при потере трёх «Мессершмиттов» и одного лётчика. Два бомбардировщика были на счету командира эскадры майора Германа Графа, и один бомбардировщик сбил Альфред Гриславски.

Находясь на аэродроме, Гриславски заметил, как один из техников мастерски рисовал на хвосте соседнего «Мессершмитта» замысловатую фигуру индивидуального символа лётчика, и он попросил техника изобразить на киле своего Ме-109 его собственный символ. После того как механик закончил, на киле самолёта красовался личный вензель с инициалами Альфреда — «AG» с цифрой 40 и отметками последних побед. Рисунок получился настолько хорош, к тому же был нарисован в стиле старинных дворянских вензелей, что многие лётчики в отряде захотели так же украсить кили своих истребителей. Следующим в очереди к новоявленному живописцу был сам командир эскадры Герман Граф. Молодой штаффелькапитан мог хоть чуть-чуть почувствовать жизнь. Получив в пользование легковую машину, Граф часто навещал своих родителей. Только в этих поездках он мог расслабится и забыть, что идет война. Окружающие пейзажи с небольшими деревеньками, абсолютно не тронутые войной, резко контрастировали с тем, что он видел до этого. Руины больших городов и промышленных центров — вот что получала Германия от этой войны.

В ночь с 23 на 24 и с 28 на 29 сентября 1943 г. массированным бомбардировкам подвергся Ганновер. В этих двух рейдах участвовало около 1200 бомбардировщиков английского Бомбардировочного командования. Было убито около семи тысяч горожан. Отражавшие налёт в системе ПВО рейха лётчики авиагруппы JG 50 и третьей группы JG 301 потеряли четыре своих истребителя. В один из этих дней первый механик самолёта Гриславски младший сержант Фриц Пресоли по-дружески предложил Альфреду: «Вы должны снять киль с вашего самолёта. На нем такой замечательный рисунок, и было бы обидно, если он будет разрушен…» Не испытывая судьбу, Гриславски тут же дал команду механикам, чтобы они демонтировали киль. Схватив его под мышку и пройдя так до ближайшей почты, он завернув руль в бумагу и отправил его своим родителям в Ванне-Эйкель. Когда посылку получили родители, то они были омрачены столь эксцентричным подарком, тем более что в посылке кроме руля с инициалами их сына больше ничего не было. Недобрые мысли матери и отца о гибели их сына развеялись только тогда, когда через несколько дней сам Альфред приехал в очередной раз в гости и объяснил свой поступок. Сейчас киль от «Мессершмитта» Альфреда Гриславски демонстрируется в экспозиции авиационного музея в Ганновере.

Не оправдав, по мнению командования люфтваффе, возложенную задачу по перехвату стратегических бомбардировщиков, авиагруппы JG25 и JG50 были расформированы в двадцатых числах октября 1943 г. Часть лётчиков перевели в базирующуюся рядом JG1 «Oesau». Учитывая опыт Гриславски в полетах на больших высотах и в борьбе с многомоторными бомбардировщиками, его назначили командиром 1./JG1, которая была оснащена самолётами FW-190. Истребитель, вооруженный четырьмя пушками в дополнение к 7,92-мм пулемётам, был довольно грозным противником для «Летающих крепостей». Меньшая маневренность, по сравнению с Ме-109, компенсировалась лучшим обзором, и главное, лётчик ощущал себя более безопасно, находясь под прикрытием двигателя воздушного охлаждения.

В своём первом боевом вылете на новом истребителе 29 ноября 1943 г. Гриславски сбил один В-17, а 1 декабря во время отражения налёта на Бонн он сбивает ещё две «Летающие крепости». Действуя совместно с авиагруппой JG11, оснащенной истребителями Ме-109, которая также базировалась на аэродроме Ольденбург, первая группа JG1 отражала налёты армад американских и английских бомбардировщиков.

20 декабря JG1 вылетела на перехват бомбардировщиков совместно с JG11, в которой служил друг Гриславски и его товарищ по службе в JG52 Эрнст Сюсс. Более 500 бомбардировщиков шли под прикрытием тридцати девяти «Мустангов» из 354-й истребительной группы. Используя специфику своих истребителей, лётчики «Мессершмиттов» и «Фокке-Вульфов» поддерживали друг друга. «Фокке-Вульфы» прорывались к бомбардировщикам, а в это время «Мессершмитты» связывали боем истребители эскорта. Гриславски атаковал в лоб головной В-17, который после атаки задымил и стал крениться, устремляясь к земле. После первой атаки около дюжины «Летающих крепостей», дымя и вываливаясь из строя, пытались удержаться в воздухе. В небе между Бременом и Ольденбургом разгорелось настоящее сражение. Тем временем были сбиты четыре «Мустанга», шесть побед, заявленных американскими лётчиками после боя, были слабым утешением.

Где-то рядом летал его друг Эрнст. Сбив свой 68-й самолёт, Эрнст Сюсс сам попал под удар двух «Мустангов». Двигатель «Мессершмитта» загорелся, и лётчику пришлось покинуть самолёт с парашютом. Лётчики группы, связанные боем, видели, как один из «Мустангов» подошел вплотную к спускающемуся на парашюте Эрнсту и открыл огонь. Местные жители нашли тело его друга с многочисленными ранами от крупнокалиберных пуль. Гриславски, находясь на Восточном фронте, много слышал о том, как расправляются с пленными пилотами наземные войска, но, воюя против русских, он никогда не слышал и не видел, чтобы они расстреливали висящие на парашюте экипажи.

