Год спустя…

В Апии солнце другое. И песок, и море. Все вроде бы знакомо, но ощущалось иначе. Легче. Проще. Может быть, поэтому апийцы столь жизнерадостны?

Герхард спустился к пляжу. Солнце уже прошло полуденный пик и двигалось к западу, в городе начинались гуляния второго дня свадьбы принцессы Долорес. Официальные мероприятия, на которых ему выпало присутствовать, состоялись вчера, сегодня же праздновать собирались горожане. Сеньора Гуэро настоятельно рекомендовала ему сходить и развеяться, но настроение не соответствовало. Хотелось тишины, а не громкой музыки, песен, гитарных ритмов и танцев.

Валенсия с Георгом словно сговорились с апийской родней и решили любыми средствами вернуть ему радость жизнь. Или хотя бы женить. Официально они не могли присутствовать на свадьбе Долорес, потому что императрица снова ждала ребенка. Срок еще был мал, но брат не хотел рисковать и попросил передать поздравления.

Причин для отказа не нашлось. Пришлось ехать.

А здесь королева Апии и дальняя тетушка Валенсии принялись ненавязчиво, но настойчиво знакомить его с племянницами, фрейлинами, воспитанницами, сестрами и прочими представительницами женского пола, лица которых сливались в нечто единое и мало запоминающееся. До свадьбы Герхард с трудом продержался и теперь размышлял, как бы потактичнее сбежать обратно в Империю.

На самом деле уезжать не хотелось. Его ждал лишь пустой особняк и рутинные дела. Сабина уже почти полгода, как переехала с мужем на квартиру. Юстас пропадал в управлении разведки, отвлекаясь лишь для встреч с женой. Шахтой и заводом руководили управляющие. И сам герцог мало кому был нужен. Даже новые идеи давно не приходили в голову.

Конечно, он выкупил небольшое поле, построил ангар и разработал усовершенствованную модель самолета, выбив у Георга разрешение пока не ставить производство на поток и не делать из изобретения оружие. Герхард строил, испытывал и летал сам. Кто-то из окрестных деревень заметил эксперименты, дети начали прибегать смотреть на бесплатное представление. Так появились выступления.

Он и в Апию привез самолет для демонстрации. Летал пару раз за пределами столицы под восторженные крики и рукоплескания. Им восхищались. Его готовы были носить на руках. И сеньора Гуэро намекала пользоваться моментом, но… Все казалось пресным.

— Ваша Светлость! — звонкий голос показался смутно знакомым. Неужели кто-то из девиц за ним проследил?

Герхард обернулся, солнце на пару мгновений ослепило, пришлось приложить ладонь к лицу, чтобы рассмотреть, кто перед ним.

Она стояла по щиколотку в воде, приподняв широкую светлую юбку. Солнце отражалось от волн и окутывало фигуру легким сиянием. Темные волосы едва доставали до плеч, укрытых тканью простой блузы. Женщина заправила растрепавшиеся пряди за ухо и широко улыбнулась.

— Не думала, что увижу вас здесь!

Голос снова показался знакомым. Он точно слышал его раньше. Но где?

Герцог шагнул ближе, пытаясь избавиться от ряби в глазах.

— Мы знакомы?

— Вы меня не узнали? Конечно, без рясы непривычно…

Она вышла из воды, и блики света, наконец, пропали. На него взглянули такие знакомые темно-зеленые глаза. Если убрать волосы и заключить лицо в платок, все вставало на свои места…

— Моника… — голос осип.

Ее искали. Месяцами. Он сам вошел в состав дипломатической миссии, направленной в Изрилиону для обсуждения условий будущего сотрудничества. Проторчал там почти всю осень. Ездил на место Цитадели. Гулял по столице. Даже к той заброшенной вилле наведался.

Ее похоронили. Все сошлись на том, что монахиня погибла. А она выжила. Как?

— Нет, — изрилионка покачала головой, продолжая улыбаться. — Меня зовут Бьянка. Бьянка ди Компаньо. Моника — имя, которое мне дали при постриге. Я больше его не использую.

