Трэвис проверяет почтовый ящик: почтальон уже забрал его письмо к Айрис.
Раздетый по пояс Трэвис ходит по комнате, вытираясь полотенцем. Он начинает одеваться: закрепляет армейский боевой нож на ноге, фиксирует желобки для кольта на правой руке.
Ранний вечер. Спорт стоит на привычном месте в восточной части нижнего Манхэттена. К нему подходит частный детектив. Оба смеются, хлопают друг друга по спине, обмениваются рукопожатием. Потолковав со Спортом о своих делах, детектив направляется к дому, где живет Айрис.
Трэвис надевает кобуру и прячет в нее Смит-Вессон.
Частный детектив идет вдоль квартала.
Трэвис прицепляет на ремень огромный Магнум. Надевает армейскую куртку и выходит из комнаты.
Частный детектив поднимается по темной лестнице к комнате Айрис.
Ночь. Машина Трэвиса мчится вниз по Десятой авеню. Отблески желтых и красных огней проносятся в ночи.
Спорт по-прежнему стоит на своем месте. Он машет рукой проходящей мимо девушке, она машет ему.
Взвизгнув тормозами, машина Трэвиса резко останавливается.
Трэвис подходит к Спорту и как бы по-дружески кладет ему руку на плечо.
Трэвис. Привет, Спорт. Как дела?
Спорт (пожимает плечами). Нормально, ковбой.
Трэвис (поддразнивая). Как дела сутенерские, Спорт?
Спорт. В чем дело?
Трэвис. Я пришел навестить Айрис.
Спорт. Айрис?
Трэвис. Да, Айрис. Никого не припомнишь с таким именем?
Спорт. Нет. Слушай, мотал бы ты отсюда да побыстрей, если не хочешь неприятностей нажить.
Трэвис (сдерживая гнев). Оружие есть?
Спорт смотрит Трэвису в глаза, не говоря ни слова: он понимает всю серьезность ситуации. Трэвис достает Смит-Вессон и наставляет на Спорта, еще плотнее припирая его к стене.
Трэвис. Давай сюда.
Спорт (послушно). Послушайте, мистер, я что-то не понимаю, что здесь происходит. Ерунда какая-то.
Трэвис (требовательно). Выкладывай.
Спорт нехотя вытаскивает пистолет калибра 0.32 и вяло держит его в руке.
Трэвис приставляет дуло пистолета к животу Спорта и стреляет. Слышится приглушенный выстрел, а затем стон. Трэвис уходит еще до того, как Спорт упал.
Трэвис входит в темное парадное дома, где живет Айрис. Поднимаясь по лестнице, достает Магнум, а Смит-Вессон перекладывает в левую руку. Он поднимается по ступенькам, держа в обеих руках по пистолету. Наверху замечает деда, сидящего в темном конце коридора. Разряжает в него жуткий Магнум. Вестибюль сотрясается от ударных волн, пахнет порохом. Выстрелом у старика оторвало полруки.
За спиной Трэвиса раздается резкий звук выстрела: лицо его перекашивается от боли. Пуля пробила ему шею. Кровь хлещет на плечо. Магнум вылетает из руки Трэвиса. Он смотрит вниз: там лежит в луже крови задыхающийся Спорт. У него хватило сил доковылять, чтобы сделать только один выстрел. Трэвис засаживает еще одну пулю в спину Спорта из своего Смит-Вессона. Но Спорт уже мертв.
Распахивается дверь комнаты № 2: из глубины слышится крик Айрис. Дверной проем заполняется тучным телом частного детектива. Голубая рубашка на нем расстегнута, в руке — револьвер. Детектив стреляет в Трэвиса. Он падает на пол, из плеча вовсю льется кровь. Его Смит-Вессон катится вниз по лестнице.
Трэвис с силой ударяет правой рукой по стене, и, как по волшебству, в ладони у него оказывается маленький кольт, выскользнувший из-под рукава. Он изрешечивает пулями лицо детектива. Тот с криком падает в комнату. Старик наваливается на Трэвиса. Кольт выпадает у Трэвиса из руки. Обливаясь кровью, оба вваливаются в комнату к Айрис. С окаменевшим от страха лицом она прячется за красным бархатным диваном.
Трэвис, прижатый к полу тяжелым телом деда, дотягивается до ножа и выхватывает его из-под штанины. И когда дед с размаху обрушивает на Трэвиса свою огромную руку, Трэвис успевает подставить нож, который насквозь пропарывает ладонь старика.
Вдалеке слышится завывание полицейских сирен.
С большим трудом Трэвис переворачивается, сбрасывая с себя деда — из его руки торчит окровавленное лезвие ножа.
Трэвис дотягивается до револьвера мертвого детектива, вставляет дуло старику в рот.
Дед. Не убивай меня! Не убивай меня!
Айрис. Не убивайте его, Трэвис! Не убивайте!
Трэвис стреляет, деду разносит затылок.
Слышится визг тормозов, полицейские сирены затихают. Доносятся звуки бегущих по лестнице полицейских.