Понедельник 24 января 1944 г. начался, как обычно начинается каждый день у лётчика-истребителя. Но в 10 часов утра лётчики на Ольденбургском аэродроме, выскочив по тревоге и заняв места в истребителях, стали ждать команды на взлет. В этот день командование 8-й воздушной армии США послало 857 тяжёлых бомбардировщиков в сопровождении почти семисот истребителей против Франкфурта. Но погода в этот день была на стороне немцев. Облачность и туман препятствовали сбору бомбардировщиков в группы, и в 10 ч. 20 мин. американцы решили отменить налёт. Но всё же некоторые группы, собравшись, решили лететь на бомбардировку.

Взлетевшие истребители ПВО рейха заметили приближающуюся колонну бомбардировщиков В-17. Выйдя из-за облаков, Гриславски атаковал первый В-17 из 335-го эскадрона, который, казалось, не замечал его FW-190. Прицелившись в центр фюзеляжа, он открыл огнь из всех четырёх пушек истребителя, прицеливаясь по пулемётным трассам. В центре бомбардировщика, куда сошлись четыре очереди, произошел взрыв. Бомбардировщик закрутило, но стрелок настойчиво, словно опомнясь, начал стрелять в его самолёт. Дав ручку от себя, Гриславски пронесся совсем рядом с погибающей «Летающей крепостью». Из бомбардировщика стал прыгать экипаж. Скоро шесть парашютов открылось в облаках. Тем временем хвостовая часть бомбардировщика отделилась от крыльев и, завертевшись, стала падать. Но внезапно самолёт Гриславского сам завертелся в штопоре, из которого никак не удавалось выйти. Истребитель был поврежден. Высота катастрофически падала. Гриславски покинул самолёт, одновременно дернув за кольцо парашюта. В следующий момент он увидел забор и почувствовал удар о землю.

Открыв глаза и чувствуя страшную боль, он увидел раздробленную ногу и кости, торчащие из неё. В десяти метрах от него упал его истребитель. Боясь последующего взрыва боеприпасов, он попробовал ползти и потерял сознание.

Очнувшись, Гриславски понял, что находится в сельском доме, недалеко от которого упал его истребитель. Рядом с ним, на другой кровати, лежал человек, уткнувшись лицом в подушку. Сельский доктор сказал, что он находится на ферме в Бельгии, а лежащий рядом с ним человек — это раненный в бедро американец, который приземлился на парашюте на этой же ферме. Это оказался стрелок нижней шаровой установки со сбитого Гриславски бомбардировщика. Молодые люди смотрели друг на друга и, наконец, решили заговорить. Переводчиком выступал доктор. «Вы, должно быть, стрелок со сбитого мной бомбардировщика?» — спросил его Гриславски. «Нет. Мы были атакованы истребителями, но, скорее всего, в нас попал снаряд от крупнокалиберной зенитки», — ответил американец. Стрелок из экипажа В-17 «Lover Boy» не мог предположить, что их самолёт разрезала пополам очередь из четырёх 20-мм пушек «Фокке-Вульфа». Только после того как доктор показал ему пулю, извлеченную из его бедра, американец поверил, что был сбит истребителем. Это была для Альфреда 121-я одержанная победа.

Прежде чем они расстались, американский сержант подарил Грислвски на память монетку в 25 центов. Эта реликвия до сих пор хранится в семье Альфреда. В этот же день его привезли в Дортмундский аэропорт, где, ожидая самолёт и читая газеты, он отметил для себя, что всё больше и больше возрастало влияние и почитание Эриха Хартманна как национального героя. «Хартманн, Хартманн, Хартманн» — можно было услышать и прочитать во всех газетах. «Буби» Хартманн становился одним из ведущих асов люфтваффе. 2 марта 1944 г. Хартманн уже командовал 9-м «Карая штаффелем» 53-й эскадры, имея на счёту 202 победы. Ученик превзошел своего учителя — и это было закономерно. Альфред Гриславский чувствовал себя гордым от того, что он имел честь служить в этом отряде под началом Германа Графа, и от того, что теперь отрядом командовал его ученик Эрих. Эти три пилота оставались друзьями до конца.

Пройдя медкомиссию и получив подтверждение о годности к летной службе, он был вызван в Берлин на прием к генерал-майору Адольфу Галланду и назначен командиром 8./JG1. Эта группа базировалась на аэродроме Падерборн и была оснащена истребителями Ме-109 G-6/AS, предназначенными для ведения боя на больших высотах. Летая во главе этого штаффеля (группы), Гриславски 9 апреля сбил ещё две «Летающие крепости». 11 апреля Гриславски получил послание из штаба фюрера, в котором говорилось: «В благодарность за ваши героические достижения в борьбе за наше будущее, я представляю вас, как 446-го солдата немецких вооруженных сил, к награждению Дубовыми Листьями. Адольф Гитлер».

Гриславски надлежало явиться в Оберзальцберг для вручения награды. Рядом с ним в тот день стояли ещё девять лётчиков-истребителей. Среди них были майор Эрих Рудорфер и лейтенант Отто Киттель из JG54, майор Антон Хафнер из JG51, и другие.

