Над палубой светило солнце, которое ослепило и не позволило сразу оценить вид. Вильгельм проморгался и приложил руку козырьком ко лбу, чтобы разглядеть хоть что-то.

Вокруг простиралось спокойное море. Корабль покачивался на волнах, вовсе не столь ужасных, как прошлой ночью. А впереди, прямо по курсу, расположился берег. Скалистый, насколько можно рассмотреть, с небольшой, аккуратной бухтой, в которой прятался город. Здания из светлого камня отражали свет и почти плавились на солнце.

Но откуда? Порт Мелье выглядел иначе. Обратно они не вернулись, но до Изрилионы плыть три дня, а прошло только… Сколько? Сутки? День и ночь. Ужасно долгая ночь со штормом, который вымотал настолько, что сон показался спасением. И пусть тогда казалось, что утро не наступит никогда, оно все же пришло. И подарило берег.

Ничего не понимая, отставной капитан медленно двинулся по пустой палубе. Шлюпок вдоль борта не осталось ни одной, что было ожидаемо, а вот стоило взглянуть на капитанский мостик, и с губ сорвались сдавленные ругательства.

Надстройка оказалась смята. Будто по ней пришелся удар одного известного хвоста. Плашмя. Но как тогда они не затонули? И выжил ли кто-то из команды? Помимо технического персонала внизу. И кто управляет кораблем, если рубка уничтожена?

Рядом раздался душераздирающий стон, немедленно привлекший внимание.

Вилли заглянул в закуток к следующей лестнице и обнаружил одного из помощников капитана. Тот сидел прямо на палубе, вцепившись пальцами в волосы, и повторял одно и то же:

— Не может быть! Не может быть! Не может быть!

— Эй! — Адлер шагнул ближе и присел рядом на корточки. — Ты как? В порядке?

В порядке ничего быть не могло, но стоило привести хотя бы одного члена экипажа в чувство. Им еще к берегу пристать надо каким-то образом.

Собеседник поднял совершенно безумный взгляд, потом вцепился в рукав еще влажной после ночной вылазки рубашки и заговорил быстро, будто боялся, что его перебьют или заставят замолчать:

— Связи нет! Котел не работает! Двигатель сломан! Управление потеряно! А мы плывем! Плывем! Понимаете? Не может быть!

Помощник капитана повернулся к борту и дрожащим пальцем свободной руки указал куда-то на воду.

— Там! Оно! Было! Там! Мы покойники! Покойники! А все равно плывем! Не отпускает!

Он втянул воздух и тоненько всхлипнул, как ребенок, а потом отпустил Вилли и обессилено прислонился спиной к стене.

— Мы покойники… Покойники…

Моряк закрыл лицо руками и затрясся от рыданий.

Вильгельм сглотнул и решил оставить его в покое. Медленно встал и аккуратно приблизился к борту, готовый в любой момент отпрыгнуть обратно. Чудо, что корабль еще цел. Возможно, то самое чудо не дало монстру добраться до них. Но проверять границы чуда не хотелось.

Он осторожно глянул вниз на воду. На первый взгляд морская гладь выглядела как обычно. Небольшие волны, пена, блеск солнца. Но затем внимание привлекли странные завихрения вдоль борта. Совсем не похожие на рассекаемую воду. Скорее на… течение? Словно струи воды обнимали судно, ведя в нужном направлении. Вот они чуть сдвинулись в сторону, и корабль послушно повернул.

Вилли схватился за поручень, чтобы устоять на ногах, хотя стоило признать: после вчерашнего поворот выглядел невероятно плавным и неторопливым.

Это что же? Их сначала чуть не потопили, а потом решили выкинуть на берег? И даже милостиво сопроводили до него? Но зачем?

Отставной капитан глянул на приближающийся город. Светлые здания, аккуратная бухта, скалистый берег. Неужели Изрилиона? А если она, как долго береговая охрана будет осматривать судно? И как скоро найдет знаки? И…

Фантазировать дальше не имело смысла. Адлер развернулся и быстро подошел к моряку. Схватил за грудки, рывком поднял на ноги и встряхнул, заставив смотреть на себя.