Идиот… Хотелось одновременно дать себе подзатыльник и закричать. Сердце подозрительно сбоило. В ушах шумело. А тело застыло.

— Я думал, вы погибли… — голос звучал как-то странно. Будто чужой. — Цитадель рухнула… Элементаль…

— Да, все было ужасно. Я выжила чудом, — она потерла большим пальцем основание ладони, где виднелась полоска шрама. — И до сих пор с трудом верю, что все произошло на самом деле. Я расскажу, если хотите. Прогуляемся?

Бьянка указала на линию берега, а он смог только кивнуть. Жаркая волна облегчения пополам с радостью прошла по всему телу. Она жива. Жива…

Они шли рядом. Медленно. Море плескалось рядом. Ноги вязли в песке. Обувь несли в руках. Изрилионка тихо рассказывала о сжигании дневников, встрече с кардиналом Герра и его конце, попытках сбежать…

— …Когда часовня начала дрожать, я подумала, что все кончено. Шансов не осталось.

— И вы начали молиться.

— Я так предсказуема? — она подняла взгляд. В темной зелени заблудились золотые искорки. Их наличию, как и ее спасению могло быть только одно объяснение.

Герхард остановился.

— А шрам у вас еще долго кровоточил?

— Да, периодически открывался. Не думала, что порезы от бритвы так долго заживают. Я даже боялась заражения, но все обошлось.

Обошлось. Кровь. Молитва. И разгневанный элементаль, жаждущий свободы.

— Что произошло?

— Не знаю, — Бьянка пожала плечами. — Грохот. Много шума. Земля дрожала. А когда я открыла глаза, вокруг были завалы песка. Надо мной скрестились две балки, наверное поэтому я не пострадала. Как-то выбралась. Отряхнулась. Было очень страшно, что о смерти кардинала узнают, но от Цитадели просто ничего не осталось. Я поняла, что могу уйти. Первый раз за восемнадцать лет я могла куда-то уйти сама. Не спрашивая разрешения. И я сбежала… Спустилась между скалами к самому пляжу. Порвала одежду. По берегу дошла до города. Там меня приютили рыбаки. Покормили и дали переодеться в чистое. Их не задело беспорядками. А когда все улеглось, людям понадобилась помощь. Я попала в один из бесплатных госпиталей, куда приходили все нуждающиеся, и начала работать с местными. Потом они помогли мне перебраться в другой город…

— Я приезжал в Роману.

И никого не нашел, потому что искал монахиню, которой больше не существовало.

— Я знаю. Читала в газетах. Я тогда пыталась найти племянницу. Дочь моей сестры. Мне удалось встретиться с ее отцом, хотя на это ушло много времени. Вы были правы. Франческу отравили. А племянницу отправили в монастырь святой Анны. Ее орден занимается историей и считается закрытым. Попасть туда очень сложно. А после того, что случилось в Романе… Я отправляла письма, приезжала, но никто так и не ответил.

— Вы очень рисковали.

В голове начали всплывать смутные воспоминания. Какие-то сплетни о смерти некого изрилионского аристократа. Что-то внезапное. Тогда он не заинтересовался, но если совместить с рассказом Бьянки…

— Да… — она вздохнула. — Мне не следовало встречаться с Франко. Хотя он был поражен, когда я появилась. Как будто увидел призрака, наверное поэтому не смог врать. Растерялся…

Юстас рассказывал, что некоторые маги света могли воздействовать на нервную систему, заставляя говорить правду, но всегда имелся риск перестараться и получить труп вместо вменяемого свидетеля, поэтому к их услугам прибегали редко.

— Почему он вас отпустил?

— Он не хотел. Пытался задержать. Мы поругались. Франко схватил меня за руку, я вырвалась, оттолкнула его и убежала. Меня никто не преследовал. Потом в газетах написали, что он умер. Но когда я ушла, был еще жив! И смерть сочли естественной.

