— Эта водяная крыса отличается от предыдущей, — брат Сандер приподнял одурманенную заклинанием святости ондатру за загривок: обмякшее тельце качнулось, как тряпичное. — У той хвост был широкий, а у этой сжат с боков.

— Я заметил, брат, — рассеянно подтвердил Хелиан. Его пальцы, обёрнутые золотым пламенем, провели по проступающим на мокрой шерсти зверька письменам духовной алхимии. — Отнеси тварь неразумную туда, где взял.

— Снова обманка, — буркнул Тагон, делая шаг к командиру.

И неуклюже дёрнулся, заваливаясь вправо, тут же ловко восстанавливая равновесие. Момент не укрылся от Хелиана, его взгляд метнулся к бурому пятну выше колена Тагона — именно туда угодили гвозди от ловушки Константина.

Хелиан прищурился. Его глаза поднялись выше, остановившись на лице брата: серая кожа лоснилась испариной, веки отдавали синевой, а взгляд слегка плавал, теряя фокус, как если бы сознание Тагона не поспевало за телом.

— Со мной всё в порядке, брат. Я ещё могу нести возмездие, — уверил Тагон. «Пастух» медленно кивнул, заодно вспомнив про Лура и его почерневшее запястье.

— Брат, покажи руку, — мягко попросил Хелиан, подойдя к раненому.

Лур, нехотя вынув из кармана правую руку, засучил рукав. Конечность была чёрной до локтя, как обугленная ветка. Хелиан наклонился ближе и поймал в ноздри сладковатый, приторный запах тлена.

— Пошевели пальцами, Лур. Молот удержишь?

Младший брат лишь кротко улыбнулся.

— Не удержу. Но я нашёл выход.

Он направился к Тагону, склонился к его уху и зашептал что-то быстрое и отрывистое. После решительного кивка брата по келье Лур стянул куртку, выставив в сторону покалеченную руку. Описав дугу и вспыхнув в движении золотым полумесяцем, меч Тагона отсёк конечность выше локтя, оставляя там пепельный срез.

По лицу добровольного калеки на мгновение пробежала гримаса и исчезла, смытая все той же умиротворённой улыбкой: плевал он на такие мелочи, как собственная рука. Левой он вытащил свой молот и протянул брату. Тот принял оружие, помогая Луру стянуть с плеча перевязь. Обменявшись оружием, оба подошли к Хелиану.

— Мы решили проблему, — Лур лихо крутанул чужой меч в левой руке. — Тагон хорош с любым оружием, а мне и одного клинка хватит, чтобы нести волю Его. — В доказательство он провёл лёгкую диагональ в воздухе. С острия клинка сошла гроздь золотого пламени, обращая в пепел отсечённую ранее заражённую плоть.

— Истинная услада — видеть такую волю! — Хелиан воздел руки, и его глаза вспыхнули тем самым огнём, от которого у нормального человека кровь стынет в жилах. Остальные кающиеся, кроме Лура и Тагона, забормотали молитвы, судорожно осеняя себя крестом Плачущего.

И тут со всех сторон — из черноты кустов, из сумрака меж деревьев, и даже казалось, из собственных теней преследователей — хлестнул заливистый, наглый смех. Хелиан дёрнулся всем телом, молот в его руке вспыхнул золотым пламенем. Он дико завращал головой, пытаясь выследить насмешника, но тщетно: смех словно висел в сыром болотном воздухе, отскакивая от деревьев.

— Как же смешно и одновременно мерзко смотреть на то, как подонки славят имя Его, сами извращая каждый Его завет.

Кающиеся сбились в круг, ощетинившись оружием, и водили взглядом по сторонам, ожидая нападения. Шесть лиц единым синхронным движением скривились в гримасе омерзения — в ту самую секунду, когда вдалеке ударил всплеск инфернальной силы.

Все шестеро как по команде устремились к источнику ненавистной ереси; именно там по расчётам Хелиана находилась восточная заклинка, поддерживающая границу вражеского контура, сузившегося ныне до треугольника.