Трэвис поднимается из последних сил и падает на диван. Его окровавленное тело сливается с красным бархатом. Айрис в страхе жмется у дальней стены.
Полицейский врывается в комнату. Трэвис в изнеможении поднимает на него глаза, складывает окровавленные пальцы пистолетом и приставляет воображаемый пистолет к виску. Хриплым от боли голосом он имитирует выстрел.
Трэвис. Пфф! Пфф!
Айрис забилась в угол. Ее трясет.
Звуки затихают. Мы видим результаты бойни: Айрис, дрожащую у заляпанной кровью стены; окровавленного Трэвиса, который лежит на диване; деда с разможженным черепом; ошарашенных полицейских; частного детектива с изрешеченным пулями лицом; лужи крови и одиноко валяющийся на ковре вестибюля Магнум; залитые кровью ступени, на одной из них — никелированный Смит-Вессон; у лестницы — тело Спорта, скрючившееся в луже крови, и маленький пистолет возле его руки; столпившихся в проходе людей, которых сдерживают полицейские. Мы видим мелькающие красные огни, бегущих полицейских. Мы видим обычную ночную жизнь Манхэттена. Кто-то полюбопытствует, что произошло, и пойдет дальше по своим делам[1].
День. С деревьев опадают листья.
Квартира Трэвиса. Здесь все по-прежнему, за исключением нового переносного телевизора и дешевого кресла.
На столе — закрытый дневник. Настольный календарь показывает октябрь. Вдоль стены, где раньше висели газетные вырезки о Палантайне, наклеены новые материалы. Вот последняя страница из газеты «Нью-Йорк Дейли Ньюс» с заголовком ТАКСИСТ ВОЮЕТ С ГАНГСТЕРАМИ. Большие фотографии полицейских, стоящих в комнате у Айрис после бойни, и фотография Трэвиса. Под этим материалом — статья из «Нью-Йорк Таймс». Заголовок над двумя колонками: ТАКСИСТ В ПЕРЕСТРЕЛКЕ, ТРОЕ УБИТО. Еще одна статья из Ньюса, на фотографии — пожилая супружеская пара, сидящая у себя дома в гостиной.
Заголовок гласит: РОДИТЕЛИ ШОКИРОВАНЫ, ВЫРАЖАЮТ БЛАГОДАРНОСТЬ. Две колонки из «Дейли Ньюс» без фотографии под заголовком: ГЕРОЙ-ТАКСИСТ ВЫЗДОРАВЛИВАЕТ. Статья под заголовком: ТАКСИСТ ВОЗВРАЩАЕТСЯ НА РАБОТУ.
К стене также прикреплено письмо. Простое письмо, написанное от руки на обычном листе бумаги. Судя по почерку, писавший очень хотел, чтобы оно получилось опрятным.
В то время как камера осматривает комнату Трэвиса, за кадром мы слышим голос пожилого мужчины. Это голос отца Айрис, который читает свое письмо Трэвису, то самое, что висит у Трэвиса на стене.
Отец Айрис (голос за кадром). «Уважаемый господин Бикл, трудно передать словами нашу с госпожой Стинсма радость, когда мы узнали, что Вы выздоравливаете и чувствуете себя хорошо. Мы пытались навестить Вас в больнице, когда приехали в Нью-Йорк для того, чтобы забрать Айрис, но Вы все еще находились в беспамятстве.
Мы перед Вами в неоплатном долгу за то, что Вы вернули нам нашу Айрис. Мы думали, что потеряли ее, но теперь наша жизнь вновь обрела смысл. Не надо даже говорить о том, что в нашем доме Вы вроде героя.
Я уверен, что Вам небезынтересно узнать об Айрис. Она вернулась в школу и много работает. Перемена для нее оказалась очень тяжелой, как Вы можете себе представить, но мы делаем все, что нужно, чтобы у нее больше не было причины убегать из дома.
В заключение госпожа Стинсма и я хотели бы от всего сердца еще раз поблагодарить Вас. К сожалению, мы не можем позволить себе еще раз поехать в Нью-Йорк, чтобы лично поблагодарить Вас, что мы бы с удовольствием сделали, если бы такая возможность была. Но если Вы когда-либо будете в Питтсбурге, Вы всегда будете самым желанным гостем в нашем доме.
С чувством глубокой благодарности, Берт и Айви Стинсма».
Ночь. Улица перед отелем Плаза. Четыре такси стоят в ожидании у отеля. В свете огней разговаривают Старик и Трэвис. Волосы у Трэвиса уже почти прежней длины. Он одет, как обычно — ковбойские сапоги, джинсы, клетчатая рубашка, армейская куртка, оружия при нем нет. На шее Трэвиса — шрам.
Старик. Один частник хотел махнуться колесами. У меня-то покрышки новые были. «Денька через два», — говорю ему.
Чарли Ти паркует свою машину и подходит к Трэвису и Старику.
Чарли Ти. Привет, Старик, Убийца.
Они обмениваются шутками.
Трэвис (улыбаясь). Привет, Чарли Ти.