Потому что в Изрилионе нет таких врачей, которые определили бы воздействие элементаля.

— Я вас не обвиняю, — Герхард улыбнулся. Учитывая, сколько людей сожрал Окум, ему ли кого-то судить? — Просто пытаюсь понять. Я искал вас… Очень долго.

— Мне жаль, — она нахмурилась. — Я не думала, что вас заботит моя судьба. Просто была рада, что вы живы. К тому же, когда я вернулась в Роману, вы уже уехали.

— А почему вы прибыли в Апию?

— Признаться честно… Чтобы увидеться с вами. Ходили слухи, что на свадьбе принцессы вы будете летать, и я хотела посмотреть… Но не только. Я знаю, где находится моя племянница и понимаю, что такое монастырь, но не могу добраться до нее. Поверьте, я перепробовала все за последние месяцы. Но ничего не вышло. А вы… единственный, к кому я могу обратиться за помощью.

К смуглым щекам прилила кровь, Бьянка снова заправила волосы за ухо. Стало немного смешно и одновременно грустно. Она пришла к нему от отчаяния. Даже не подозревая, что может сровнять монастырь с землей, стоит только правильно попросить.

— Я понимаю, что вы мне ничего не должны, — не дождавшись ответа, поспешила заговорить изрилионка, — но…

— Бьянка, — она умолкла и посмотрела на него. — Конечно, я вам помогу. У меня как раз есть один неугомонный родственник, которому требуется приключение…

В перерывах между знакомствами с подходящими девушками королева Палома успела посетовать, что Фернандо никак не остепенится, а сам он вовсе не горел желанием связывать себя узами брака. В Изрилиону помчится мигом, стоит только намекнуть…

— И я тоже приложу все силы, чтобы вызволить вашу племянницу. Магией помочь не смогу, но вместе мы что-нибудь придумаем.

— Спасибо, — ее лицо озарилось улыбкой. — Но что с вами случилось?

Он потер левое предплечье, шрам на котором не спешил затягиваться и выравниваться. Рука двигалась. К указательному и большому пальцу вернулась чувствительность. Но не более.

— Долгая история… Я пытался повторить подвиг моего предка, но не учел, какую цену ему пришлось заплатить.

Элементали его не покинули. Все трое оставались рядом, но связь ослабла. И то, что раньше давалось легко, теперь требовало больших усилий. На создание колб двигателей его еще хватало, но большая часть боевых заклинаний стала недоступна. Теперь за ним по пятам ходила охрана. Она и сейчас была рядом.

Герхард оглянулся, чтобы удостовериться. Так и есть. Парочка, держащаяся в отдалении. И одинокий немолодой франт, прогуливающийся с визгливой собачкой. Вторая тройка отдыхала и осталась в городе на случай, если он решит принять участие в празднике.

— Мне очень жаль, Ваша Светлость. Я могу вам чем-то помочь?

Ее слова звучали с тем же участием, что и раньше. Монахиня или нет, Бьянка ди Компаньо осталась собой, даже обретя покровительство элементаля. И, глядя в ее глаза, он не мог не спросить:

— Хотите полетать?

— А можно?

В вопросе звучало столько надежды, а на лице отразился такой неприкрытый восторг, смывший все остальные эмоции, что он едва не рассмеялся.

— Конечно, можно. Самолет ждал вас почти год…

…Они летели над морем. Бьянка смеялась. Ее мечта исполнилась. И солнце отражалось от воды, рождая радуги и блики.

Ему впервые за долгое время стало спокойно. Ушли сожаления и чувство вины. А магия и рука… Если такова цена за спокойствие мира, Герхард переживет.

Он завалил самолет на крыло, разворачиваясь к берегу. Праздник уже должен быть в самом разгаре, и они еще успеют к нему присоединиться.

А где-то у горизонта два элементаля играли над волнами, рождая будущую грозу, бороздил глубины кит, грелся в вулкане дракон, дремал в тихих недрах темный и присматривал за вверенными людьми древний василиск…