Они выскочили на край топкого берега. Болото здесь меняло характер: вода стояла выше, чернее. В центре небольшого озерца, посреди растопленного льда, пылало огненное начертание «очага», а в двадцати метрах, на кривой рогатине, поблёскивал духовный камень заклинки. Хелиан, не раздумывая, швырнул в него гудящую стрелу золотого огня. Все замерли, ожидая ловушки, взрыва, чего угодно. Ничего. Камень сгорел моментально, а вместе с ним ослабло давление ненавистного магического контура.

На лицах кающихся мелькнуло скупое торжество, и Хелиан поспешно сунул руку в карман, вытаскивая ремешок от сандалии Константина. Но едва он сомкнул ладони для волшбы, как вода у самых его ног рванула вверх чёрным гейзером.

На ходу срывая с плеча молот, Хелиан отпрыгнул. Из водяной взвеси перед ним появился Константин — по пояс в грязи; в его сжатом кулаке болтался тот самый ремешок. Он криво ухмыльнулся, дразняще тряхнул зажатой добычей прямо перед лицом Хелиана, и нырнул обратно, снова растворяясь в чёрной воде.

Четыре «Святых копья» мигом врезались туда, где исчез враг. Вода вздыбилась, закипела и выплюнула в небо столб густого пара. А секунд через десять над озерцом повисло молочное марево — просто вода с паром не поделили тепло. Туманище поползло на берег, накрывая кающихся, воду, небо, опуская на всё вокруг белесую пелену. Монахи замерли, вцепившись в оружие; они ворочали головами, ловили ушами каждый шорох, каждый бульк и плеск.

— Опустите оружие, — после долгого ожидания наконец скомандовал Хелиан, и его собственный молот тяжело упёрся в грунт. — Еретик искусен в коварстве своём. Он просчитал, что мы хотим лишить его превосходства, лишив его и нас. Контура нет, но нет и якоря для поиска. Теперь мы слепы, а наша миссия усложнилась.

Кающиеся привычно сложили руки для молитвы, что и стало их фатальной ошибкой. В этот миг между ними материализовалась дымная тень. Мелькнул росчерк «Огненной косы» — и Тагон был рассечён пополам в поясе, после чего когтистая пятерня, объятая инфернальным пламенем, впилась в его бритую голову и потащила за собой.

Рефлексы сработали быстрее мысли: Хелиан, Лур и Кай одновременно выкрикнули «Очищение скверны». Три вспышки золотого пламени слились в один ослепительный взрыв, выжегший все деревья и кустарники в радиусе полсотни метров. Взметнувшись вверх, хлопья пепла осели тёплым сизым снегом на плечи неподвижных фигур, объятых свечением защитных аур.

— Теперь вас пятеро, — послышался насмешливый голос из ниоткуда. — Жаль, вы не люди. Люди бы уже сломались.

— Верни тело брата для погребения, еретик! — взревел Хелиан, бросая взгляд на дымящуюся нижнюю половину Тагона, которую их же заклятье обратило в пепел.

Ответом стала тишина.

После затянувшейся на несколько минут паузы, Хелиан отправил молот в перевязь за спиной, направившись к Каю. Подойдя к младшему брату, Хелиан возложил руку на его плечо.

— Хорошо сработал. Из нас троих, тебе удалось его зацепить. Твои руки направляет сам Отец. — Похвала в силу случившегося звучала мрачно. — Хоть ты не из моего корпуса, грешник Кай, и только встал на путь исправления, но уже показал себя истинным воином Его. Твои навыки, твоя сноровка…

Короткий меч Кая вонзился Хелиану под подбородок. Второй клинок в следующее мгновение ударил в живот, глубоко пробив плоть и с хрустом перерубив древко молота. Жёсткая подсечка выбила ноги из-под командира, и тот рухнул на спину, не успев вздохнуть. Без промедлений тяжёлая подошва ботинок впечатала его голову в раскисшую землю.