После тяжёлых боёв по сдерживанию высадившихся 6 июня войск союзников в Нормандии группа была переведена на аэродром Вуншторф для пополнения и получения новой материальной части. И опять во Францию. Последний вылет в этом секторе Гриславски совершил 12 августа, сбив за этот период четыре самолёта.

Через несколько дней Гриславски был переведен во вторую группу JG11, и снова новое назначение — командовать 8./JG53. 53-я эскадра, воевавшая практически с начала войны в Средиземноморье, в июне 1944 г. была включена в систему ПВО центральной Германии и разместилась на аэродроме Сахау к юго-востоку от Лейпцига, с задачей прикрывать с воздуха заводы синтетического топлива. В составе этой группы 12 сентября 1944 г. он одержал свои последние 131-ю и 132-ю победы[45].

Осенью 1943 г. союзники продолжили начатую весной операцию «Пойнтблэнк» — уничтожение истребительной авиации и полное разрушение авиационных заводов в Германии.

1 октября 1943 г., через четыре дня после захвата расположенных в районе Фоджии (Италия) аэродромов, американские бомбардировщики совершили оттуда налёт на заводы «Мессершмитт» в венском Нойштадте.

В ночь на 3 октября 273 британских «Ланкастера» атаковали Мюнхен и поставили той ночью своеобразный рекорд: за период с 22 ч. 30 мин. до 22 ч. 55 мин. каждую минуту на город сбрасывалось 4 тонны бомб.

В первую неделю октября оснащенные подвесными сбрасываемыми баками истребители Р-47 «Тандерболт», обеспечивающие безопасность бомбардировщиков на линии Франфурт-на-Майне — Ганновер — Гамбург, были в срочном порядке привлечены для проведения четырёх крупных налётов на транспортные узлы и авиастроительные центры Германии. Но, несмотря на возросшую дальность полетов истребителей, налёты проходили с ощутимыми потерями. Так, во время первого налёта, 8 октября, против промышленных предприятий в Бремене было сбито 30 самолётов. В ночь с 8 на 9 октября 457 английских самолётов сбросили 1667 тонн бомб на Ганновер. Девять квадратных километров центра города были превращены в руины, а 250 тысяч человек лишились крова. А вот один из самых больших шинных заводов Германии и самый важный военный завод города почти не пострадали. В эту ночь было сбито 27 самолётов союзников.

9 октября 378 бомбардировщиков 8-й американской воздушной армии совершили второй большой налёт, на этот раз на Готенхафен и Данциг, а также на монтажные заводы «Фокке-Вульф» в Анкламе и Мариенбурге. 28 бомбардировщиков были сбиты.

Бомбардировщик Б-17. Налёт 8-й воздушной армии на завод «Фокке-Вульф» в Мариенбурге. 9 октября 1943 г. (Фото ВВС США)

10 октября 236 четырёхмоторных бомбардировщиков 8-й американской воздушной армии стартовали для проведения своего предпоследнего большого налёта. Цель — железнодорожный узел города Мюнстера. Потери американцев составили 30 бомбардировщиков.

В начале октября 1943 г. началось оснащение ночных истребителей люфтваффе новыми бортовыми радарами «Лихтенштейн SN-2» (FuG220) фирмы «Телефункен» или просто SN-2. Этот аппарат был в состоянии «увидеть» вражеский бомбардировщик абсолютно тёмной ночью на расстоянии 6,5 км и навести на него истребитель. Самое его большое преимущество заключалось в том, что он работал на частотах 85 мегагерц, которые не могла заглушить английская система «Виндоу». Его несущественным недостатком была тормозящая скорость антенна, похожая на рога оленя, ещё более тяжёлая, чем у старого «Лихтенштейна ВС».

Геринг уже в августе 1943 г. присвоил этой разработке высшую степень срочности, так как только эти радары могли стать предпосылкой для концентрированной массовой атаки ночными истребителями своих целей с применением тактики «Домашние свиньи». В отличие от старой тактики, ночные истребители могли теперь группами подходить к массиву бомбардировщиков, отключаться от наводки с земли и с помощью своего бортового радара атаковать цель. Эта новая тактика нанесла сильный удар по английскому Бомбардировочному командованию, а люфтваффе наконец-то смогли перейти от защиты отдельных объектов к защите воздушного пространства.

Англичане теперь уже не могли использовать излучение SN-2, как у предыдущих немецких бортовых радаров, для нахождения целей своими истребителями с помощью системы «Serrate».

Летом 1943 г. германские ночные истребители начали оснащаться новым вооружением, получившим название «Schräge Musik». В дословном переводе это означало «косая музыка» или «неправильная музыка», но на сленге 1930-х гг. в Германии так называли джаз. Современные историки утверждают, что джаз был официально запрещен в Третьем рейхе и в СССР. Это полное вранье, никто никогда не запрещал исполнять джаз в своих квартирах или виллах, а вот принудительное навязывание джаза молодежи действительно встречало противодействие государства[46].

