Словно неумолимый пожар, который ветер гонит в мою сторону — вот так я чувствовал приближающуюся опасность.

Ощущение нарастало с каждой секундой. Взгляд прикипел к востоку, туда, где заканчивалась полоска низкорослых кривых сосен. Несмотря на звенящую тишину, щекочущую барабанные перепонки, чутьё подсказывало: песчинки в разбитых часах моей жизни падают всё быстрее, не оставляя надежд на компромиссы. Да и просто надежд — тоже.

Вскоре осязание опасности стало настолько явным, что я уже различал неспешную, но уверенную и твёрдую поступь идущего.

«Не Хелиан».

Мозг приготовился пробежаться по вариантам, что могли бы приоткрыть личность того, кто идёт по мою душу, но вмешались обстоятельства.

Небо, и без того висевшее серой простынёй, в какой-то миг затянуло чернильной пеленой. Пелена дрогнула, рассыпалась на лоскуты — и лоскуты эти оказались стаей во́ронов. Чёрные птицы лавиной обрушились на ветки окрестных деревьев, расселись вольготно; сотня глоток грянула разом, загалдела, защёлкала клювами. И всё это — с хитрой блестящей искрой в глазах-бусинках. Всевидящее око Раума, мать его! Сороковой лорд не погнушался использовать способность сигила «Соглядатай», чтоб ни секунды моей кончины не пропустить. Хотел смаковать, гад, каждое мгновение.

«Как же ты расстроишься… Наверно».

До слуха донеслось стрекотание: тот, кто шёл ко мне, даже не замедлил шага, проходя сквозь лёжку «пиявок». Сытые твари, нагулявшие жир за лето, не успели даже возмутиться. По глазам резанула вспышка, золотое зарево выхватило из темноты кривые стволы — и восемь инфернальных душ вылетели из этого мира, сожранные святым пламенем.

Мой палач был уже близко.

Я уже мог рассмотреть силуэт, а через десяток секунд взору предстал коротко стриженый молодой шатен, что неторопливой походкой шёл в моём направлении, превращая в пепел каждую тростинку, осмелившуюся коснуться его белоснежной рясы.

Наши взгляды встретились. Остановившись в двух десятках метров, мужчина принялся меня изучать: моей души коснулась едва уловимая волна магии. Я не остался в долгу: чувства обострились до предела, а невидимая «длань» разума скользнула к нему, ощупывая устройство души и чужие эмоции. Мы молчали несколько минут, растянувшихся для восприятия в часы. Наконец, мой преследователь презрительно хмыкнул, сжал губы и медленно двинулся вперёд.

— Жалкое зрелище, — произнёс он. — Бывший верный раб Его.

Я усмехнулся.

— Видимо, у нас разные боги, незнакомец. — Пожал плечами и, увидев в его глазах недоумение, нехотя пояснил: — Моему Богу рабы не нужны. Прежде чем начнёшь, скажи, в каком ты сане? Высшее духовенство?

— У меня нет положения в иерархии.

— Наверняка есть, — я покачал головой. — Судя по приёмам, ты точно не рядовой служка. Кающиеся владеют прорицанием, но высшая ритуалистика им недоступна. Даже если исполнена… как бы помягче… как пьяный слепой бес карябает веткой по земле.

— Дешёвая провокация. Думаешь, клюну?

— Уже клюнул. — В моём голосе не было торжества. — Ты можешь оборвать мою жизнь в любую секунду, но завязал диалог… Хотел взглянуть на меня воочию? Не отрицай. Что для людей, что для демонов — я как реликт, диковинная зверушка. Ты пытаешься скрыть недоумение и разочарование. Оно и понятно: в хрониках, поди, всё врут?

— Склонен полагать, — собеседник сжал челюсти и уставился на меня немигающим взглядом, — ты хуже, чем про тебя пишут, Константин!

— Давай избежим этой темы.