Пальцы Кая коснулись груди упавшего «пастуха» в тот миг, когда Хелиан попытался собрать магию. Золотое свечение лишь дрогнуло, обрываемое чавкающим звуком разрываемой изнутри грудной клетки. Кай саркастически ухмыльнулся, наблюдая, как его поверженный соперник неуклюже пытается подняться: модифицированная душа ещё цеплялась за пришедшую в негодность физическую оболочку.

Он сделал шаг, без усилия вырвал клинки из тела. Те вспыхнули тем самым золотым пламенем, что минуту назад было оружием Хелиана. Один взмах — и огненная волна поглотила плоть и душу «пастуха», оставив лишь горсть пепла на чёрной земле.

— Все мозги вынес своими душными речами, выродок, — сплюнул Кай прямо на то место, где секунду назад корчился его противник. Он медленно обвёл взглядом ощетинившихся оружием братьев, тихо хмыкнув, после чего скомандовал:

— Оружие — вниз. На колени, ублюдки.

Кающиеся дрогнули. По непонятной для них причине руки их послушно опускались вниз, будто перед ними стоял не такой же грешник, как они сами, а представитель высшего духовенства. Лур пытался что-то выговорить, но челюсти свело судорогой, а губы лишь беззвучно задрожали. Он рухнул на колени вместе с остальными и со второй попытки выдавил через сжатые зубы:

— Брат Кай… З-зачем?

— Хм. Сопротивляешься моей воле. Похвально, — голос Кая звучал почти ласково. — Но бесполезно.

На его груди проступила сложная, многослойная печать — узор из переплетённых рун и линий, похожий на карту безумного города. Разрастаясь, она образовала перед кающимся магический круг почти двух метров в диаметре, густо испещрённый формулами духовной алхимии.

Шепча тихий речитатив, Кай стал вписывать отточенными движениями в запирающую печать ключ. Это продолжалось несколько минут. Перед последней высшей руной Кай сделал паузу, едва заметно усмехнувшись, заканчивая плавным движением формулу. По высшим рунам поползли трещины. Раздался глухой удар, будто хлопнула дверь в пустом соборе. Стоявшие на коленях монахи разлетелись в стороны, ослеплённые яркой вспышкой магии мощнейшего святого источника.

— Как же приятно чувствовать себя полноценным, — выдохнул Кай, и святое пламя высвобожденной из заточения силы лилось из него, как вода из переполненного кувшина, окутывая фигуру сияющим ореолом. — Что ж, остался последний штрих, но пока…

Он повернулся к оставшимся троим, что сидели на земле, потирая ослеплённые глаза и бестолково шаря вокруг в поисках упущенного оружия.

— Эй, выродки! Чего расселись? Пока я ритуалом занят, сходите на охоту, поймайте что-нибудь съедобное. Только, боже упаси, не водяную крысу. Исполнять.

Арс Ноторис. Главный храм Плачущего Бога. Приёмная Первого кардинала.

Зориан сидел в угрюмом молчании, переваривая слова двенадцатого кардинала, Фиониса. Тот в образе вихрастого паренька в белоснежной ризе, напротив, щерился беззаботной улыбкой, помахивая босой ногой; сандалия еле держалась на большом пальце, готовая соскользнуть.

— Почему со мной не посоветовался? — звякнул голосом Зориан. — О чём ты вообще думал, Фионис?

— Всё как-то само получилось, — пожал плечами «юный» гений светлой ритуалистики. — Инициатива, понимаешь? Хотелось быть уверенным в успехе миссии по устранению Константина. Первый… ты сердишься?

— Сержусь⁈ — Зориан рванулся с места так резко, что тяжёлое кресло откатилось со скрипом. — Да я в ярости! Я тебе строжайше запрещал отправлять новую версию кающихся! А ты являешься и радостно сообщаешь, что под видом одного из них забросил в Арс Паулус «кого-то посильнее»? Ты понимаешь, что поднёс Марбасу все наши секреты на золотом блюде? Теперь демоны знают о нашем козыре! Он уже наверняка разобрал душу Хелиана на части и придумывает контрмеры!