Еще в 1941 г. командир группы 3./NJG3 старший лейтенант Рудольф Шенерт обратился к генерал-майору Каммхуберу с предложением установить на истребителе Do-17Z пулемёт, стреляющий вертикально вверх. Шенерт считал, что пилоту легче стрелять из горизонтального положения, находясь под бомбардировщиком, чем атаковать его снизу вверх с последующим резким уходом обратно вниз, как это было в свое время предложено Людвигом Беккером и теперь практиковалось среди пилотов. К тому же при методе атаки, предлагаемой Шенертом, истребитель становился мало различим на фоне тёмной земли, в то время как бомбардировщик на фоне светлого неба был хорошо виден.

Генерал-майор Каммхубер предложение Шенерта не принял, но летом 1942 г. в испытательном центре в Тарневитце проводились эксперименты с установкой вертикального вооружения на истребителях Do-17 и Ме-110.

В июне 1942 г. Шенерт получил Рыцарский крест, после чего посчитал уместным вновь обратиться к Каммхуберу со своим предложением. На этот раз генерал-майор разрешил на трёх истребителях Do-17J установить вертикальное вооружение. Один из этих самолётов отправили на испытания в Тарневитц. Проверив метод Шенерта на практике, испытатели пришли к выводу, что из установленных вертикально пушек можно попасть в цель только при условии, что истребитель и бомбардировщик находятся строго на одном курсе.

Проанализировав данные испытаний, ответственный за вооружение ночных истребителей подполковник фон Лоссберг начал эксперементировать с различными углами установки пушек. Вскоре выяснилось, что наилучшие результаты достигались при установки пушки под углами в пределах 65–70°, причём цель при этом могла двигаться с угловой скоростью 8 градусов в секунду.

На основе полученных данных по приказу штаба 2-й истребительной авиадивизии технический центр в Дипензее установил под соответствующими углами на три истребителя Dо-17J четыре и шесть 20-мм пушек MG151. Испытания переоборудованных машин начались в начале 1943 г. в эскадрилье 3./NJG3, где ранее служил Шенерт. А сам Шенерт с 1 декабря 1942 г. стал командиром вновь сформированной группы II./NJG5. На вооружении этой группы имелись истребители Ме-110, но Шенерт не изменил своему любимому Do-217J и продолжал летать исключительно на нем.

Вскоре оружейник группы II./NJG5 старший сержант Махле изучил установленные на самолёте своего командира наклонные пушки и предложил установить такие же на «Мессершмиттах». Как раз в это время на этих самолётах шла замена 20-мм пушек MG FF на MG151, и поэтому на складе группы их имелось довольно много. И Махле установил в кабине Ме-110 две такие пушки. В мае 1943 г. при отражении налёта Королевских ВВС на Берлин капитан Шенерт сбил из них первый бомбардировщик. Затем были сбиты ещё несколько самолётов противника.

А в эскадрилье 3./NJG3 тем временем продолжались испытания наклонного вооружения, дававшие положительные результаты. И вот с июня 1943 г. началось уже официальное производство стандартного комплекта R22 для установки наклонного вооружения на истребителях Do-217J, Do-217N и Ju-88C-6. Подобный комплект разрабатывался и для Ме-110, но многие пилоты уже начали сами импровизировать, используя подручные средства, конструкции вроде той, что сделал старший сержант Махле, и с успехом применяли их в боях.

Ночной истребитель, вооруженный «Шраге музик», вел поиск противника с помощью радиолокатора FuG 220 «Лихтенштейн» SN-2 с минимальной дальностью обнаружения 200 м. В это время пилот и бортинженер вели наблюдения вперед и в стороны. Если после радиолокационного контакта пилот выбирал способ атаки с помощью «Шраге Музик», то радиооператор старался направить его на максимальное сближение с целью ниже высоты её полета на 300 м, чтобы избежать обнаружения хвостовым локатором бомбардировщика.

Ведя наблюдение по экрану локатора, радиооператор направлял пилота, пока тот не сообщал о визуальном контакте. Локатор выключался. После занятия истребителем позиции для стрельбы скорость снижалась. Лётчик наводил «Шраге Музик» при помощи прицела «Реви» С/12D, укрепленного на верхнем переплете фонаря кабины. Требовалось, чтобы дистанция между истребителем и целью была не больше 300 м.

Установки «Шраге Музик» получили ряд ночных истребителей. Так, в дополнение к основному вооружению[47] в центральном отсеке истребителя Не-219А-1 было установлено две 30-мм пушки МК-108 с боекомплектом по 100 выстрелов на ствол, установленные под углом 65° к оси самолёта.

На истребителях Ме-410А1 и Ме-410А2 «Шраге Музик» состояла из двух 30-мм пушек МК-103, установленных вертикально.

Первоначально действие «Шраге Музик» произвело ошеломляющее впечатление на экипажи бомбардировщиков. Но прицеливание под большим углом было достаточно сложно для пилотов истребителя. Кроме того, стрельба под углом к встречному потоку вызывала большое рассеивание снарядов.

Часто снаряды батарей «Шраге музик» попадали в бомбоотсеки британских самолётов, и их мгновенно разносило на куски. Бомбардировочное командование не могло понять причины потерь, и в то же время, не желая подрывать моральный дух своих экипажей, не нашло ничего лучшего, как объявить, что это были «специальные чучела», якобы выстреливающиеся немецкими зенитными орудиями. Взрываясь, они имитировали гибель бомбардировщика, чтобы воздействовать на моральное состояние экипажей.

