Здесь пахло морем и рыбой. Крохотной светлый домик, состоящий из гостиной, кухни и пары спален, стоял в отдалении от остальных, ближе к берегу и утопал в зелени разросшегося винограда. Старая хозяйка, почтенная вдова и мать четверых детей, сдавала его за сущие гроши, которые позволят ей прожить некоторое время у сестры и не слишком терзаться угрызениями совести, сидя на чужой шее.

Вилли отдал плату за месяц вперед, которая оказалась куда меньше, чем все траты на дилижансы за последние дни. До Романы они добирались, петляя и меняя маршруты, стараясь сбить со следа возможную погоню. Проверять ее наличие или сталкиваться лицом к лицу не хотелось. И пусть времени они потратили больше, но сейчас чувствовали себя в относительной безопасности. Насколько это вообще возможно в Изрилионе.

Сабина ждала на пляже, сидя на камне и глядя на солнце, медленно клонящееся к горизонту. Приметное желтое платье сменилось светло-зеленым в тонкую белую полоску, на голове появилась плетеная шляпка, а у ног стояла корзинка, укрытая тканью.

— С домом все улажено, можно заселяться, — Адлер остановился рядом и тоже взглянул на горизонт. Лазурное море в отличие от Стального радовало глаз приятными красками и мирной картиной, почти не вызывая воспоминаний о живущем в глубине чудовище.

О возможности съема они узнали в дороге, разговорившись с женой торговца, ведущего дела с Ференцией. Она оказалась столь болтлива и добра, что рассказала многие нюансы не только о столице, но и об Изрилионе в целом. Счастье, что ехала синьора в совершенно другую сторону, и шансы столкнуться с ней в городе были невелики.

— Я купила немного хлеба, вяленого мяса и овощей. На пару дней хватит.

— Ты умеешь готовить? — он недоверчиво взглянул на фройляйн, которая заметно смутилась.

— Нет, но… сэндвичи сделать могу. В Академии порой приходилось заниматься ночами, резать ингредиенты я научилась.

Отставной капитан подавил улыбку, но почти сразу стал серьезен:

— Деньги заканчиваются. Нужно подумать, как возвращаться обратно.

Некоторое время она молчала, а потом встала, расправила складки на юбке и предложила:

— Давай прогуляемся по городу.

Причин для отказа не было. Разведать обстановку не помешает, заодно присмотреться к местным, послушать сплетни. Понимать отдельные фразы в дороге Вильгельм научился и чувствовал себя значительно увереннее, хотя Изрилиона ему все равно не нравилась.

Романа оказалась спокойнее Мелье. Огромный город, светлые здания, просторные площади с фонтанами, аллеи лавровых деревьев, корзинки с цветами, свисающие с балконов. Взрослые, спешащие по своим делам, босые дети, смех, игры…

Здесь не ощущалась война. Никакого напряжения, лишь размеренная, полусонная жизнь, немного оживившаяся к вечеру.

Они дошли до площади Откровения, считавшейся центральной. Здесь высился главный собор, к которому как раз стекались люди.

— Скоро у них вечерняя молитва. Может, не будем подходить?

Привлекать внимание не хотелось. Конечно, не все изрилионцы посещают службы, но к чему нарываться на любопытные взгляды?

— Закатная.

— Что?

— Молитва закатная. Рассветная, полуденная и закатная. Я читала о религии перед отъездом.

Фройляйн наклонилась и подняла с мостовой листок бумаги с каким-то ярким цветком и надписью.

— Что там?

Вилли заглянул через плечо, хоть и не мог прочитать. Цветок напоминал то ли распустившуюся розу, то ли гвоздику, то ли вообще тюльпан.

— Поужинаем там? — Сабина подняла голову и указала на аккуратное заведение, пристроившееся в дальней части площади. На террасе как раз развешивали лампы, призванные развеять подступающие сумерки.

Отставной капитан пожал плечами и не стал спорить. Листовку секретарь герцога бросила обратно на мостовую и взяла его под руку.

В траттории, как здесь называли рестораны, их усадили за столик в углу на террасе и подали простое меню. Заведение выглядело недорогим, но явно пользовалось популярностью, свободных мест не осталось за считанные минуты. Вокруг раздавались громкие разговоры, смех, и никого не смущало, что совсем рядом, в храме, скоро начнется молитва. Предубеждение, что все изрилионцы истово верят в своего Создателя, оказалось ложным.