— Так и знал, что тебе нечего…

— … сказать в своё оправдание, — закончил я за него и грустно усмехнулся. — Сложно так разговаривать. «Эй, ты!» — не лучшее обращение, согласись. Как тебя зовут?

— Кай, — почти выплюнул он и поспешно добавил: — Можешь не стараться, мой разум останется глух к твоим речам.

— Останется, не сомневайся. Иначе мне пришлось бы опуститься до твоего уровня, Кай, а мне этого не хочется.

— Чуть не повёлся. — Шатен хмыкнул и быстро перекрестился. — Учитель предупреждал: ты любишь провоцировать противников.

— И он прав. — Беседа сворачивала в нужное мне русло, давая время и знания. — Пока мы говорим, я изучаю тебя.

— И помогает, еретик?

— Не ошибусь, если скажу, что ты один из птенцов Фиониса. Двенадцатого кардинала.

Бровь собеседника дёрнулась — едва заметно, но я увидел.

— Ты специализируешься на магической инженерии, святой ритуалистике, исцелении и сотворении. А! Ещё балуешься духовной алхимией.

— Ты принижаешь мои возможности, — скривился Кай. — Мне подвластен высший круг.

— Ну да, ну да, — отмахнулся я от сомнительной демонстрации аксельбантов. — Думаешь, что постучался в потолок Первого Храма, но тебе вдруг ответили сверху.

Шатен поморщился, но промолчал.

— Я уже узнал о тебе достаточно. — Я потряс пальцем перед его носом. — Но ответа на главный вопрос не получил. А учитывая, кому ты служишь… Я в тупике. Даже не так. Само происходящее не перестаёт быть абсурдным, больше скажу: творится какой-то идиотизм. Я не вижу его причину, и это порядком выводит из себя. Спрошу прямо: зачем вы меня убить хотите? Я в другом плане, Кай! Мне всё равно умирать, так что давай без загадок. Зачем? Если я скажу «меня это бесит», то не передам и половины того, что сейчас чувствую.

Эмоции взяли верх. Последнюю фразу я уже прорычал и тут же закашлялся: горло пересохло, запершило. Я продолжал сверлить Кая взглядом даже сквозь кашель. Он молчал. Секунда, другая. Сложно было читать этого церковника, но, кажется, моя выходка его удивила.

— Мерило Равновесия, — наконец многозначительно сказал он и снова замолчал.

— Пре-е-едположим… — протянул я, и сердце буквально замерло, я почти перестал дышать.

Уже было плевать на наш психологический поединок. Мне указали направление, в котором разум начал выстраивать полную картину происходящего. Пара слов — и ситуация, которая казалась глупой, вдруг обрела логику.

Знание ударило под дых, сбило душевное равновесие, но к моему счастью, по какой-то причине мой будущий «палач» не воспользовался моментом, чтобы со мной покончить. Кай стоял с каменной рожей, лениво разглядывая серое болотное уныние. Должно быть, он меня даже не воспринимал за соперника. Не могу его винить: подобное отношение недалеко от истины.

— Спасибо, что дал время подумать, Кай. — Я нарушил тишину спустя несколько минут. — Опрометчиво с твоей стороны, но вежливо. Выходит, моя принадлежность к Арс Ноторису никуда не делась…

— Странно, что ты удивился, еретик. — Молодой по местным меркам мужчина, коему на деле перевалило за первую сотню лет, холодно усмехнулся. — Должен был понимать: за все злодеяния рано или поздно придётся отвечать.

— Что ты несёшь… Знаешь, Кай, ты кажешься умнее, когда молчишь. — Я досадливо махнул рукой. — Нет, погоди, ошибся. Совсем не кажешься. Что-то среднее между перхотью и склизким бесом. С рогами в разные стороны, смекаешь? К бесам у меня, кстати, претензий нет. Поварившись в Сердце Инферно, они себя осознают, эволюционируют. А ты…

Я помолчал и окинул взглядом собеседника.