Многие британские пилоты и после окончания войны верили сказкам о «чучелах» Вот, к примеру, в воспоминаниях лётчика Майлза Триппа говорится: «Следующие три налёта (один ночной на Кёльн и два дневных на Золинген) были небогаты событиями, за исключением того, что во время второго рейда на Золинген «Ланкастеры» летели так тесно, что по крайней мере три самолёта попали под бомбы, сброшенные их товарищами, летевшими непосредственно над ними. Кроме того, обороняющиеся использовали «чучела», ужасающее оружие, которое при взрыве имитировало прямое попадание в «Ланкастер», из пылающего шара масляно-чёрного дыма вылетали даже обломки крыльев»[48].

Следует заметить, что пилоты германских ночных истребителей по-разному относились к применению «Шраге музик». Многим это казалось неудобным, так как приходилось закидывать голову далеко назад, чтобы посмотреть в прицел «Шраге музик», установленный в верхней части фонаря, а другие считали, что использование «Шраге музик» противоречит «естественным инстинктам лётчика-истребителя», как выразился командир NJG1 майор Йоахим Ябс, который даже приказал демонтировать «Шраге музик» на своем Ме-110. Тем не менее, для большинства лётчиков использование «Шраге музик» казалось простым и эффективным способом сбить бомбардировщик противника, по сравнению с более трудной атакой «снизу вверх».

Лётчики ночных истребителей, оснащенных «Шраге музик», жаловались на постоянную угрозу от разлетавшихся во все стороны обломков британских бомбардировщиков, которые повреждали летевших снизу истребители. В связи с этим фирма «Маузер» создала установку L-188 для двух 30-мм пушек MK108, из которых с помощью прицела «Реви»16G можно было вести огонь под любым углом возвышения от 45° до 85°. Такие установки получили часть истребителей He-219А-6. Однако данные об их боевом применении отсутствуют.

Еще одним недостатком «Шраге музик» была малая эффективность использования их против дальних истребителей союзников.

Недавно произведённые бомбардировщики B-17G перемещаются для рассредоточения

В августе — сентябре 1943 г. в Англию стали прибывать новые «Летающие крепости» B-17G. Новые самолёты имели башню «подбородок» и 12,7-мм спаренный пулемёт, благодаря которому «крепости» уже не была так страшна фронтальная атака.

14 октября 1943 г., спустя два месяца после первого налёта (17 августа) на Швайнфурт, туда опять направился 291 бомбардировщик с той же целью — разбомбить шарикоподшипниковые заводы. После того как сопровождающие бомбардировщики английские истребители ушли, в небе появились немецкие. Сюда люфтваффе стянули все двухмоторные истребители ПВО рейха и много звеньев из расположенного во Франции 3-го воздушного флота. Битва разгорелась среди ясного голубого неба, и немцы вели её настолько успешно, что американские лётчики даже предположили предательство.

Недоступные новым пулемётам, установленным на «подбородке» бомбардировщиков, одно- и двухмоторные немецкие истребители смело атаковали «Летающие крепости» не только снизу из 20-мм пушек, но и ракетами, и бомбами. Ещё до подлёта к Швайнфурту американцы потеряли 29 машин. На обратном пути на американцев обрушились слетевшиеся со всех сторон 160 истребителей. Беспрерывный бой шел на протяжении всего маршрута. 32 четырёхмоторных бомбардировщика были сбиты. А над проливом атаки на американцев усилились. В битве принимали участие 40 штурмовиков, 35 ночных и почти 300 дневных истребителей. 35 немецких машин были сбиты.

В этот «чёрный четверг» 8-я американская воздушная армия потеряла 60 бомбардировщиков на территории Германии, 17 самолётов упало в пролив и на территорию Англии. Только 93 бомбардировщикам из 291 удалось неповрежденными возвратиться на свои аэродромы. Так, за время проведения объявленных четырёх больших налётов на Германию американцы потеряли 148 самолётов и примерно 1500 человек летного состава.

После такого поражения командующий американскими ВВС генерал Арнольд запретил проводить дневные бомбардировки до тех пор, пока на вооружение не поступят новые истребители дальнего радиуса действия.

После второго мощного налёта на Швейнфурт 14 сентября 1943 г. было снова принято решение рассредоточить часть восстановленных предприятий по окрестным деревням, а остальные разместить в небольших, расположенных вне зоны активных действий авиации противника городках в восточной части Германии.

Растущая опасность, исходящая от немецких истребителей, заставила доктора Джонса и его команду выдумать что-то особенное. Для реализации плана Джонса при поддержке генерал-лейтенанта Эддисона, шефа британской военно-воздушной разведки, в Кингстоне (Кент) рядом с супермощным специальным передатчиком, который работал на волнах немецких истребителей, был установлен командный пункт. Там началось постоянное записывание на восковые диски (магнитофонов у англичан тогда ещё не было) всех указаний, которые давали немецкие офицеры, ведущие «бегущие репортажи» с ночными истребителями, а затем их скрупулезное изучение. Идея английских специалистов заключалась в том, чтобы во время предстоящего большого налёта (операция «Корона») увести немецкие истребители от бомбардировщиков. Для этого сбежавший в Шотландию экипаж Ju-88 должен был так сыграть роль немецких офицеров-наводчиков истребителей, что немецкие самолёты должны были ему поверить и устремиться по фальшивому маршруту, а бомбардировщикам, в свою очередь, невредимыми дойти до цели.