— Зориан, старина, не кипятись, — Фионис сделал взрослое усталое лицо, и этот взгляд старца на его детском лице выглядел жутковато. — Или тебя, как и всех, сбивает с толку моя внешность? Напомнить, что я младше тебя всего на полвека? Перед содеянным все риски были просчитаны. Ты мыслишь правильно, но не видишь нюансов.

— Нюансы? — Зориан остановился напротив него, костяшки пальцев побелели, впиваясь в край стола. — Ты отдал врагу секрет нашего стратегического превосходства. Вот мой главный «нюанс»!

— Зориан, друг, неужели ты думаешь, что какой-то звероподобный травник-шаман способен постичь хотя бы крупицу моего искусства? Константин — да, возможно. Но сам понимаешь… — Фионис откровенно брезгливо сморщился, словно вспомнив запах Моракса. — Демоны до сих пор не могут взломать защиту от контролирующих заклинаний обычного кающегося. Да и когда им? Мы же всё видели: Марбас извлёк души, падальщик Раум забрал аппликаторы для доставки. Без единой осечки. Никто не ссыпался у нас в ногах перьями, нарушив контракт. Напомнить?

— Да они твоего Хелиана перед отправкой как лягушку выпотрошили! — Зориан ударил кулаком по спинке кресла. — Демоны коварны! Это аксиома, Фионис! Такая же незыблемая, как заветы Его!

— Я знаю, Первый, — всплеснул руками двенадцатый, в очередной раз поражаясь упёртости своего соратника и друга. — Но что тебе этот Хелиан? Он как раз совсем-совсем обычный кающийся, просто на ступень выше, не более. И я не нарушил твой запрет: «новых» кающихся не посылал. Десять грешников из нового посева даже близко не стоят с тем, кого глупые демоны сами протащили в мир безбожников. Он — не кающийся.

— Ты положил на алтарь нечестивцев праведную душу? — Глаза Зориана вспыхнули холодным золотым огнём. — Ты спятил, двенадцатый? Это уже ересь!

— Не кричи. Его никто не принуждал, — голос Фиониса наконец потерял всю свою игривость. — Он сам вызвался. Я отговаривал, но у молодых горячая голова… а доводы у него были железные. Мы заложили ложные воспоминания, запечатали душу, сокрыли суть от демонов, помолились — и он отправился на заклание под видом обычного грешника.

— Кто отправился? — прошептал Зориан, и его старческое лицо стало пепельно-серым.

— Э-э… Друг, вот сейчас, — Фионис сглотнул, — твой гнев будет… совершенно оправдан.

С этими словами он дёрнулся, отпрянув на шаг, и ухватился за спинку кресла, готовый в любой миг нырнуть за этот деревянный бастион.

— Кого ты послал, двенадцатый?

— М-гм… Помни, мы оба перерождались шестнадцать раз. И мы друзья.

— Кардинал Фионис! — рёв Зориана сотряс воздух, из его фигуры вырвались языки белого пламени, и под ногами затрещал и поплыл мрамор. — Отвечай!

— Кая, — выдавил Фионис, уже отпрыгивая за кресло и готовый применить подготовленное защитное заклинание высшего уровня посвящённости. Он знал, на что способен разъярённый Зориан.

Но испепеляющего удара не последовало.

Первый кардинал застыл соляным столбом на десяток секунд, после чего источаемое им слепящее святое пламя погасло, лицо осунулось, а старик медленно спланировал в кресло, опустив голову.

— Что же ты наделал, безумец…

Зориан упёрся локтем в стол и укрыл лицо ладонью, будто пытаясь спрятаться от реальности.

— Успокойся, Первый. Будь на моём месте истеричка Крата или Глен с его вывертами, я бы тоже за голову схватился. Но мной двигало не безумие.

