В основе всех моих жизненных убеждений теперь лежит понимание того, что одиночество, далеко не редкое и мало привлекательное явление, есть центральный и непременный факт человеческого существования.
Трэвис Бикл, двадцати шести лет. Он носит джинсы, ковбойские сапоги, клетчатую рубашку и поношенную армейскую куртку желто-коричневого цвета с нашивкой «Рота Кинг Конг, 1968–70»; худощавый, крепкий, с первого взгляда кажется привлекательным, даже красивым; у него спокойный пристальный взгляд и обезоруживающая улыбка, вдруг неожиданно освещающая лицо. Но за этой улыбкой прячется зловещая напряженность, вызванная жизнью, в которой царит тайный страх и одиночество.
Угрюмой тенью среди прочих мрачных теней странствует Трэвис по ночной жизни Нью-Йорка. Он полностью сливается с ней. Его сразу не заметишь. Да и кому замечать?
В нем чувствуется не находящая выхода сексуальность, невостребованная, не знающая удержу мужская сила. Никто не знает, куда она его несет. Но пружину часов нельзя сжимать бесконечно. Так же неотвратимо, как земля поворачивается к солнцу, Трэвис Бикл движется навстречу жестокости и насилию.
Действие фильма начинается у гаража таксомоторов на Манхэттене. То и дело въезжают и выезжают из гаража машины. Снег сугробами лежит у края дороги. Завывает ветер.
В гараже рядами стоят такси. Слышны гулкие звуки моторов, работающих на холостом ходу, голоса водителей.
Коридор конторы таксомоторной компании. На приоткрытой двери надпись:
ОТДЕЛ НАЙМА
Компания Мейвис Кэб
Компания Бело-Голубые Кэбы
Экми Тэкси
Депендабл Тэкси Сервисез
Компания Джей-Ар-Би Кэб
Спидо Тэкси Сервис
В конторе кипит работа. В отделе найма теснота и беспорядок. Листы с фирменными заголовками: Мейвис, Бело-Голубые Кэбы, Экми и т. д. — прикреплены к стене, с которой осыпается штукатурка. Письменный стол завален бланками, отчетами, тут же громоздится старинная пишущая машинка.
Сидящий за столом служащий отдела найма разговаривает с молодым человеком. Это Трэвис Бикл. На нем, как всегда, джинсы, сапоги и армейская куртка. Он курит сигарету без фильтра. Его напряженный холодный взгляд, отрешенный вид могут вывести из себя даже привыкшего ко всему служащего отдела найма. Но тот настроен дружелюбно, и в вопросах его — желание лучше понять Трэвиса, разгадать его.
Служащий отдела найма (за кадром). В Бюро извоза к тебе нет претензий?
Трэвис (за кадром). Нет, сэр.
Служащий отдела найма (за кадром). Разрешение есть?
Трэвис (за кадром). Имеется.
Служащий отдела найма. А почему ты хочешь стать таксистом?
Трэвис. По ночам не спится.
Служащий отдела найма. Сходил бы в порнокинотеатр. Говорят, помогает.
Трэвис. Я знаю. И это пробовал.
Служащий отдела найма. А чем ты сейчас занимаешься?
Трэвис. Езжу по ночам туда-сюда. В подземке, на автобусах. Жизнь наблюдаю. Вот я и подумал, почему бы мне за это еще и деньги не получать?
Служащий отдела найма. Слушай, нам тут «лишь бы кто» не нужен.
Трэвис (с едва заметной ухмылкой). Да бросьте... Неужто найдется много желающих ездить ночью по Южному Бронксу или Гарлему?
Служащий отдела найма. Ты, что ли, хочешь там работать по ночам?
Трэвис. Я готов работать где угодно, в любое время. Мне выбирать не приходится.
Служащий отдела найма (немного поразмыслив). С правами у тебя все в порядке?
Трэвис. Все чисто. Я серьезно. (После паузы, с ухмылкой.) И совесть у меня чиста.
Служащий отдела найма. Слушай, дорогой, если ты пришел повыпендриваться, то можешь сразу катиться отсюда.
Трэвис (извиняясь). Простите, сэр. Я не хотел.
Служащий отдела найма. Здоровье как? Судимости были?
Трэвис. С этим тоже все в порядке.
Служащий отдела найма. Сколько тебе лет?
Трэвис. Двадцать шесть.
Служащий отдела найма. Образование?
Трэвис. Когда-то чего-то где-то учил.
Служащий отдела найма. Как дела с военной службой?
Трэвис. Уволился честь по чести в мае семьдесят первого.
Служащий отдела найма. Ты хочешь подрабатывать?
Трэвис. Нет, я хочу работать полные смены.
Служащий отдела найма (как бы невзначай, про себя). У нас многие подрабатывают.
Трэвис. Я слышал.
Служащий отдела найма. В какой-нибудь колонне работа всегда найдется. (Роется в ящике письменного стола и достает оттуда розовые, желтые и белые бланки.) Заполни эти бланки и оставь их у девушки вон за тем столом. Да, не забудь оставить номер своего телефона. У тебя есть телефон?
Трэвис. Нет.
