Я вздрогнула от неожиданности, мой ветер резко изменил направление, стал холодным и колючим. Запаниковав, я смахнула с глаз черную повязку.

Ректор тут же оказался передо мной, закрывая обзор своим силуэтом, как гора. Он скрестил руки на груди, глядя на меня холодным взглядом. Но я видела, что там кто-то стоит за его спиной, только он не давал мне увидеть кто.

— Что бы ни происходило вокруг, — проговорил он сурово, — вы не должны отвлекаться. Себе же хуже делаете.

— Но я... я слышала что-то, — пробормотала я, стараясь выглянуть из-за его плеча. — Такой жуткий голос!

Адам фон Кирс вздохнул с лёгкой досадой и приподнял бровь. Его белые волосы развевал мой ветер, который я вообще никак не могла контролировать. Наклонившись чуть ближе он спросил:

— Я здесь. Что с вами может случиться?

И я вдруг поняла, что мне нечего ответить на это.

За спиной ректора внезапно мелькнул черный силуэт. А потом я увидела, как по мраморным перилам, что ограждали площадку от горного обрыва, важно прошелся… огромный ворон с человеческий рост. Он выглядел так, будто птицу скрестили с человеком. Вертел иссиня черной головой, горбился, и смотрел на меня с не меньшим любопытством, чем я на него.

Его тело покрывали блестящие чёрные перья, через плечо висела коричневая кожаная сумка с многочисленными ремешками, которые он нервно теребил когтистыми пальцами. За спиной ворона чуть подрагивали огромные крылья, от которых шел легкий черный дымок.

Он раскрыл черный, словно из обсидиана, клюв и я услышала опять это странное:

— Ррайз!

— Повязку наденьте обратно, госпожа Флёри, — велел ректор холодно.

— Это… — я раскрыла рот от удивления.

— Это мой фамильяр, он вам ещё надоест. К упражнению вернитесь.

Ворон опять раскрыл клюв и явно посмотрел прямо на меня.

— Веретер… — прокаркал он и посечал клюв, будто смутившись.

Ректор прикрыл глаза и тяжело вздохнул, а затем, посмотрев на фамильяра, вдруг подбодрил его спокойно:

— Ну, у тебя получится.

— Вертер!.. — ворон затопал когтистыми лапами по перилам, будто раздражаясь от собственной неспособности произнести что-то ведомое лишь ему одному. — Вер…

— Ветер? — уточнил ректор.

Ворон радостно закивал, а потом уставился на меня.

— Ласков!

— Ветер ласков? — равнодушно отозвался фон Кирс. — И что ты ей этим хотел сказать?

Ворон склонил голову набок и взмахнул крыльями. Мол дальше сами догадайтесь. Ректор, опять вздохнув, обернулся ко мне.

— У него проблемы с произношением. Ментальная связь с людьми ему недоступна, приходится учиться использовать голосовые связки, — зачем-то пояснил он, но мне было жутко интересно и я с любопытством слушала. Правда меня быстро вернули опять на землю: — Я сказал надеть повязку и продолжать.

Он взмахнул рукой отгоняя тьмой надоедливый ветер на площадке.

Вздохнув я опять завязала себе глаза, пытаясь сосредоточиться. Но вместо этого слушала шаги ректора. И его очень-очень тихое и недовольное:

— Подождать не мог? Теперь у моей любопытной студентки только говорящие вороны будут в голове.

— Кар… — тихонько, будто извиняясь, отозвался фамильяр.

Я пыталась их не слушать, задание резко стало ещё сложнее. Я всегда легко отвлекалась, но тут… надо было постараться. Вновь я попыталась ощутить магию и откуда она исходит. Понять её потоки. Отделить дыхание магии от моего собственного, биение сердца от биения силы в моем теле.

Больше голоса ректора я не слышала, только постукивание когтей о мрамор и легкий шелест ветра. Иногда тихое осторожное покаркивание, словно воронье ворчание. Я пыталась отвлечься и сосредоточилась на ветре, ощутив вдруг тихий жар исходящий из груди. Мысленно я потянулась за этим теплом, за этой тоненькой струйкой, моей, но от какой-то иной магии.

Сложно было уцепиться за неё, однако на тепле было легче сосредоточиться. Было легче управлять им. Только внутренний свет стихии воздуха меня постоянно сбивал, был куда сильнее, постоянно завладевая моим вниманием.

— Хорошо, — проговорил внезапно равнодушный голос ректора. — А теперь попробуйте успокоить магию.

— Вы сказали не пытаться контролировать… — отозвалась я, ещё пребывая в своем медитативном состоянии. И ровный голос ректора этому вовсе не мешал.

— Попробуйте сосредоточить магию на ладонях. Представьте, что огонь окутывает воздух и управляет им, — его голос разнесся ближе, хотя шагов я не слышала.

Огонь?..

А ведь и правда, он говорил мне об этом! Созидательная магия в стихии огня. Она была яркой, но едва-едва ощутимой. И на мгновение мне показалось, что я справляюсь. Огонь грел изнутри, я пыталась сделать как велел фон Кирс. Концентрируя ощущание в руках. Ничего не видела, руководствовалась лишь ощущениями.

— Неплохо, — сухо отозвался ректор, его голос звучал бесстрастно как и всегда, но в этих словах была похвала. Я почувствовала тихое и невозможно приятное удовлетворение.

Он меня похвалил меня. Меня!

Но радость была короткой. Ветер внезапно взбрыкнул, и магия вышла из-под контроля. Воздух закружился в ледяном вихре, я вздрогнула от укола боли на щеке. Браслеты на запястьях будто резко стали туже, будто ремешки на них затянулись сильнее. Ладони обожгло жаром.

Но в этот момент меня резко перехватила рука ректора.