В октябре 1943 г. увеличился поток сообщений о каких-то неизвестных самолётах, а затем один агент сообщил о том, что они имеют кодовое название Fi-103. 21 октября доктору Джонсу пришло сообщение, что заводы в Касселе производят такое же секретное оружие, как и Пенемюнде. Тотчас же маршал Харрис приказал готовиться к бомбардировке Касселя. Этот налёт должен был, по его представлению, стать самым опустошительным в этой войне. Когда было решено, что акция против Касселя состоится в ночь с 22 на 23 октября, был дан ход и дезинформационной операции «Корона».

В то время как 486 тяжёлых бомбардировщиков шли на Кассель, группа бомбардировщиков «Стерлинг» выполняла ложный налёт на Франкфурт-на-Майне, а двенадцать «Москито» разбрасывали маркировочные огни над Кёльном, чтобы и там создать впечатление налёта. Одновременно фальшивые офицеры-наводчики истребителей в Кингстоне исполняли в эфире целый спектакль, чтобы немецкие ночные истребители поверили и повернули в сторону якобы подвергшихся нападению городов. Таким образом, самолёты-наводчики, пройдя незамеченными к своей главной цели, Касселю, сбросили такое количество маркировочных бомб, какого не было никогда прежде. Подоспевшие бомбардировщики сбросили на город столько «зажигалок», что через 15 минут весь Старый город был в огне. Только после этого подоспели первые истребители, которые до этого безнадёжно торчали в небе над Франкфуртом.

Сброшенные на Кассель 1824 тонны фугасных и зажигательных бомб стали причиной такого же огненного смерча, как и в Гамбурге. 12 тысяч жителей города (то есть 5 %) погибли. Снимки аэрофотосъёмки показывали, что и через неделю после бомбардировки город ещё горел. «Около 100 000 квартир и по меньшей мере 9 заводов лежат в руинах. Заводы по производству Fi-103 сильно повреждены вследствие прямого попадания бомб, — говорилось в отчёте английских дешифровальщиков фотоснимков. — Британские же ВВС, несмотря на операцию «Корона», потеряли в этом налёте 42 самолёта».

Часть завода по производству Fi-103 была перенесена в Ротвестен, что на несколько недель задержало серийный выпуск летающих бомб. Геббельс так записал о налёте на Кассель в своём дневнике: «Очень стыдно видеть, как в воздушной войне враг водит нас за нос. Каждый месяц он изобретает новые методы её ведения, и проходят недели, а то и месяцы, прежде чем мы кладем этому конец».

Очередной «находкой» в проведении операции «Корона» стала передача немецким ночным истребителям ложных прогнозов погоды, чтобы они или немедленно садились, или же летели на отдаленные аэродромы. Особенно действовали на лётчиков сообщения о якобы имеющемся на поверхности земли тумане.

Проводка немецких самолётов с помощью «бегущего репортажа» давала англичанам новые возможности для создания помех. Например, английский передатчик в Кингстоне давал в эфир на рабочих частотах ночных истребителей отрывки из речей Гитлера или военные марши, которые заглушали указания ведущего самолёты офицера и делали их полностью непонятными.

28 ноября 1943 г. разведчик «Москито» вылетел в направлении Берлина, чтобы сделать фотоснимки последствий последнего налёта. Поскольку город, как и в предыдущие дни, был окутан плотной облачностью, что делало съёмки невозможными, была выбрана другая цель на побережье Восточного моря — деревня Цемплин, расположенная в 12 км южнее Пенемюнде. Как раз в это время расположенный там 155-й зенитный полк, кодовое название для бомбардировщиков «полковник Вахтель», проводил учебные стрельбы с Fi-103 (Фау-1).

1 декабря 1943 г. молодая дешифровщица фотографий в английском центре в Медменхейме и дочь президента «Бэнк оф Энгланд» Констанция Бейбингтон-Смит, названная впоследствии Черчиллем «мисс Пенемюнде», разгадала, наконец, тайну остававшегося до сих пор неясного предназначения строений на северном побережье Франции. На одной из фотографий, сделанных 28 ноября 1943 г. в Северной Франции, она обнаружила, что они идентичны изображениям строений в Цемплине.

Бейбингтон-Смит вспоминала: «На одной из площадок на последнем снимке, который мне только что принесли, я увидела маленький самолёт… Все это показалось мне очень знакомым. И я вспомнила, что видела это раньше на снимках, сделанных в Пенемюнде. В моих руках было прямое доказательство тому, что стройплощадки вдоль пролива предназначались для запуска летающих бомб…»

Это действительно была счастливая случайность, когда в расплывчатом контуре на фотографии с помощью лупы был опознан аппарат Фау-l. «Мисс Пенемюнде» теперь могла праздновать победу.

Сразу же после того, как в Англию из США прибыли новые истребители дальнего радиуса действия Р-51 «Мустанг», американцы стали готовиться к новому налёту на Германию. 13 декабря 1943 г. 45 истребителей «Мустанг» с дальностью полета до 1400 км, со сбрасывающимися топливными баками вылетели в качестве прикрытия бомбардировщиков, атакующих Киль. «Мустанги» кружили над целью и прикрывали бомбардировщики от немецких истребителей. Эта операция положила начало дневным налётам под охраной истребителей дальнего радиуса действия. Теперь они летели впереди своих бомбардировщиков и отгоняли вражеские.

