Ректор ещё долго гонял меня, заставляя формировать шары, стягивать возникающие вновь и вновь вихри воздуха, подталкивая меня магией тьмы. Браслет на этот раз он снимал сам.

У фон Кирса была удивительная способность игнорировать вопросы. Особенно о деталях моего наказания.

Мне опять завязывали глаза и я опять пыталась делать шар воздуха, пытаясь управлять им с помощью стихии огня. Только теперь ректор стоял совсем близко, чтобы успеть оборвать мою магию до того, как я обожгусь. И несколько раз ему пришлось это сделать, потому что самостоятельно у меня не выходило. Огонь дергался, воздух усиленно вымещал его, делая обе стихии неподконтрольными.

Мышцы от утренней тренировки болели, тело требовало отдыха, а ректор за вечер загонял меня вусмерть. Однако я молчала и выполняла всё, что мне говорили. Меня, надо сказать, мучали до самого ужина, на который я тащилась уже совсем без сил.

Но зато ужин приятно меня удивил. Мы с Анитой пошли в столовую студентов. И на раздаче я не сдержала смех - там стоял Леопольд в сеточке для волос и накладывал всем гарниры. Он лениво орудовал лопаткой, явно недовольный своим местом отработки.

— Буду звать тебя позывной “Сеточка”, — сощурилась я.

— У тебя не выходит остроумно шутить, Корица. Оставь это дело взрослым, — холодно парировал он.

— Позывной “Сеточка", мне вон тех макарон, пожалуйста, и вон ту отбивную с морковкой, — едва сдерживая улыбку фыркнула я.

На самом деле я была страшно голодна. Потому что день сегодня был предельно нервный и организм очень хотел всё это дело заесть. Плюс магия отбирала просто огромное количество энергии, которая теперь требовала восполнения. Ещё мне казалось, что моральные силы хорошенько так отбирал у меня Адам фон Кирс одним своим только присутствием. Особенно если стоял достаточно близко и я ловила на себе его пристальный взгляд.

Глории рядом не было, поэтому яблочный пирог, для поддержания морального духа, очень быстро оказался на моем подносе. Вот только… он был совсем не таким, как пекли мы. Слишком много сахара, яблоки совсем не те, кислинки в них было мало, да и корицы не было. Стало немного грустно. А после упоминания родителей, которых я не видела и не слышала уже пару дней… я совсем погрузилась в уныние.

— Анита, — позвала я куратора, которая ела рядом. — А мне можно как-то, ну хоть как-то связаться с родными?

— С ними связались, они в курсе, что у тебя всё хорошо, — отрезала Анита.

— Я бы хотела поговорить с ними сама.

— Прости, запрещено, — куратор мотнула головой.

Осталось только грустно жевать слишком сладкий пирог.

А вечером я разложила волшебный лист на столе и осторожно проведя по гладкой белой поверхности, призвала своё расписание. Оно вспыхнуло приятным голубым светом на бумаге. Следующие пару дней уроков с ректором не было, но вот дальше аж три дня были заняты “внеклассной магической практикой”.

Наказание будет длиться аж три дня?! Уроки с ним и так были сложными, а теперь ещё и это. Я не выживу с ним так долго…

Спать я ложилась в смешанных чувствах.

Время до часа икс пролетело быстро. По утрам мы занимались на износ физической подготовкой. И это были не только препятствия, но и бег до изнеможения, отжимания, в которых у меня не выдерживали руки, подтягивания, которые я вообще не понимала как делать и даже чуток не могла поднять себя на турнике.

— Шевелись, Флёри! — кричал мне в спину преподаватель. — Это всего-лишь два километра, а ты плетешься последней! Давай! Не сдавайся! Или ты не студент Растара!

У меня горели легкие и эта два километра казались пыткой. Хотя другие студенты пробежали их почти играючи.

— Чем здоровее тело, тем легче контроль над магией, Флёри!

Вот только тело после финиша могло лишь лежать на траве и даже не пыталось подняться.

Лекции давались мне куда проще, а вместо уроков с ректором меня распределили и на другие занятия с факультетом. Мы изучали смежные типы магии - Творцов и Созидателей. Важно было знать и это. Я старалась внимательно слушать, хотя первые лекции после утренней физнагрузки порой пропускала мимо ушей от усталости. Леопольд старательно обходил меня стороной. Другие студенты напрочь игнорировали, как будто их кто-то проинструктировал на мой счет. Правда... от этого я чувствовала себя страшно одинокой. Изгоем.

Вечера в одиночестве в своей комнате были сложными. Потому как именно к вечеру сильнее всего хотелось расстегнуть ремешки на браслетах. Порой приходилось по-настоящему бороться с собой, но каждый раз в эти моменты кольцо на пальце нагревалось, как напоминание, что я всегда под наблюдением. И именно это меня останавливало. Вот только… почему он не остановился меня тогда, на тренировочной площадке. Дал мне нарушить запрет.

И вот, когда настал день “расплаты”, меня разбудили ни свет ни заря.

Анита помогла собрать в небольшую сумку мои скудные пожитки и проводила на площадку, где нас уже ждал большой красивый дирижабль, с комфортабельной кабиной.

Куда же, интересно, мы направляемся? И что меня ждет в эти три дня?