Я чувствовала, как холодная вода затягивает всё глубже, накрывает по самую макушку. Запиналась на каменистом дне, подскальзывалась под водой, пыталась задрать голову и интинктивно вдохнуть, но захлебывалась, легкие обжигало. Изо всех сил я пыталась не смотреть сквозь толщу воды на светящийся над ней шар, что тянул и тянул.

Вдруг крепкие руки обхватили меня поперек талии и потянули вверх. Меня рывком выдернули из глубины, и я закашлялась, судорожно хватая воздух, уткнулась лицом в чью-то мокрую рубашку. Открыв глаза единственное, что я смогла разглядеть - это белые как снег волосы. Адам!

— Не смотри туда, не смотри на эту чертову сферу, — его голос прозвучал жестко, и он тут же прижал мою голову к своему плечу, не давая оглянуться, хотя меня так страшно тянуло посмотреть. Но я зажмурилась, что есть силы, и сжала ладони на мокрой ткани его рубашки. Будто рядом с ним сопротивляться стало легче.

Я зашла не слишком глубоко и он отходил по дну спиной вперед, лицом к сфере, немного гребя свободной рукой. Ректор был куда выше и мои ноги просто болтались в воде. Другой рукой он крепко прижимал меня к себе. Моё тело сходило с ума - внешне меня морозило, я находилась в ледяном озере, а внутренне всё горело от ощущений исходящих от этого светящегося шара за спиной, от его магии.

Но ректор вдруг остановился, его горячее дыхание коснулось щеки:

— Сейчас станет хуже, тебе придется потерпеть.

Прежде всего по воде пронеслась невероятной мощи волна тьмы, выбросив, или хотя бы подкинув ближе к берегу всех, кто зашел в эту ледяную воду.

Я инстинктивно прижалась к ректору ещё сильнее, но потом поняла, что он имел ввиду. Его начала переполнять магия, словно он использовал какой-то бездонный источник и он накладывался на мои ощущения с удвоенной тяжестью. Но только отстраниться я не могла. Обнимая ректора за плечи, я чувствовала как ровно, но тяжело он дышит, как исходит от него эта невероятная сила.

Не открывая глаз, я ощутила как поднимается над озером его тьма. Как поглощает она этот смертоносный свет. Сквозь тонкий слой мокрой одежды, я чувствовала как сильно бьется сердце Адама фон Кирса, как он задерживает дыхание и тьма повинуется ему.

Его сила обрушилась на шар, разрушая, поглощая. Вся моя суть откликалась на это, на каждый удар тьмы, каждую волну магии. Всё, что я чувствовала в светящейся сфере перетекало к ректору. Он будто пожирал эту магию часть за частью, тьма пожирала. Я совсем потеряла силы, больше не могла терпеть, всё больше просто повисая в его объятиях.

Свет над озером померк. А мой мир сжался до ощущений сильных рук, и биения сердца в крепкой мужской груди, к которой меня всё ещё прижимали. Ректор будто дышал за нас обоих, а меня не было тут вовсе. Ощущения от магии исходящей от него забивали мой разум.

Легкий ветер принес озноб, когда фон Кирс вынес меня берег. Он усадил меня под дерево и тут же укрыл тем же самым пледом, на котором мы вот только что сидели с ребятами. Меня колотило, но я даже соображать не могла. Виски и голову так сильно давило.

На миг наши взгляды встретились - его глаза темные, почти черные, словно вбирали в себя свет. И видела я только их, будто вместо светящегося шара - теперь меня заставляли смотреть на эти черные потусторонние глаза. Но они плыли перед моим взором, я не могла разглядеть лучше, и если бы он не удерживал меня за плечи - я завалилась бы набок.

— Погоди, — глухо произнес ректор.

Вначале мне показалось, что он зачем-то надевает часы. Но только когда он застегнул кожаный ремешок на собственном широком запястье, у меня в голове прояснилось. Блокирующий браслет. Тьма сошла с серо-голубых глаз ректора, когда он вновь взглянул на меня.

— Легче стало?

Я кивнула, ощущая, как и правда схлынула эта поглощающая меня волна непомерной магической силы. И теперь я смотрела на него, в силах сфокусировать взгляд. Но я глазах будто был песок, слизистую жгло от того, что я долго смотрела на яркую сферу. Светлые волосы упали на лицо фон Кирсу, и с них капала вода. Белая рубашка прилипла к телу, под тонкой тканью проступали очертания точеных мышц. Он дышал тяжело, будто невероятно устал, но изо всех сил скрывал эту усталость.