Это запутывало противника в долговременном воздушном бою и мешало его проникновению в строй бомбардировщиков. Применение истребителей дальнего радиуса действия с их дополнительными топливными баками стало примером того, как отдельные технические новшества могут основательно изменить положение в воздушной войне.

В середине декабря 1943 г. немцам, наконец, удалось изобрести противоядие против британской наводящей бомбардировщики системы «Гобой». По распоряжению генерал-полковника Вайзе был изготовлен передатчик (кодовое название «Карл»), который глушил частоты «Гобоя».

15 декабря комитет «Кроссбоу» («Crossbow») потребовал, чтобы тяжёлые бомбардировщики 8-й американской воздушной армии срочно нанесли «уничтожающий удар по взлётным полосам». Вечером 20 декабря англичане и американцы начали серию тяжёлых воздушных налётов на расположенные между Па-де-Кале и полуостровом Шербур стартовые площадки Фау-1 и на большой бункер под Вицерне, даже и не зная, что здесь находится целый ряд стартовых площадок для А-4 (Фау-2).

До конца 1943 г. союзники во время своих атак на уже известные 83 пусковые установки сбросили более 3000 тонн взрывчатки. Но, несмотря на это, монтажные работы не прекращались. Некоторые площадки были защищены зенитной артиллерией и надёжно замаскированы. Зенитный 155-й полк (W) полковника Вахтеля не потерял ни одного человека, но 30 французских рабочих погибли во время налётов.

В ночь на 21 декабря 576 английских самолётов атаковали Франкфурт-на-Майне, сбросив на него 2070 тонн бомб и потеряв 40 самолётов. В этом бою капитан Херберт один сбил восемь четырёхмоторных бомбардировщиков.

Королевские ВВС продолжали ночные налёты на Германию. В ночь на 19 ноября 402 бомбардировщика из числа 444, вылетевших на задание, сбросили на город 1593 тонны бомб, потеряв при этом только девять самолётов. Одновременно другая группа в составе 325 бомбардировщиков произвела налёт на Мангейм, сбросив на него 852 тонны бомб. Это был первый случай, когда английская авиация совершила два крупных удара в одну ночь.

В конце 1943 г. погода сильно ухудшилась, что осложнило вылеты истребителей. Потери среди истребителей Королевских ВВС в это время не превышали 2 %, а у истребителей люфтваффе были выше 3 %.

В 1943 г. Королевские ВВС и ВВС США провели три большие воздушные операции: битвы за Рур, Гамбург и Берлин. Эти три битвы явились как бы единоборством между новыми электронными устройствами англичан и способностью немцев своими контрмерами их обезвреживать. Однако эти операции не привели ни к снижению производства, ни к забастовкам. Более того, эти три операции можно рассматривать и как определенную неудачу союзников. Налеты только ожесточили как военных, так и население Германии.

В 1943 г. на Германию и оккупированную ею часть Европы было сброшено 226 тысяч тонн бомб. А самолёты люфтваффе сбросили на Англию 2298 тонн бомб, почти половина которых выпадает на три последние месяца года. С ноября по декабрь почти каждую ночь в Восточной и Южной Англии немцы проводили свои блиц-налёты с двумя десятками бомбардировщиков или истребителей-бомбардировщиков, зачастую ниже уровня действия радаров. Целью этих налётов было посеять панику среди населения.

Германская пропаганда, которая в начале налётов союзников объявила их бесполезным с военной точки зрения делом, которое не даст никакого результата, затем перешла к тактике умолчания и подчеркивания террористического характера бомбардировок.

Город Неймеген (Нидерланды) с разрушениями от бомбардировки союзников. 28.09.1944 г.

В оккупированных западных областях Франции, Бельгии и Нидерландах весь 1943 г. почти все налёты были дневными. Их главной целью были аэродромы, портовые сооружения, электростанции, предприятия по производству вооружения, которые работали на немцев, сортировочные станции и строительные площадки для старта Фау-1.

Подводя итоги 1943 г., следует упомянуть ещё об одном виде боевой деятельности Бомбардировочного командования, которую оно проводило более или менее непрерывно в течение всей войны. Когда из-за плохой погоды или по каким-либо другим причинам проведение боевых операций против главных целей, то есть объектов, расположенных в Германии, было невозможным, значительная часть бомбардировщиков переключалась на проведение операции «Гарденинг» — постановка с воздуха магнитных и акустических мин. Применялось несколько типов мин, самая лёгкая мина весила 450 кг, самая тяжёлая — 840 кг.

Операции по постановке мин, проводившиеся Береговым командованием с самого начала войны, требовали тесного взаимодействия военно-воздушных сил с военно-морским флотом. Начиная с 1942 г. все самолёты тяжелобомбардировочных авиагрупп были постепенно приспособлены для постановки мин с воздуха.

Производство мин, приспособленных для постановки с самолётов, было начато в конце 1940 г. К началу 1943 г. выпуск мин достиг более 1200 в месяц, из них около 95 % ставилось в водах противника. Появление в 1943 г. панорамных радиолокационных прицелов и других радиотехнических средств бомбометания значительно повысило точность постановки мин.