— Через сколько мы пристанем?

Взгляд помощника капитана из безумного стал более осмысленным.

— При такой скорости… часа два. Не больше.

— Кто еще живой из экипажа? Капитан цел?

— Нет… Его вместе с остальными… наверху…

Голос ферентийца снова предательски задрожал, но стало ясно, что выше него на борту сейчас нет никого.

— Мы у Изрилионы? Подумай и ответь внятно.

Возникла небольшая заминка, после чего моряк резко кивнул.

— Да… Это Фиэра, мы тут уже были. Я узнал.

То есть за одну ночь они преодолели расстояние, рассчитанное на пару дней неспешного плавания?!

— Ладно… Хорошо. Допустим. Охрана здесь как? Лютая?

— Нет. Для проформы… Город маленький, — по мере рассказа собеседник успокаивался и начинал говорить внятно, — торговый, сюда редко корабли приходят. Южнее более крупный порт, там и предпочитают торговать, а здесь так… Старое место контрабандистов. Ну и если вдруг что-то не так…

У них как раз не так. Город маленький, люди привыкли к спокойствию, в порту тоже наверняка обленились, как это часто и бывает. Повезло. Или повезет еще.

— Протокол какой? Если корабль пережил крушение? Пассажиров пропустят?

Им бы только на берег сойти, дальше Вилли что-нибудь придумает.

— Да… Должны. Корабль отправят в доки на ремонт, пассажиры отдельно, команда отдельно. Только как же его ремонтировать-то…

Моряк снова побледнел.

— Сдашь на металлолом. Документы подготовь для высадки! Давай, соберись. Нам повезло. Очень повезло, понял?

Они встретились взглядами, и Адлер даже немного пожалел, что не взял с собой оружие. Но вот в глазах ферентийца появилось понимание, а потом он отрывисто кивнул.

— Повезло… Да… нам повезло. Мы живы.

И доплыли до Изрилионы. А если тут узнают про элементалей и мага — кораблю и команде конец, как и пассажирам.

Убедившись, что они друг друга поняли, бывший капитан отпустил собеседника и даже поправил его форму.

— С вами приятно иметь дело.

Он заставил себя улыбнуться, а потом двинулся обратно к уже знакомой лестнице. Стоило побыстрее разбудить фройляйн, собраться и надеяться, что им повезет снова.

Пробуждение далось тяжело. Кто-то тряс меня за плечо, но сон никак не отпускал, пришлось приложить усилия, чтобы открыть глаза и увидеть склонившегося надо мной Вильгельма. Корабль больше не шатался. Лампа тускло освещала каюту.

— Мы еще живы?

Голос прозвучал хрипло.

— Да. И скоро пристанем к берегу. Мы у берегов Изрилионы.

От новостей остатки сна пропали мгновенно. Я с усилием приподнялась на локте, пытаясь осознать услышанное.

— Изрилиона? Но... как?

— Не знаю. Причалим уже скоро. Одевайся. Чем быстрее покинем корабль, тем лучше.

Здесь с бывшим капитаном я была полностью согласна.

Вот только тело слушалось с трудом. Голова казалась тяжелой, жар отступил, но слабость осталась. Я дотянулась до вчерашних вещей, после ночной качки оказавшихся на полу. Мятая блузка и юбка выглядели жалко, но для жертвы шторма должно сойти.

Пока я пыталась привести себя в порядок, герр Адлер быстро собрал остальное в саквояж и достал из-под подушки револьвер. Протянул мне.

— Лучше оставь у себя.

Как показал опыт, стрелять совсем непросто, так пусть оружие будет у того, кто умеет с ним обращаться.

К счастью, мужчина не стал спорить, сунул револьвер за пояс сзади, и уже через полчаса мы медленно поднялись на палубу. Я опиралась на подставленный локоть, ноги дрожали от слабости, желудок урчал от голода. Хотелось пить. А еще лечь. Но комфорт будет позже.