Немного привыкнув к местной кухне за время путешествия, Вильгельм решил ограничиться изрилионским пирогом с мясным фаршем и соусом, а фройляйн заказала пасту с морепродуктами.

— Что мы здесь делаем? — поинтересовался Адлер, когда официант принял заказ и поспешил к другим столикам.

— Ждем, — кратко ответила Сабина, напряженно разглядывая гостей, словно кого-то искала. Не могут же у нее быть знакомые в Изрилионе?

Неожиданно сквозь гомон голосов пробились звуки гитарного перебора. Шум стал тише, гости притихли, словно зная, что будет дальше. Перебор раздался снова, уже увереннее и громче, а затем струны зазвенели, исполняя смутно знакомую мелодию. Разговоры сменились едва слышным шепотом, а затем и его перекрыл бархатистый голос.

Спустя еще несколько мгновений гитарист появился на пороге ресторана, прислонившись спиной к косяку. Высокий, стройный, черноволосый, с алой гвоздикой за ухом, в светлой свободной рубахе и легких штанах. Босой.

— Приехал… — вдруг выдохнула фройляйн.

Вилли взглянул на нее и увидел улыбку. Легкую, воздушную, совершенно беззаботную. Светлые глаза светились, будто случилось что-то невероятно хорошее. Но что?

Гитарист тем временем двинулся между столиков, продолжая играть. Он останавливался, отвешивал комплименты женщинам, некоторым целовал руки, улыбался и неотвратимо приближался…

Изрилионцы и апийцы внешне похожи, смуглые и темноволосые. Только жители полуострова обладают более резкими чертами и выразительными носами, а в движении стремительны. Но певец двигался плавно, будто танцевал, а черты его лица были гладкими и мягкими. Апиец. Ничего странного, ведь он мог оказаться здесь задолго до начала войны. Раньше страны не враждовали открыто, поддерживая торговые отношения.

Между тем гитарист поравнялся с их столиком, придержал рукой струны, чтобы звуки смолкли, достал цветок и протянул Сабине, произнеся какую-то фразу на изрилионском. Рядом раздались вздохи и хлопки в ладоши.

Фройляйн приняла подарок и улыбнулась еще шире, апиец бросил на Адлера короткий взгляд, на который тот ответил без улыбки. Появилось совершенно необъяснимое желание подправить красавчику рожу. Гитарист лишь усмехнулся и двинулся обратно, снова начав играть.

— Что это было?

— Наш билет домой, — безмятежно улыбнулась секретарь герцога. — Помнишь, ты волновался, что деньги кончаются? Теперь все станет проще.

— Нам помогут? Ты знала, что…

Заканчивать фразу показалось опасным, хотя все внимание окружающих сосредоточилось на певце.

— Я не была уверена… Отправила телеграмму перед отъездом. В то время, когда она дошла, я уже покинула столицу. Оставалось надеяться, что все сложится удачно.

— И кто он?

Апия — союзник Империи, но вряд ли первый встречный будет заинтересован в спасении герцога.

— Скажем так… В прошлом году он стал свидетелем событий в Ференции и принял их слишком близко к сердцу. К тому же… В какой-то мере приходится родственником Герхарду. А в Апии к семейным узам относятся очень серьезно.

Родственником? Апиец? В прошлом году был в Ференции?

В памяти начали возникать смутные воспоминания, слухи и сплетни, которые тогда ходили по всей границе. Грязный апиец, примчавшийся к посту верхом почти без документов и оказавшийся…

— Он… родственник… — голос резко сел, а подходящая формулировка все никак не приходила на ум.

— Да, — Сабина его поняла. — Сводный брат самой известной апийки на материке.

Принц. Апийский, мать его, принц! Собственной персоной! В Изрилионе! По просьбе простого секретаря герцога!

Пришлось сделать глубокий вдох, чтобы совладать с эмоциями.

— Почему тогда ты не отправилась через Апию?

— Потому что меня взяли бы прямо на границе, — она пожала плечами. — И вряд ли пропустили бы дальше, скорее вернули бы обратно или пригласили погостить… А сбежать не вышло бы.

Звучало убедительно. И предусмотрительно. Пусть и без гарантий, но фройляйн отчаянно старалась просчитать все варианты. И этим вызывала восхищение. Она использовала все возможные варианты помощи, продумала маршрут, запаслась деньгами и оружием. Путешествие не являлось авантюрой, скорее уж продуманной кампанией, в которой оказались свои недочеты. Но и у кого их не бывает?