— Кай, я понял, что ты задумал. Тебе очень хочется меня прикончить, но ты сдерживаешься. Потому что уже поговорил с Раумом и знаешь условия контракта: если я останусь жив, то через час мои друзья умрут, а моя душа станет его собственностью. Поэтому уготовил мне участь хуже смерти. Поправь, если ошибаюсь.

— Всё верно, еретик. — Шатен оскалился, и в его взгляде на мгновение полыхнула злоба. — Именно поэтому я тебя ещё не размазал по земле, как червя. Впрочем, отведённого времени мне хватит. Перед тем, как ты станешь игрушкой демона, я заставлю тебя умолять о смерти, предатель Бога.

— Да-да, с этим понятно. — Я слегка поморщился от столь влажных фантазий и решил закинуть удочку: — Только всё равно не вяжется… Для моего устранения хватило бы кого-то попроще. Одного из элитных головорезов Первого инквизитора, например. Устранение неугодных — это как раз по их части. Но вместо этого тут целый воспитанник Фиониса! Я аж нос задираю от собственной значимости: экого важного гуся по мою душу послали, учитывая, что двенадцатый своими людьми не раскидывается.

— Ты переоцениваешь свою никчёмную персону, — в голосе церковника зазвучали надменные нотки. — На мне лежит более фундаментальная задача.

— Заинтриговал! — Я изобразил восторг. — Сейчас умру от любопытства. Что может быть важнее, чем устранение того, кто ломает равновесие и угрожает людскому плану?

Кай приоткрыл рот, но заколебался, бросив косой взгляд на дерево, облепленное магическими воронами. Только я уже зацепился за интересную тему и не намерен был её отпускать.

— Да ладно? Раум смущает? Послушай, если ты задумал что-то грандиозное, демоны всё равно узнают. Раньше, чем успеешь чихнуть.

— В твоих словах есть доля истины, — нехотя ответил Кай. — Ладно, скажу. Демоны уже навострили когти на этот мир, чтобы вцепиться в него мёртвой хваткой. Нельзя допустить, чтобы у них получилось. Так считаю не только я, но и мой учитель.

— Первое здравое суждение из твоих уст. — Я не сдержал сарказма, но осадил себя: — Молчу, молчу. Продолжай.

— Я буду тем, кто принесёт в этот безбожный мир веру и свет Его величия. — Кай отчеканил это с такой торжественностью, что у меня непроизвольно взлетела правая бровь.

— Знаешь, не хочу тебя расстраивать, но звучит нелепо. Решил объявить себя пророком и проповедовать заветы? Пока на ум приходит только такая глупость.

— Глуп здесь только ты, Константин. — Кай погладил рукоять короткого меча. — Я не какой-то там проповедник. У меня другие таланты, ты их сам отметил. Я стану тем, кто откроет в этот мир путь благодати Его, преподнеся местным безбожникам Великий дар — веру!

Мне стало не до смеха. Разум быстро переварил сказанное, и сделанные выводы пугали. Противник оценил мою реакцию, едва заметно усмехнувшись.

— Начинаешь понимать, еретик. — Кай говорил спокойно, но от него так и веяло воодушевлением. — Твоё устранение — важная миссия, но она меркнет рядом с тем, что человек с моими талантами оказался по эту сторону завесы. Всегда считалось, что только демоны способны ходить между мирами. Это правда, но лишь отчасти. Пока ты гнил в темнице под Первым храмом, магия и инженерия не стояли на месте. То, что раньше казалось невозможным, теперь реально. Человеку не протиснуться в другой мир, но если с той стороны «позовут» — становится можно. Мой главный талант — магические механизмы. Я построю пространственный мост, открыв дорогу святым братьям. Безбожники безропотно склонятся перед светом Его, а этот мир станет плацдармом для уничтожения демонов.