Служащий отдела найма. Тогда загляни завтра.
Трэвис. Хорошо, сэр.
(На фоне сцен ночной жизни Манхэттена на экране появляются титры.)
Весенняя дождливая, промозглая ночь в районе театров на Манхэттене. Прилично одетые прохожие спешат остановить такси. Избранная публика толпится у театральных подъездов в недоумении от того, что дождь без разбору хлещет и по ним, и по беднякам. Беспрестанные автомобильные гудки, выкрики людей сливаются со звуками бесконечного дождя. Отблески желтых, красных и зеленых огней играют на тротуарах и автомобилях.
«Когда идет дождь, таксист в городе царь и бог», — говорят водители такси. И сегодняшняя ночь подтверждает это. Кажется, что только такси не замечают происходящего. Они мягко скользят под дождем...
В верхней части Манхэттена людской поток редеет и блекнет. Здесь дождь поливает уличных бродяг и нищих стариков. Но наркоманы так и стоят на перекрестках улиц, продолжают выискивать клиентов проститутки. Такси обслуживают и их.
Пока идут титры, внешние звуки приглушены, как будто они доносятся из магазина за углом, но тем не менее все хорошо слышно.
Показав зрителю жизнь ночного Манхэттена, камера постепенно наплывает на машину, за рулем которой Трэвис Бикл. (Титры заканчиваются.)
Желтый автомобиль Трэвиса останавливается на Пятой авеню. Дождь не унимается. Пожилая женщина складывает зонтик и забирается в машину. Трэвис ждет некоторое время, а затем резко отъезжает от тротуара.
Такси Трэвиса мчится по мокрой улице, и мы слышим его голос — Трэвис читает отрывки из своего дневника.
Трэвис (монотонным голосом за кадром). 10 апреля 1972 года. Слава Богу, что дождь хоть немного смыл с улиц всякую дрянь. Сейчас я работаю без напарника в две смены — с шести до шести, иногда с шести вечера до восьми утра, шесть дней в неделю.
Человек в деловом костюме останавливает машину Трэвиса.
Трэвис (за кадром). Суеты много, но я при деле. За неделю делаю 300–350 долларов, а с чаевыми бывает и больше.
Человек в деловом костюме (сидя на заднем сиденье). Шеф, аэропорт Кеннеди сейчас работает или нет?
Рядом с Трэвисом лежит недоеденная булка с сыром и порция жареного картофеля. Он тушит сигарету, проглатывает еду и затем отвечает:
— Почему бы ему не работать?
Человек в деловом костюме. Слушай, я только что посмотрел на шпиль Эмпайер Стейт и не мог его разглядеть из-за тумана!
Трэвис. Тогда скорее всего не работает.
Человек в деловом костюме. Если небоскреба не видно в тумане, это говорит тебе о чем-то или нет? Так знаешь ты или нет? Какой номер твоей машины, шеф?
Трэвис. А вы по телефону не справлялись?
Человек в деловом костюме (нетерпеливо). У меня нет на это времени. Короче, ты не знаешь.
Трэвис. Не знаю.
Человек в деловом костюме. А тебе полагалось бы знать. Кому же еще знать? Останови здесь. (Указывая за окно.) Почему бы тебе разок-другой не высунуть дурью твою башку в это чертово окно и не поинтересоваться, есть там туман, будь он проклят, или его там нет.
Трэвис останавливает машину у тротуара. Человек в деловом костюме сует доллар в коробку для оплаты, выскакивает из такси и ловит другую машину.
Трэвис заполняет свой путевой лист и едет дальше. Дождь переходит в мелкую изморось.
Трэвис (за кадром). Я работаю в любой части города. Мне без разницы.
Чернокожая проститутка в светлом парике, в белых пластиковых сапогах и в мини-юбке останавливает такси. На руке у нее висит полупьяный тип.
Трэвис тормозит.
Проститутка и ее клиент забираются на заднее сиденье. Трэвис следит за ними в зеркало.
Трэвис (за кадром). Некоторые не сажают черных. Мне — без разницы.
Трэвис едет через Центральный парк. С заднего сиденья доносится кряхтенье, прерывистое дыхание: проститутка занимается с клиентом любовью.
Клиент (за кадром). Ой, лапочка ты моя.
Проститутка (за кадром, требовательно). Ну, давай, ты.
Трэвис безучастно смотрит вперед.
Квартира Трэвиса — видавшее виды обиталище.
Трэвис что-то пишет за столом. В смятой банке из-под кофе торчит сигарета.
Тетрадь — обычная дешевенькая тетрадь в линейку. В ней огрызком карандаша Трэвис пишет те самые слова, которые мы слышим. Прямые, аккуратные строчки. Почерк угловатый.
Мы можем рассмотреть жилище Трэвиса. У стены валяется старый истрепанный матрац. На полу разбросаны старые газеты, замызганные схемы улиц и порнографические открытки — черно-белые фотографии обнаженных женщин, перетянутых черными кожаными ремнями и бельевыми веревками. Никакой мебели, кроме расшатанного стула и стола. Старенький переносной телевизор на деревянном ящике из-под фруктов. В углу висит нерасправленная красная шелковая материя, напоминающая вьетнамский флаг. На голых оштукатуренных стенах нацарапаны какие-то цифры, слова, которые невозможно прочитать. На стене, где когда-то висел телефон, болтаются оборванные черные провода.