Им принесли заказанные блюда и бутылку вина, а к ней длинное пояснение на ихрилионском, в котором Вилли ничего не понял, но Сабина согласно кивнула, и бокалы оказались наполнены.

— Подарок от заведения, — пояснила она, стоило им снова остаться вдвоем, — в дополнение к гвоздике. Видимо тут так каждый вечер.

— Щедро.

Адлер принялся за еду, которая оказалась хороша. Как и вино, пусть его и хотелось выплеснуть. Больше о делах не говорили, лишь перебрасывались незначительными фразами. Фройляйн рассеянно улыбалась, и, пожалуй впервые с самой первой их встречи, выглядела расслабленной и счастливой. Даже не замечала его взгляда, полностью погрузившись в свои мысли.

Интересно, дочь у нее от принца? Хотя такой бы не отпустил. Но молодость часто совершает ошибки. Сколько ему? Двадцать семь? А ей? Сейчас кажется юной, но рациональности хватает. Да и глаза. Девицы на выданье так не смотрят. Лет двадцать пять? Подходит. Хорошая вышла бы пара. Тем более ребенок…

Еда потеряла вкус, а вино показалось кислым. Аппетит пропал, и он отложил приборы. А тут и гитарист объявился, но уже без инструмента. К рубашке добавилась жилетка, на ногах появились сапоги.

— Не желаете прогуляться?

Теперь принц говорил на ферентийском и протянул фройляйн руку.

— С удовольствием. Ты не против?

И она взглянула прямо на бывшего капитана. Так, будто он и вправду мог запретить. Ах, ну да, он же по легенде муж. Было бы странно, веди она себя иначе.

— Чудесный вечер. Покажете нам город, синьор…?

— Просто Фернандо.

Руку принц пожал ощутимо, без перегибов, как равному. Вилли оценил, и хватку, и шершавые ладони, привычные не только к струнам, и взгляд, в меру оценивающий, но без превосходства.

Покинув тратторию, они направились через площадь. Людей стало заметно меньше, служба в храме еще не закончилась, а остальные прохожие разошлись по другим заведениям, откуда доносились звуки скрипок и гитар.

Сабина шла в середине, держа его под руку и беседуя с принцем.

— Давно вы здесь?

— Почти две недели. Пришлось торопиться. Счастье, что у моего брата есть полезные знакомые. Без них пришлось бы тяжело.

Видимо контрабандисты. Война войной, а торговля должна продолжаться. И вино, которое они пили, апийское. Вряд ли хозяин стал бы дарить редкий напиток, значит, поставка сохраняется.

— Вы остались один?

— О нет… Наша договоренность предусматривает возвращение домой. С гостями. Вы, кажется, не бывали в Апии? Сейчас там цветут оливы и лаванда, а на склонах гор — ракитник. Все становится желтым. Будто солнце упало на землю. Совершенно потрясающее зрелище.

— Не сомневаюсь… Вы что-нибудь узнали?

Разговор шел подчеркнуто вежливо без всякого намека на нечто большее. Апиец держался довольно вольно, но в то же время не проявлял ни ревности, ни беспокойства. Лишь усмехался, сверкая белыми зубами. И, пожалуй, стал нравится Вильгельму чуточку больше.

— Мало… Очень мало. Тюрем в Романе хватает, сплетен об особом пленнике нет, как и о других пленниках-имперцах.

— Жаль. Но с местом я разберусь. Мне потребуется карта Романы.

— Это возможно, — гитарист кивнул. — Где вы остановились? Ночь приятное время, но не стоит слишком доверять ей.

Адлер назвал адрес. Фернандо кивнул.

— Я найду вас завтра утром и постараюсь принести карту, тогда все и обсудим. А пока…

Он развернулся и громко свистнул. Из переулка выехал легкий экипаж.

— Благодарю вас… Фернандо.

Паузу перед именем бывший капитан заметил. Словно обращение было непривычно. Неужели, между ними ничего нет? И ответ на просьбу не более чем желание оказать услугу союзнику?

— Для меня честь помочь столь смелой сеньорите.

Апиец улыбнулся и отошел в сторону, пропуская их к экипажу, помог Сабине сесть и на прощание снова сжал ладонь Вилли.