Я даже не нашёлся, что сказать. Мозг переваривал новые факты. Задумка грандиозная, но перспективы сомнительные, последствия пугающие. Из сказанного следовало одно: речь идёт о захвате и колонизации, а не о дипломатическом обмене опытом.

Но в этом «великом замысле» крылся огромный нюанс, о котором никто не догадывался. Кроме меня.

— Знаешь, Кай, — мой спокойный и рассудительный голос показался мне чужим. — В очередной раз убеждаюсь, что ты и тебе подобные — епископат, кардинальский капитул — омерзительные твари. Таких в инфернальном плане днём с огнём не сыщешь. С чего вы вообще взяли, что чем-то лучше демонов?

— Довольно, еретик! — рявкнул церковник, которого эта аналогия задела за живое. — Не предателю вроде тебя судить…

Кай осёкся; всё его естество вдруг ощутило гнетущую тяжесть, пробирающую до дрожи в коленях. Перед его взором на мгновение проявился образ высокого, крепкого старца в белой мантии с широкими подкатанными рукавами. Кай вгляделся в покрытое застарелыми шрамами морщинистое лицо, и дыхание у него перехватило. Внутри заворочался страх — тот самый, что любая тварь чувствует перед неминуемой гибелью.

— Что это за магия⁈ — Церковник мотнул головой, озираясь, будто ждал удара со спины. — Я не почувствовал волшбы! Твои еретические фокусы?

— Не то и не другое, — поспешил уверить я возбуждённого собеседника, отметив, что времени остаётся не так много. — Просто приоткрыл часть души, что называется «Сущность». Предугадывая твои вопросы, скажу, что организация человеческой души на деле гораздо сложней, чем кажется, и я бы обязательно устроил с тобой дискуссию, но у нас остаётся не так много времени. Пора переходить к той части встречи, где мне придётся умереть.

— И не рассчитывай. — Кай иронично усмехнулся. — Ты не умрёшь, я не дам. Или забыл о моих познаниях в исцелении? Переломаю кости, исцелю, начну заново. А когда выйдет время — твоя душа окажется в лапах Раума. И твои дружки, такие же еретики, тоже умрут.

— Я бы не торопился с выводами. — Моя усмешка вышла совсем недоброй. — Или надеешься, что буду стоять столбом?

— Хоть стой, хоть сражайся — один результат. — Он угрожающе хрустнул пальцами. — Я оценил твою силу. Ты даже ранить меня…

Моя правая рука медленно поднялась, а воздух вдоль вытянутых указательного и среднего пальцев загустел, начав искажаться. Резкий свистящий гул — и Кай вскрикнул, схватившись за левое плечо, зашипел от боли. Белая ткань под пальцами быстро окрасилась алым.

— Что ты там говорил? — решил я сыпану́ть соль на его пораненное самолюбие.

Нужно отдать должное Каю: не прибегая к кругам и вербальным формам, он просто приложил ладонь к ране, и под ней на миг забрезжил свет, запуская «Святое восстановление». Кровь исчезла, одежда стала девственно чистой, оставив только маленькую дырочку — карандаш пролезет. Меньше секунды, и она тоже исчезла.

Церковник не стал тратить время на слова, решив наказать обидчика в моём лице. Я успел сделать два шага назад, вскидывая руку одновременно с ним. Щелчок пальцев — небольшой духовный взрыв сбил противнику прицел. Золотая вспышка полоснула по глазам, лицо обдало жаром, а гудящая «Святая стрела» просвистела в ладони над моей головой.

Кай, не мешкая, принялся вписывать руны в магический круг среднего порядка, возникший перед его рукой. Последний символ встал на место, тело шатена мигнуло золотом, а его полный злобы взгляд вонзился в меня не хуже демонических когтей.

— Я просто не был готов к подлой атаке.