— Очередной эксперимент? — голос Зориана прозвучал глухо из-под ладони.

— Друг, тяжёлые времена требуют нестандартных решений.

Брянское княжество. Передовой штаб экзорцистов при с. Монастырском.

Голос прозвучал не громче шёпота, но все услышали: Злата вздрогнула, Артур едва не обжёгся чаем, а Молотов выронил карту, которую изучал.

— Друзья… Меня кто-нибудь слышит?

Он был повсюду и нигде: эхо, ползущее по стенам. Но голос они узнали мгновенно — Константин.

— Костя⁈ Слышим! Где ты⁈ — рявкнул Молотов, снося на ходу табурет.

— Силы на исходе… Ранен серьёзно, истекаю кровью. Если слышите — помогите. Болота… Первый съезд с трассы на Песочную. Поспешите, долго не протяну…

Не прошло и пары минут, как вся команда новоиспечённых инквизиторов сидела в «Урале». Двигатель взревел, колёса взметнули снежную кашу, и грузовик рванул с плаца, исчезая в серой дымке утра.

На коньке крыши штаба, неподвижный, как геральдическая птица, сидел ворон. Раум наблюдал, как «Урал» скрывается за поворотом. Клюв приоткрылся в беззвучной, хищной усмешке.

— Как рванули-то! Теперь дело за тобой, Миша…

Педаль газа уже упиралась в пол, но Юрий давил, будто пытался продавить металл. Наконец, через семь минут показался нужный съезд и «Урал» свернул с асфальта на грунтовку, ведущую к деревне Верещанка.

Дорога была накатана, можно было бы прибавить, но прямо перед ними, перегородив путь, нарисовался застрявший внедорожник. Трое мужчин в дорогих охотничьих костюмах упирались в корпус, безуспешно пытаясь вытолкнуть машину.

— Этого только не хватало, — недовольно засопел Артур, но тут же оживился. — Юрец, справа объедем, но сначала спросим, не видели ли Костю.

— Дельно, — буркнул Молотов, пытаясь разглядеть заляпанный грязью номер. — Охотники. И, судя по всему, не бедные.

— Более чем, — свистнул Боров, вглядываясь в мощные обводы джипа. — Я подобные только в журналах видел. Что за идиот гоняет такую конфетку по ухабам?

Навстречу им, приветливо помахивая рукой, шёл худощавый пожилой мужчина с седоватыми, зализанными назад волосами. Боровиков уже открывал дверь, но его опередили.

— Доброго дня, служивые! — мужчина сдержанно улыбнулся. — Не подсобите в час нужды? В деревню очень спешим, да в колею сели. Дёрнете? Отблагодарим, даже не думайте. Трос есть. На вашем богатыре — дело пяти минут.

— Мужик, нет у нас этих минут! — отрезал Боровиков, спрыгивая на снег. — Наш товарищ здесь раненый остался. Немного ниже тебя, брюнет, в серой куртке и…

— Так он у меня на заднем сиденье! — хрипло перебил седоволосый, наблюдая, как лица собеседников застывают в немом шоке. — Замёрзшего подобрали, везли в верещанский лазарет, да вот…

Трое экзорцистов высыпали из кабины. Боров кинулся к будке, чтобы высадить остальных, но не успел — дверь уже распахнулась. Мара, проигнорировав ступеньки, спрыгнула первой, с сумкой с красным крестом наготове. За ней — Злата и Молчун.

— Не будем медлить! — скомандовала Мария, делая шаг к внедорожнику, и вдруг замерла, столкнувшись взглядом с седоволосым. Тот вертел в тонких пальцах небольшой чёрный кожаный мешочек, испещрённый мелкими, резными символами.

— Даже проще, чем я думал, — без тени триумфа произнёс Суровцев и разжал пальцы.

Амулет с демоническими рунами упал в снег и в тот же миг всё вокруг потонуло в густом сером дыму, а бывшие «охотники» один за другим беззвучно осели на землю, теряя сознание…