— До встречи, — в словах звучало обещание.

Ехали молча. Если отбросить эмоции, появление принца существенно упрощало ситуацию. Теперь у них появился реальный шанс вернуться домой. Пусть через Апию, через еще одно море, но домой. В Империю. И в сопровождении союзников. Осталось только все обсудить…

Кучер оставил их у дома и поехал обратно.

Солнце село, но небо еще было окрашено алым. С моря тянуло легким бризом. Погода стояла теплая. Вильгельм проводил фройляйн до дверей и решил прогуляться. Проветрить голову. Избавиться от лишних мыслей, которых стало чересчур много. Но уйти не успел.

— Вилли…

Тихий зов заставил обернуться. В ее глазах отразился закат, и стало ясно, что никуда он не пойдет…

Хотелось смеяться. И плакать. От облегчения. От надежды. От того, что мы, наконец, добрались. И Фернандо тоже. Он здесь! И мы сможем вернуться домой! Все-таки сможем. Может быть. Да, еще нужно найти Герхарда, устроить побег, но…

Но теперь у нас есть шанс вернуться домой!

Руки дрожали. Ноги подгибались. Я едва шла по площади, опираясь на руку Вилли и стараясь не потерять нить разговора, а в экипаже пыталась унять сердце, желающее выпрыгнуть из груди. Еще утром прибытие в Роману казалось очередным шагом на долгом и сложном пути. А теперь он стал короче. И скоро все решится.

Я сжала ручку двери. Голова немного кружилась. С губ рвался смех. Внутри все дрожало. Страх, напряжение и облегчение мешались в дикий коктейль, который пьянил без всякого алкоголя. И справиться с ним сама я не смогу.

— Вилли…

Он обернулся, будто собирался уходить. Замер.

На фоне алого неба силуэт показался зловещим, но я знала, что это лишь видимость. Капитан Адлер может ворчать и злиться, ругаться, спорить, но в глубине души он — надежный защитник, который не бросит даже в самом худшем случае. Мне повезло встретить именно его.

Я шагнула к мужчине, и он двинулся навстречу. Мы столкнулись посередине. Вцепились друг в друга, будто боялись потерять. Утонули в жадном поцелуе. Как тогда, в Ференции.

Вилли сжал меня, прижимая к себе, но тут же ослабил хватку. Объятие стало бережным. Будто я хрустальная. И рассыплюсь от неловкого движения.

Дрожь прошла по телу, кожа покрылась мурашками. Пальцы стиснули широкие плечи. Дыхание закончилось, и пришлось прерваться, чтобы вздохнуть. И понять, что поцелуев мало. Мне хотелось большего. Ближе. Теснее.

Горячая кожа. Жилка на шее. Солоноватый привкус на губах. Рывок, с которым меня отрывают от земли. Хлопнувшая дверь. Снова губы. Жажда, которую так хочется утолить. Как давно я не была с мужчиной? Почти два года? Долго. Слишком долго.

Шершавые ладони скользят по коже, заставляя дрожать от предвкушения. Одежда исчезает. Падает на пол, отмечая дорогу к спальне. Хорошо, что домик маленький.

Кровать под спиной. Матрас кажется жестким, но это быстро перестает иметь значение.

Мне жарко. Внутри все горит. И этим пламенем хочется поделиться. Отдать тому, кто выдержит. Я спешу. Может быть, слишком. Но Вилли не отстает. Мы устали ждать. И готовы сгореть вместе…

Когда пламени не осталось, а вместе с ним страха, тревоги, облегчения и надежды, я положила голову на грудь бывшего капитана.

— Не уходи…

Спать одной больше не хотелось.

— Не уйду… — его губы коснулись макушки. — Спи.

Плечи накрыло мягкое покрывало. Стало так легко и спокойно, как не было уже давно. И я заснула без сновидений…

Солнце в спальню заглянуло рано. Вилли поморщился и открыл глаза. Следовало вчера задернуть шторы, но…

То самое «но» лежало рядом, закинув на него руку, и безмятежно посапывало. Вот только даже во сне выглядело уставшим. Под глазами залегли тени. Лицо осунулось. Да и фигура стала заметно стройнее. А она и раньше не обладала пышными формами.

