Писать ответ на такую интригующую записку было ой как сложно!

И не писать нельзя. А то вдруг Дерек подумает, что я оскорбилась. Или, что хуже, стесняюсь?!

В общем, я мучилась и гипнотизировала взглядом клочок бумаги для ответа и даже не сразу заметила, что Мари уже давно мнется в дверях.

– Лора сказала, вы меня звали… – тихо произнесла девушка, смотря на меня с любопытством. – Записку отнести?

– Звала, – вздохнула я и указала своей горничной на гостевое кресло. – Садись, будешь рассказывать.

– Что? – недоуменно спросила Мари.

– Все, что слышала, – невозмутимо ответила я. – Что говорили обо мне, о Его Величестве, про нас вместе и про нас раздельно. И то, что говорили не про нас – тоже.

– Хм… – задумчиво протянула девушка. – В основном, конечно, говорили, что Его Величество вас… ну… того… – смущенно опустила Мари взгляд.

– Сожрал, я поняла, – закатила я глаза. – И почему никто не подумал, что мы, ну не знаю, предавались первобытной страсти где-нибудь в загородном доме?!

– Как можно! – совершенно искренне возмутилась Мари. – Все же знают, что вы – принцесса благородного рода Вайнот!

И уверенно добавила:

– Леди на такое никогда не пойдет!

Ох, милое дитя, некоторые леди еще и не на такое идут, когда на кону огромные материальные выгоды.

– Что, совсем-совсем никто не верил, что мы с Его Величеством просто отдыхаем? – спросила я подозрительно.

– Если и верили, то где-то очень в глубине души, – ответила Мари.

– Ладно… – протянула я недовольно. – А еще что-нибудь важное?

– Не знаю, важное или нет, но Доротея ругалась с Нэнси, что та не выделяет ей еще людей в помощь. А Нэнси говорит, что денег нет. Но все знают, что деньги есть, только они не доходят до Нэнси!

Я на пару мгновений опешила, пытаясь осознать этот длинный монолог, а потом вспомнила, что «Доротея» – это повариха Доротея Тарок, а «Нэнси» – это экономка Нэнси Клаубер.

– Так, – проговорила я, – а раз все знают, что деньги есть, может, они еще и знают, где же они оседают, раз не доходят до Нэнси?

– Известно где! – фыркнула Мари. – У Вилреда!

Ага, значит, мои соображения оказались верны, и денюжки от министра финансов уходят прямиком к дворецкому, а там, может, и еще куда дальше. Как говорится, половину вам, половину нам, и концы в воду.

Кажется, настало время проводить инвентаризацию и погружаться в местные бытовые проблемы…

– Еще что-нибудь интересное? – спросила я, мрачно предвкушая объем работ.

– Много разного люди болтают, Ваше Высочество. Может, послушать что-то нужно конкретное?

– Послушай, что люди говорят про Фурола, – кивнула я.

– Ничего хорошего, – нахмурилась Мари.

– Вот все нехорошее слушай и мне рассказывай, – улыбнулась я.

Девушка кивнула, а затем неуверенно спросила:

– Записку то отправлять будете?

Записка!

Я снова посмотрела на послание от будущего супруга, чувствуя приятное воодушевление… Что же мне теперь его, это воодушевление, одной чувствовать?

– Сейчас! – воскликнула я и вышла из кабинета.

Стремительно пересекла свои покои в спальню, быстро прошлась по ящикам и, откопав в одном из них искомое, принялась за дело.

Ярко-алая помада превратила мой рот в такое сладкое обещание порока и всяческого безобразия, я аж сама восхитилась! Отпечатала поцелуй на бумаге и, аккуратно сложив, вернула Мари.

Горничная хитро сверкнула глазами и унеслась передавать записку.

Жаль, я не могу увидеть реакцию Дерека! Наверняка его алые глаза будут многообещающе полыхать…