Он надел блокирующий браслет, чтобы мне стало легче? Спросить не было сил. Адам одним движением натянул плед мне на голову. Строгость и сдержанность остались с ним. Его взгляд последний раз скользнул по мне, прежде чем он поднялся, чтобы отдать распоряжения и помочь остальным выбраться на берег

И только тогда я осознала, сколько же людей на берегу сейчас. А до этого мой мирок сузился до меня и ректора фон Кирса. В этот миг я поймала себя на том, что не хочу, чтобы он отпускал меня сейчас. Не хочу, чтобы уходил.

Кругом были люди в черных одеждах со значками Тайной канцелярии, некоторые из них скрывали лица за черными масками. Они помогали преподавателям и кураторам. Поддерживали ослабших и замерших студентов. Кто-то шел сам - не успев забраться в воду слишком далеко. Рядом на четвереньки упал промокший до нитки Леопольд, пытаясь отдышаться. Он взглянул на меня покрасневшими глазами, но между нами тут же встал человек в черном и я поняла, что меня сейчас охраняют аж трое, что меня отрезали от остальных. Студенты помогают друг другу, а я сижу в стороне и дрожу от холода в одиночестве. Леопольд, сразу всё поняв, не делал попыток подойти или заговорить со мной.

На меня вдруг налетела Глория - её, видимо, уже знали и не останавливали. Она сразу начала причитать, а я не могла ответить.

— Глаза мне покажи, подними голову, — она жестко ухватила меня за подбородок. — Красные. Видишь меня четко или плывет?

— Немного мутно… — выдавила я.

— Закрой глаза, — приказала Глория и накрыла мои веки своей ладонью.

Я ощутила мягкое действие её целительской магии. Огонь, это была магия через стихию огня, теплая и осторожаня. Сквозь темноту до меня донеслись тихие слова ректора фон Кирса:

— Это сфера Айфмана. Немедленно выяснить как она сюда попала.

— Это оружие федерации, — проговорил другой мужской голос.

Другой голос ответил, чуть громче:

— Федерация слишком наивна, если думает, что нас этим напугает…

— Это провокация, это не они, — отрезал Адам фок Кирс.

Глория как бы невзначай громко прочистила горло, видимо, понимая, что я тоже слышу, а мне вроде как не положено слушать об их планах. Судя по шагам, говорящие и правда отошли.

— Сфера… — проговорила я.

— Да. Запрещенное у нас оружие. Артефакт наполненный стихией света и ментальными заклинаниями магов-созидателей через эту же стихию, — пояснила Глория. — Заманивает людей, ломает волю. Если подходят достаточно близко - взрывается. Если нет - ослепляет безвозвратно. А с озером… сколько же студентов и кураторов могло утонуть, если бы ректор не успел вовремя. У кого родители служили в королевской гвардии - те знают, что видели сегодня. Мало кто может сопротивляться этой сфере.

Затем она приказала открыть глаза и вновь на нее посмотреть. Теперь я видела её уже куда четче. Глория важно кивнула, а потом поднялась.

Я окликнула её:

— Пожалуйста, скажите, что никто не утонул.

— Вроде никто, — отозвалась она оглядывая толпу. — Анита тоже цела. Сиди здесь, я обойду всех, прослежу за своими целителям. Никому пока нельзя уходить - должны всех пересчитать.

В итоге я так и сидела в окружении мрачной охраны. Глория напоследок разогрела мой плед своей магией и я смогла немного согреться. Смотрела как другим выдают полотенца и одеяла, как мельтешат фигуры в черном возле водной глади. Нашла опять глазами Леопольда, он устало мне подмигнул, на улыбку его не хватило. Элайза с синими губами дрожала рядом с ним под большим полотенцем.

Я видела, как мокрая насквозь Анита, склонив голову что-то говорит ректору, который вместо того, чтобы слушать её, сует ей в руки полотенце и строгим жестом велит сесть. А ректор, казалось, следил за всем вокруг сразу.

Каким-то шестым чувством он понял, что я смотрю на него, и обернулся. Наши глаза опять встретились, я уловила в его взгляде что-то ещё. Это был не тот строгий взгляд, каким меня обычно награждали.

В комнату я, кажется, дошла сама. А дальше провал от усталости. Но помнила, что остаток ночи меня опять отпаивали той странной водой. И помнила спокойный, снисходительный голос Глории:

— Он не придет, девочка. Здесь только я.

А я что… звала его?