Сабина подошла к своему пределу. Адлер знал, как такое бывает. Видел. Когда солдаты в рейде держатся, едут из последних сил, стараются не свалиться, а потом сдают оружие в гарнизоне и падают от усталости. Многим просто нужен нормальный сон и горячая еда, но некоторые уже не оправляются. Он не хотел, чтобы с его фройляйн стало также.

Аккуратно встал, украл ее покрывалом, задернул шторы, надел мятые штаны и тихо вышел. Пусть отдохнет, пока есть возможность.

На улице было по утреннему свежо. Еще острее пахло морем. Захотелось искупаться, пока еще есть возможность. Но тут слева донеслись гитарные переборы…

Бывший капитан замер, медленно спустился с веранды, густо укрытой виноградом, и заглянул за угол. Там на широкой скамье под навесом-решеткой устроился Фернандо. Пальцы лениво перебирали струны, а вот взгляд оказался острым и пронзительным. И вряд ли от него ускользнули некоторые детали, которые Адлер предпочел бы не демонстрировать.

— Скажешь хоть слово — зубы выбью, — спокойно пообещал он. Есть вещи, в которых титулы не играют роли.

Апиец усмехнулся.

— Я не подлец, чтобы обсуждать решения сеньориты. Или то, как она проводит свободное время. Вина?

Он кивнул на несколько корзин, стоящих в тени.

— Лучше воды.

Необъяснимое желание подправить рожу красавчику стало чуть меньше.

— Есть молоко. Свежее. А еще сыр. Мясо. Фрукты. Угощайтесь.

Отказываться было глупо, и через четверть часа они вполне мирно завтракали на той же скамейке. Принц молчал, но смотрел внимательно. Наблюдал. Оценивал.

— Карту удалось достать? — решил не терять времени даром бывший военный.

— Да. Не самую свежую, в западной части города как раз идет стройка, но вряд ли пленника держат там.

— Согласен. Вам так важно вернуть герцога домой?

Должна же быть какая-то более веская причина, чем родственные отношения.

— В прошлом году Великий герцог спас мне жизнь, — впервые серьезно ответил Фернандо. — Я чувствую себя обязанным. Долги стоит отдавать.

Вилли кивнул. Это он понять мог.

— И вас так легко отпустили?

Принц же. Неужели королю Карлосу не нужны запасные наследники?

— Я — младший. Неженатый, без невесты. Ни к кому и ничем не привязанный. Матушка надеется, что с возрастом я остепенюсь, а до тех пор мне дают определенную свободу. У нас считается, что так проще, чем пытаться запереть и удержать.

Интересные в Апии методы воспитания, впрочем не ему судить. Сейчас присутствие союзника было на руку.

— А вы как оказались в этой истории?

Кажется, желание узнать больше оказалось обоюдным.

— По приказу герцога Кенига.

— Но ведь не только из-за приказа?

Исполняй Адлер поручение, до Изрилионы они точно не добрались бы.

— Не только, — согласился он, понимая, что все давно уже перестало быть всего лишь службой.

А собеседник неожиданно добавил:

— Знаете, в отличие от меня, герцог Рейс достаточно щепетилен в некоторых вопросах. Особенно в тех, что касаются его кузины.

Кузины? В памяти начали всплывать смутные обрывки разговоров, в которых Сабина действительно говорила о кузене. Но тогда он принял их за вранье. Неужели?..

— Мне всегда казалось, что лучше знать о возможных претензиях со стороны родственников, прежде чем…

— Кузина герцога...?

— Со стороны матери, — успокоил апиец, а Вильгельм украдкой перевел дух, вычеркнув из возможных родственников самого императора.

— Если у герцога возникнет такая потребность, мы обсудим наши разногласия, но сейчас важнее вытащить его. — Живым. Или хотя бы в своем уме. Не хотелось убивать обреченного. Пусть он и выстрелит, если придется. — Сколько у вас людей?

— Команда корабля укомплектована полностью. Но тех, кто готов участвовать более активно, человек десять. Немного, но люди надежные.

Уже неплохо. Лучше, чем двое.

— Тогда, может быть, пройдем в дом? Расскажете, что еще вам удалось выяснить.

— С удовольствием.

Странно, но теперь улыбка принца уже не вызывала раздражение.

Подвеска замерла над картой, расстеленной прямо на обеденном столе, и начала медленно вращаться. Мужчины следили за ней с одинаковым интересом. Я же чувствовала себя цирковой обезьянкой. Оставалось только надеяться, что фокус удастся.