За три месяца до вторжения союзников в Нормандию на морских просторах от Фризских островов и до Жиронды было поставлено 6875 мин. Эти мины представляли угрозу как для подводных лодок противника, так и для его торговых судов, доставлявших снабжение немецким гарнизонам в Норвегии и перевозивших крайне нужную немцам железную руду из Скандинавии в Рур через Роттердам. Известно, что большой риск для судоходства, связанный с наличием мин, поставленных самолётами Бомбардировочного и Берегового командований, в конце концов вынудил шведов в самый критический для Германии момент отказаться от поставки значительной части грузов, зафрахтованных немцами.

Тактические приемы постановки мин с воздуха были различными в зависимости от места, где они сбрасывались. К началу 1943 г. большинство участков, подлежащих минированию, было прикрыто огнём лёгкой зенитной артиллерии, и потери самолётов, занимавшихся постановкой мин, начали возрастать, поскольку мины сбрасывались с высот от 200 до 300 метров, а на этой высоте самолёт представлял хорошую мишень для зенитной артиллерии. Испытания, проводившиеся на протяжении целого года, показали, что мину стандартного образца можно сбрасывать с высоты 5000 метров. С появлением радиолокационного прицела H2S точность постановки мин значительно повысилась, а увеличение высоты налёта привело к снижению потерь самолётов. Первая операция по постановке мин с большой высоты была проведена 4 января 1944 г., когда шесть бомбардировщиков «Галифакс» поставили мины в районе Бреста.

В 1943 г. самолёты Бомбардировочного командования сбросили в воды, омывающие северо-западное побережье Европы, 13 776 мин, а в течение первых шести месяцев 1944 г. — ещё 11 415 мин. Потери самолётов составили 2,1 % от общего количества самолёто-вылетов, произведённых для постановки мин. Штаб Бомбардировочного командования считал, что потери флота противника в 1943 г. составили примерно 50 тонн на одну сброшенную мину. Фактически потери немецких надводных кораблей всех классов на этом театре военных действий от мин, поставленных английскими военно-воздушными силами, за период с 1 января 1943 г. по 30 июня 1944 г. составили 255 судов и кораблей общим тоннажем около 175 тысяч тонн.

Массированные налёты Бомбардировочного командования сначала на Рур, затем на Гамбург и, наконец, на Берлин и резко увеличившееся количество вылетов на постановку мин в море были бы невозможны без значительного расширения и увеличения ударной силы командования. В 1943 г., когда численность самолётного парка командования увеличилась почти в полтора раза, увеличение ударной силы было ещё заметнее. Общий тоннаж бомб, сброшенных в 1943 г., был почти в два с половиной раза больше тоннажа бомб, сброшенных в 1942 г. Увеличение ударной силы Бомбардировочного командования шло в соответствии с планами, разработанными ещё в первые годы войны, путем замены средних двухмоторных бомбардировщиков тяжёлыми четырёхмоторными бомбардировщиками, лучшим из которых оказался самолёт «Ланкастер». Бомбардировщики «Веллингтон» в 1943 г. уже не принимали активного участия в боях в Германии, а бомбардировщики «Галифакс» и «Стирлинг» начали заменяться бомбардировщиками «Ланкастер». Был выпущен также самолёт «Москито», вначале в виде варианта скоростного бомбардировщика без вооружения, а затем в качестве истребителя-бомбардировщика.

Подготовка к вылету бомбардировщика «Ланкастер»

К концу 1943 г. Бомбардировочное командование могло выделять для боевых вылетов каждую ночь в среднем 737 тяжёлых, средних и лёгких бомбардировщиков. Дополнительно были сформированы 6-я бомбардировочная авиагруппа канадских ВВС и 8-я авиагруппа наведения в составе восьми тяжелобомбардировочных эскадрилий и четырёх эскадрилий, вооруженных самолётами «Москито». Такого увеличения численности и ударной силы Бомбардировочного командования достигнуть было нелегко. Появление на вооружении военно-воздушных сил тяжёлого бомбардировщика само по себе выдвинуло много проблем. Потребовалось большее количество людей для обслуживания таких самолётов, состав экипажа пришлось увеличить ещё на два человека — среднего верхнего воздушного стрелка и бортмеханика. Отсюда вытекала необходимость создания дополнительных учебных подразделений. Вновь сформированные экипажи после окончания учебно-тренировочных центров должны были переучиваться для полетов на более сложных самолётах. Это привело к созданию 7-й учебной авиагруппы, комплектование которой было закончено только в 1944 г.

В связи с появлением новой техники необходимо было увеличить не только состав экипажей, но и размеры аэродромов. Потребовалось большое количество бетона для покрытия взлётно-посадочных полос и рулежных дорожек. К концу войны общая площадь, покрытая бетоном и битумом на 180 аэродромах, использовавшихся английской бомбардировочной авиацией и 8-й воздушной армией США, была эквивалентна площади дороги шириной 10 метров и длиной 6400 километров, то есть расстоянию между Лондоном и Карачи.

Для строительства одного аэродрома требовалось в среднем 130 тысяч тонн балласта и цемента и 80 километров труб и трубопроводов. Если в 1940 г. длина взлётно-посадочной полосы составляла не более 1300 метров, то позднее её пришлось увеличить до 1800 метров вследствие того, что взлётный вес бомбардировщика «Ланкастер» при вылете на боевое задание достигал 30 с лишним тонн.