Трэвис (за кадром). Все они зверье и есть, вылезают по ночам: шлюхи вонючие, говнюки, гомики, наркота несчастная, психи, твари продажные. (Пауза.) Когда-нибудь настоящий дождь смоет всю эту дрянь с улиц.
Раннее утро. Воздух чистый и свежий. На улицах почти никого нет. Машина Трэвиса заезжает в гараж.
Трэвис (за кадром). Всякий раз, когда я ставлю машину в гараж, мне приходится стирать с заднего сиденья человеческие извержения, а иногда и кровь.
Трэвис ставит машину в гараж. Достает из бардачка склянку с таблетками, прячет в карман куртки. Открывает заднюю дверь и забирается внутрь. Вытряхнув сигарету из пачки, закуривает.
Спустя некоторое время Трэвис отмечается в конторе. Старые подгнившие деревянные доски прикручены к серой обшарпанной бетонной стене. На них расписания, распоряжения, написанные от руки памятки водителям:
Будь внимателен! Здравомыслящий водитель всегда готов к неожиданностям;
Ночные водители, пострадавшие в результате несчастных случаев, должны немедленно позвонить по телефону 2-3410 Джадсону и срочно представить отчет о случившемся к 9 часам утра по адресу: Западная сторона 61 стрит, 43;
Помни, скорость должна соответствовать обстановке на дороге. Резко не тормози!
В конторе несколько усталых водителей. Они клюют носом, но продолжают болтать без умолку. Мы слышим обрывки их разговоров.
Первый водитель. ...ссать хочу, как скотина. Останавливаюсь, поднимаю капот и — в мотор. (Показывает, как он это делает.) Стою со своей селедкой в руке, как вдруг какой-то парень подходит и спрашивает, не надо ли помочь. Проверка батарей, говорю, а сам тем временем... (Показывает, как он отливает.)
Второй водитель. Если он думает, что я поеду на окраину города в это время ночи, пусть пойдет выкусит.
Третий водитель (разговаривает по телефону). Да пошла она, эта сраная лошадь. Нет-нет, я ставки делал не на ипподроме, а через систему связи. Еще чуть-чуть, и я бы выиграл эти говенные семь тысяч. Так, ну а как второй заезд?
Четвертый водитель. Там эта шлюха обработала весь гараж. Всем им палки облизала, а они ей глотка воды не дали выпить.
Трэвис отдает свой путевой лист служащему, выходит из конторы и, засунув руки в карманы куртки, с удовольствием идет вниз по Бродвею. Тротуары безлюдны, если не считать неутомимых торговцев овощами и фруктами, устанавливающих свои лотки. Он глубоко вдыхает свежий воздух, достает из кармана белую таблетку и отправляет ее в рот.
Кинотеатр, где круглосуточно крутят порнофильмы. Красные и желтые огни, которыми расцвечен кинотеатр, кажутся неуместными в это чистое, свежее утро. Вывеска гласит: «Кинотеатр «Эдем». 16-мм звуковые фильмы».
Ниже от руки написаны названия фильмов: «Шестидневный Круиз» и «Бобровая Плотина». Трэвис покупает билет и входит в кинотеатр.
В зрительном зале Трэвис некоторое время стоит в проходе, затем идет к кондитерской лавке, здесь же в кинотеатре.
За потертым прилавком скучает продавщица совершенно заурядной внешности. На куске темно-красного бархата, накинутого на прилавок, — гипсовая фигурка Венеры Милосской. Из зала доносятся звуки фильма.
Продавщица. Что вам угодно?
Трэвис смотрит на продавщицу, облокотившись на прилавок. Он явно пытается расположить ее к себе — нелегкая для него задача. Но, видит Бог, ему необходимо с кем-нибудь поговорить.
Трэвис. Как вас зовут? Меня — Трэвис.
Продавщица. Ой, кончай, парень.
Трэвис. Нет, правда, я серьезно...
Продавщица. Ты хочешь, чтобы я позвала хозяина? Да? Ты этого хочешь?
Трэвис. Нет-нет, я ничего. Дайте-ка мне большую кока-колу без льда, большую порцию кукурузы в масле, и еще... немного шоколадного драже с сухим молоком... и коробку мармелада, ее надолго хватает.
Продавщица. Мармелада у нас нет. Кока-колы нет. Есть только Ройал Краун Кола.
Трэвис. Прекрасно.
Продавщица. Доллар сорок семь центов.
Трэвис кладет на прилавок два доллара. В зрительном зале Трэвис пьет колу, ест кукурузу и шоколадное драже. Он не сводит глаз с экрана, откуда доносится мужской голос:
— Иди сюда, сука. Я тебя сейчас раздеру пополам.
Мужской голос уступает место рассказу Трэвиса.
Трэвис (за кадром). После двенадцати часов работы я все равно не могу уснуть. Дни тянутся бесконечно и никак не кончаются.