Камень дернулся в сторону, руку знакомо повело, и кулон замер, указывая на что-то за пределами города. Карта отражала не только Роману, но и ближайшие окрестности.

— Что это?

Надпись на изрилионском гласила что-то странное.

— Цитадель Абрэмо, — Фернандо нахмурился и заметно помрачнел. — Худший вариант из всех возможных. Прошу прощения, сеньорита, но вы не могли ошибиться?

— Нет, — я потянула кулон на себя и застегнула цепочку на шее. Камень слабо мерцал, намекая, что Герхард где-то почти рядом. — Что не так с этой Цитаделью?

— В первую очередь то, что это именно Цитадель. Я прав?

Вилли тоже нахмурился и взглянул на принца.

— Да. Полноценная крепость. Расположена на отвесной скале. С моря не подобраться — лезть слишком высоко, и местный берег мы не знаем.

— А по земле?

— От города в ту сторону ведет дорога, — брат императрицы провел пальцем по тонкой полоске на карте. — Но в скалах она превращается скорее в тропинку. Узкая. Охраняется военными. Местных оттуда гоняют.

— Что еще с ней не так?

— Говорят, что магия там не действует. Вроде как местный святой ее заложил и что-то там сделал такое… С тех пор она под благословением.

Мужчины продолжали говорить, а я медленно опустилась на стул, снова переживая схожее с вчерашним облегчение. Если магия не действует, тогда ясно, почему Герхарда до сих пор не нашли. И… может быть, он в порядке? Но не может вырваться?

Дышать стало легче. Взгляд рассеянно заскользил по комнате. На противоположной стене располагались два круглых зеленых глаза с вертикальными зрачками. Настолько знакомые, что я даже сразу не поняла, в чем дело. А когда поняла, едва удержалась, чтобы не взвизгнуть.

Глаза медленно закрылись и открылись. Вилли и Фернандо продолжали говорить о Цитадели, ничего не замечая.

— Нужна хитрость, чтобы проникнуть внутрь. И хаос, чтобы сбежать.

— И условный сигнал, иначе корабль нас не заберет.

— Нас? Вы пойдете с нами?

— Не вижу причин стоять в стороне.

Их голоса отдалились, став приглушенными. Я взглянула на элементаля, который не появлялся с самой высадки с корабля. Без причины он бы не явился. Что-то ему нужно. Или хочет помочь?

Взгляд скользнул по карте. Романа. Дорога. Цитадель. Магия не действует. Но кулон указал место. Значит, это не просто щит или зеркало. Руны? И как изрилионцы вообще поняли, что магии нет? Ошибка веры? Или факт, который следует учесть?

— Мы можем выкрасть форму военных. Так будет неприметнее всего. А сеньориту попросим подождать на корабле.

— Согласен.

— И как вы будете искать Герхарда? Обойдете все камеры или спросите у солдат о пленнике?

Они умолкли и вспомнили, что не одни.

— На корабле будет безопаснее, — начал Вилли.

— Тем более, что других способов, кроме как обойти крепость ногами, у нас нет. Придется двигаться быстро.

— О пленнике должен кто-то заботиться. Например, кормить. Если попасть на кухню, можно узнать, куда носят еду.

Глаза на стене медленно закрылись, привлекая внимание. Все звучало логично, но…

— И какой же хаос вы устроите, чтобы выбраться?

Теперь они переглянулись. И когда только успели найти общий язык?

— Всегда можно использовать склад с припасами… — пожал плечами отставной капитан.

— Взрыв — надежный способ для создания паники.

Оба говорили с такой непробиваемой убежденностью, что не оставалось сомнений — обратно они вернуться не надеяться.

Я взглянула на стену, потом на карту и вздохнула:

— А если устроить землетрясение? И не после, а до того, как проникнуть в Цитадель?

Фернандо кашлянул.

— Прошу прощения, но в Изрилионе землетрясения крайне редки. Особенно в этом районе.

— То есть, если оно все-таки случится, паника будет обеспечена? И попасть внутрь станет легче?

Вилли скрестил руки на груди и недоверчиво поинтересовался:

— А у тебя хватит сил на землетрясение?

Я снова взглянула на стену. Глаза медленно, очень медленно закрылись.

— У меня — нет. А у моего элементаля хватит.

И в повисшей тишине послышалось одобрение…