Ректор вернулся в гостиную через два часа, как и обещал. Его внешний вид изменился лишь чуть-чуть — свежая рубашка и другой строгий костюм, но тень усталости не исчезла. Он остановился в дверях, на мгновение задержавшись взглядом на мне и я решилась спросить:

— Вам удалось отдохнуть?

Он посмотрел на меня, приподняв бровь, а затем ответил:

— Достаточно, чтобы соображать.

Ррайз тем временем перебрался на роскошный диван в гостиной. Ректор холодно обратился к нему:

— Ты остаешься здесь.

— Кар... — хотел было возразить фамильяр, но фон Кирс взмахнул рукой и направился к выходу.

— Я не прошу, я приказываю, ты достаточно натворил, — отрезал он, не оглядываясь. — Аннабель, идем. Возьмите плащ, ночи холодные.

Мы вышли на улицу, и я едва поспевала за его широкими шагами. Черная мерцающая магией машина уже ждала нас на подъездной дорожке. Вот только водитель был другой и он первым же делом открыл мне дверь. Ректор сел с другой стороны.

По какой-то причине у меня начала болеть голова и я не знала от волнения это или из-за чего-то другого.

— Куда мы направляемся? — осторожно спросила я, неуверенно пряча руки под плащом.

— На окраину, — холодно ответил ректор, немного помедлив. — Этот человек изучал то, что мало кто решался изучать… и, возможно, он сможет помочь с пониманием вашей силы. Воздух он тоже изучал.

Дом, к которому мы прибыли, стоял в отдалении от города. С виду старый, облупленный, он выглядел так, будто готов был рассыпаться на куски. Я видела сквозь штукатурку деревянные перекрытия. Свет внутри не горел. Но мы обошли дом, ректора интересовал подвал.

Мы спустились по узкой лестнице в полутьму, пропитанную запахом пыли и влажной земли. В этом подвале было что-то тревожное: едва заметные светящиеся артефакты висели на стенах, странные механизмы с мерцающими элементами стояли у входа, и воздух былнастолько насыщен магией, что становилось тяжело дышать.

Ректор заметил, что я то тереблю ворот рубашки, то браслеты на запястьях.

— Это надо перетерпеть, вам ещё ни раз за свою жизнь придется столкнуться с такими местами, — его голос эхом разносился всюду.

Ощущение странного магического напряжения не отпускало. Будто нечто давило на всё тело разом. Неужели это и есть давление магического источника столицы? А я ведь в браслетах... значит тут оно ещё сильнее?

— Что… что это за место? — прошептала я, стараясь не показывать, насколько мне не по себе.

— Ученый, к которому мы пришли, работает с магией на уровне, который способен повлиять на окружающую среду, — равнодушно ответил ректор. — Сюда.

Когда мы дошли до конца, перед нами открылась огромная лаборатория: столы, заваленные множеством странных инструментов и книг, полки с колбами и склянками, в которых поблескивали огоньки всех цветов радуги.Освещение тут давали странные светящиеся трубы, что шли по темным каменным стенам. Где-то что-то кипело, тут всюду было движение и звуки. Весь этот хаос контролировался одним человеком, сидевшим за столом в центре комнаты.

— Фон Кирс, — протянул ученый, не поднимая головы от своей работы - он что-то безотрывно писал. — Как же давно мы не виделись. Рад, что вы живы. Или не очень рад, как знать. И кого это вы привели с собой?

— Моя ученица, — последовал сухой ответ.

Учёный медленно поднял глаза, и на его лице расцвела кривая ухмылка. У него были короткие седые волосы и истощенное морщинистое лицо. Он уставился на меня красными воспаленными глазами.

— О! А долго ей осталось, с воздухом то? — он указал на меня пальцем с длинным ногтем и мне стало противно. Как он узнал, что у меня стихия воздуха, лишь взглянув?

— Долго, — отчеканил ректор. — И ей нужно помочь. Я знаю, что ты это уже делал для Федерации Босэй.

Я задержала дыхание при упоминании вражеской страны.

— Так вы же, — сощурился ученый, — и сами можете ей помочь.

— Не этим способом, — отрезал фон Кирс.

Я удивленно уставилась на него, но ректор продолжал, не удостоив меня объяснениями.

— Найди что-то только для неё. Моя ученица при этом должна выжить.

Вот теперь я посмотрела на него уже испуганно.

Ученый начал выкладывать перед ректором жуткие инструменты и свои записки, предлагал эксперименты, которые мне казались не просто опасными, а пугающими. Один из них, например, предполагал погружение меня в вакуум. Я почувствовала, как напряглась при этой мысли, и посмотрела на ректора.

— Исключено, — отрезал Адам фон Кирс, даже не посмотрев на его бумаги. — Моя ученица не будет подвергаться такому риску.

Ученый с притворным сожалением вздохнул, но тут же подался вперед, предлагая другое:

— Тогда, возможно, мы попробуем запустить магию воздуха через сосуд с особой жидкостью, которая усиливает её воздействие? Это даст возможность понять, как поток ведет себя в нестабильных условиях…

— Это опасно для ученицы, — холодно заметил ректор. — Хватит юлить. Если нет нормальных идей, тогда дай ей зеркало. Я уверен, что ты его ещё не уничтожил.

— Может лучше просто отдать мне её на вскрытие? Это полезней для науки!И по правде говоря, для Федерации я проворачивал это со стихией воды. С воздухом ни разу, — ученый гаденько рассмеялся уставившись на меня безумным взглядом, я тут же спряталась за спиной ректора. — Ах, ну же, фон Кирс, неужели я вас не могу уговорить на что-то более рискованное? Таких как она один на миллион.

— Она нужна мне живой, — это было сказано так, будто ректор говорил о питомце, а не о человеке. Мне не понравился этот тон, но… может показалось из-за нервов?

— Приберечь решил, да? Живой нужна, а для зеркала её не жалко? — ученый улыбался.

Он долго возился с каким-то странным механизмом в дальнем углу подвала, и я только удивленно наблюдала, пока ученый не выкатил передо мной высокое, черное зеркало в массивной стальной раме. Оно словно поглощало свет и ничего не отражало, и вокруг него было какое-то удушающее мрачное напряжение. Зеркало будто дышало. Я отшатнулась, но ректор удержал меня на месте.

Его пальцы сцепились на моем запястьи и он потянул меня за собой.

— Всё будет хорошо, Аннабель. Клянусь вам, — произнес фон Кирс, неумолимо притягивая меня к этому черному провалу в раме. — Оно поможет вам найти баланс или хотя бы попробовать найти. Я буду рядом.

С этими словами он ловко расстегнул ремешок, сдернул с запястья браслет и сунул мою руку к зеркалу, которая тут же провалилась в чистую тьму. И я вместе с ней.