Мои пальцы закончили такой же ряд рун — точную копию волшбы Кая. Тело на мгновение окутало золотое свечение «Святой опеки».

Противник скривился, будто увидел грязь под ногтями.

— Думаешь, эта слабая защита поможет? — Рука Кая уже скользила вдоль границы круга, вписывая старшие руны.

— Не поможет. — Я не отставал, заклинание уже было готово.

Небрежным взмахом я отпустил со своей ладони сероватый сгусток духовной силы, источающий слабый белесый свет. В тот же миг с руки Кая вырвался гудящий шар золотого огня, размером с голову.

Лицо соперника исказилось искренним недоумением: его шар, пролетев пару метров, вдруг отклонился от траектории и устремился за моей обманкой. В пяти метрах от меня глухо рвануло. Тело качнуло ударной волной, от ноги и бока отскочило несколько золотистых головешек, падая на землю.

— Как я уже говорил: от прямого попадания не спасёт, но от косвенных — вполне. Сам видишь. — Я кивнул на тлеющие сгустки у своих ног. — Обидно, знаешь ли, вспыхивать от каждого чиха святой магии.

Ответом мне стал высший круг, в который Кай начал вписывать руны — золотистые, ровные, красивые. Оценив первые четыре руны ряда, я лишь покачал головой, вытянул руку и резко дёрнул кистью.

Кай мотнулся всем телом, зашипев от боли. От потери концентрации круг тут же схлопнулся. Церковник согнулся, схватившись за окровавленное колено, из-под ладоней ударил золотистый свет. В мгновение ока исцелив рану, Кай выпрямился и уставился на меня с неподдельным изумлением.

— Как ты смог пробить мою защиту⁈ Между нами про́пасть в силе. Ты даже поцарапать меня не должен был!

— Кай, я похож на молоденькую послушницу, которая раздвинет ноги при виде высшего магического круга? Знаешь, в чём твоя проблема? Не напрягай мозги, скажу сам. У тебя нет боевого опыта. Твоя «Опека» хороша, но бесполезна против моей «Иглы». Атаковал бы я тебя инфернальной или стихийной магией — она бы помогла…

— «Игла»? — Кай прищурился, на секунду отведя взгляд. — Не слышал. Что-то из еретических запретных искусств?

— «Игла Константина» — одно из моих авторских заклинаний. Вернее, это даже не заклинание, а магический приём. Ты ощутил на себе его самую примитивную версию. Разрушительная сила скромная, зато игнорирует большинство защит. Я к тому, что понадобится что-то посерьёзнее, чем «Опека».

— Вот как… — Кай задумчиво кивнул каким-то своим мыслям, не сводя с меня глаз. — Признаю, еретик, недооценил твою силу и изворотливость. Значит, игры кончились.

Перед ним вновь возник высший круг. Я устало вздохнул, собираясь повторить трюк, но в следующий миг моя челюсть отвисла: без жестов, без привычной скрипторики круг вдруг заполнился десятками рун. Я не успел и моргнуть, как заклинание активировалось, а Кая окутал золотой ореол святой магии.

— Быстрое сотворение магических кругов… Да ещё и высших… — едва слышно выдохнул я, мгновенно оценив ситуацию. — Силён. Нечего сказать.

— Твои ярмарочные фокусы, Константин, больше не пройдут, — Кай говорил с полной уверенностью, а его глазницы уже заливало золотом. — «Парадигма Бессмертия» нивелирует все известные магические воздействия от любых источников силы, вплоть до высшего круга. Это абсолютная магическая защита.

— Преувеличение. Её можно пробить.

Кай рассмеялся.

— Можно. Зачарованным оружием! Но мы оба знаем, что ты оружием не пользуешься. По неким соображениям.

— Вижу, ты хорошо осведомлён.

— Более чем.

Он достал из ножен короткий меч кающегося, лезвие которого тут же вспыхнуло золотым пламенем, и неспешно зашагал ко мне.