Старик. Как дела, Чарли? Слушай, Трэвис, по-моему, у тебя пассажир.
Они видят, как швейцар захлопывает заднюю дверцу машины Трэвиса.
Трэвис. Черт. (Убегает.)
Чарли Ти. Только не горячись, Убийца.
Трэвис машет на прощанье Старику и Чарли Ти. Машина Трэвиса отъезжает. С заднего сиденья доносится женский голос:
— Восточная часть 56-й улицы, 34.
Трэвис узнает голос. Он смотрит в зеркало. Это Бетси. Трэвис ничего не говорит. Бетси нарушает молчание.
Бэтси. Здравствуйте, Трэвис.
Трэвис. Здравствуйте, Бетси. (Неловкая пауза.) Палантайна выдвинули кандидатом?
Бетси. Да. Теперь недолго осталось ждать. Семнадцать дней.
Трэвис. Надеюсь, он победит.
Бетси (с интересом). Как ваши-то дела, Трэвис? Я читала про вас в газетах.
Трэвис. Да... Все уже позади. Ничего особенного и не было. В газетах всегда преувеличивают. Пока еще трудно шею поворачивать, но это пройдет. Просто сплю больше, вот и все.
Трэвис останавливает машину у дома 34 на восточной стороне 56-й улицы.
Трэвис. Приехали.
Бетси роется в сумочке.
Трэвис. Нет, нет, не надо. Я плачу. Пожалуйста.
Бетси. Спасибо, Трэвис.
Бетси вылезает из машины и не торопится уходить.
Бэтси. Трэвис?
Трэвис. Да?
Бэтси. Может быть, я еще встречу вас когда-нибудь?
Трэвис (едва улыбаясь). Конечно.
Трэвис уезжает. Бетси смотрит вслед такси, которое медленно удаляется по 56-й улице.
Конец
Перевел с английского А. Н. Третьюхин
Перевод художественного текста неизбежно отсекает многие ассоциативные нити, связывающие этот текст с культурным опытом социальной среды. Думаю, что несколько ремарок относительно тех важнейших моментов в метафорике и языке фильма, которые не нашли отражения в переводе, окажутся небезынтересными
Внешние черты фильма (герой-одиночка, порочная женщина, враждебная атмосфера города и т. п.) заставляют рассматривать его в русле черного кино (film noir). На американской почве типичная для таких фильмов борьба одиночки за справедливость есть развернутая метафора на тему понятия «vigilante», т. е. человек, устанавливающий порядки доморощенными методами по закону фронтира. Тема «дикого Запада» в современном городе была бы тривиальной, если бы не замечание Скорсезе в беседе с П. Шредером о влиянии Ф. М. Достоевского. Это замечание побуждает искать в тексте и в фильме объяснения психологическому состоянию героя.
В этом отношении важную роль, на мой взгляд, играет упоминание того, что Трэвис постоянно употребляет какие-то таблетки. В тексте оригинала это совершенно определенные таблетки — бензедрин (benzedrine или, сокращенно, bennies). Бензедрин и подобные ему препараты, широко известные в 70-х годах, употребляются в качестве средств, помогающих преодолеть психические расстройства. Они вызывают бессонницу и повышенную инициативную активность. Нередко ими пользуются студенты, работающие по ночам, ночные водители и т. д. Поэтому подобные таблетки иначе называли driver («водитель»), truck driver («водитель грузовика»), что наталкивает на ассоциации с названием фильма «Taxi driver».
В сравнении с фильмом текст сценария дает намного больше информации о вьетнамском прошлом Трэвиса. В целом экранный вариант сценария делает из Трэвиса человека более сильного физически и психологически (например, он не дает Тому скрутить себя, а из интервью со служащим отдела найма в начале фильма мы узнаем, что он служил в морской пехоте, а не просто в армии, как в сценарии у Шредера). В тексте сценария из сцены с торговцем оружия становится ясно, что во Вьетнаме Трэвис в основном валялся по госпиталям. В фильме эта информация вообще отсутствует. Все это заставляет думать, что в тексте психологические мотивы поведения Трэвиса очерчены более четко.
Важную роль играет выбор имен. «Трэвис» — имя достаточно редкое. Полное имя — Travers («человек на перепутье»). «Айрис» (Iris) значит «радуга» (вспомним ее разноцветные очки). Определенную трудность представлял перевод прозвищ. Wizard (переведено «Старик»), что дословно значит «кудесник», «волшебник», «мудрец». Все эти русские варианты казались вычурными для мира таксистов. Doughboy (переведено «Доллар»), что значит «пончик» или «солдат-пехотинец». Однако «dough» может значить «деньги», отсюда и выбор перевода для того, чтобы отразить то, как жаден до денег этот человек.
И еще одно замечание. Маленькую роль молодого человека, который наблюдает за своей неверной женой из машины Трэвиса и который подтолкнул Трэвиса к насилию, в фильме сыграл сам Мартин Скорсезе. Играя эту роль, режиссер как бы направляет действие фильма внутри самого фильма.
А. Н. Третьюхин