Наверху уже собрались оставшиеся члены экипажа. Растерянные, напуганные. На их фоне мы выделялись и привлекали внимание. На нас смотрели. Не враждебно, но так, что хотелось быстрее добраться до берега и покинуть корабль. Потому что если кому-то придет в голову напасть…

Вилли прижал мою руку локтем и чуть выдвинулся вперед, словно собирался драться сразу со всеми. Только патронов не хватит. А от меня вообще толку никакого. Буду мешать и путаться под ногами. Но, несмотря на давящую и осязаемую тишину, мы пошли, а люди расступились.

Медленно, нехотя они убирались с дороги и провожали нас взглядами. Хотелось бежать, но до берега пешком не добраться. Поэтому мы дошли до борта и встали рядом с моряком в фуражке и самой приличной форме. Он держал в руках журнал в кожаном переплете и еще какие-то бумаги.

— Все в порядке? — спросил герр Адлер.

— Да. Скоро будем на месте.

Мужчина бросил на нас нервный взгляд. Если ему придет в голову нас сдать, отстреливаться придется уже от охраны в порту. А бежать я не смогу…

— Какой чудесный вид, не правда ли? — губы с трудом растянулись в улыбке. Выглядеть я должна ужасно, но так даже лучше. — И город красивый… Вы знаете, что по законам Изрилионы любой, помогающий магам, понесет то же наказание, что и маг?

Ферентиец сглотнул и бросил взгляд на команду. Те оставались молчаливы и прекрасно слышали каждое слово.

— А за последние триста лет еще ни одного мага не оправдали и не отпустили на волю. Конечно, это только официальные данные… Из тех, что можно узнать. Ведь никто не знает, сколько магов оказывались в Изрилионе на самом деле. Но из зарегистрированных случаев все оказались смертельными. Печально… Такая потрясающая картина и какое жестокое содержание. Мне не хотелось бы сталкиваться с правосудием Изрилионы. А вам, месье…?

Он молчал почти минуту. Взгляд метался между мной, командой и водой за бортом. Что там происходит, я не представляла, но Вилли успел упомянуть течение. Элементали воды. Почему решили помочь — неизвестно, но раз решили, до берега проводят. Возможно поэтому моряки и медлят. Не хотят пойти ко дну вместе с нами.

— Дюран, — выдохнул побледневший собеседник. — Месье Дюран. Второй помощник капитана. Я буду счастлив оказаться на берегу, мадам. И никогда не сталкиваться с правосудием Изрилионы.

Сзади раздался ропот, который быстро стих, прерванный звуками ударов. Я сделала вид, что ничего не слышала. В толпе всегда найдутся приверженцы здравого смысла и те, кто поддается страху. Хорошо, когда первых оказывается больше. Или хотя бы тех, кто согласен слушать старшего по званию.

— Приятно познакомиться со столь здравомыслящим господином.

Каждую минуту до тех пор, пока они не ступили на берег, Вилли ждал подвоха и удара в спину. Рубашка успела высохнуть, промокнуть от пота на разгорающейся жаре и прилипнуть к спине под жилеткой. Снимать последнюю было нельзя, чтобы не демонстрировать оружие. Приходилось улыбаться, краем уха прислушиваться к какой-то вежливой беседе, которую Сабина навязала помощнику капитана, и еще следить за остальными членами экипажа. Те частью покинули палубу, частью разошлись, занявшись своими делами. Если мозгов хватит, знаки они закрасят. Но Адлер не сомневался, что обязательно найдется какая-нибудь крыса, которая сдаст их с потрохами, стоит только остальным отвернуться. В человеческую благодарность и доброту он не верил.

Поэтому, как только они распрощались с неожиданно вежливыми стражами порядка в порту, которые выразили сочувствие и даже порывались проводить их до гостиницы, он поймал извозчика, сунул тому все оставшиеся из Ференции деньги и потребовал отвезти в ломбард, а затем в самый дорогой отель.

Тот рассыпался в благодарностях на изрилионском. Оставалось лишь вежливо кивать и пожелать ему отдохнуть оставшийся день. В самом деле, зачем потеть по такой жаре, если уже удалось сорвать куш? Извозчик покивал и убрался, оставив их у входа в аккуратное, ухоженное здание, окруженное кипарисами.

— Умно. В такое место сразу не полезут, — прошептала фройляйн и едва не свалилась ему под ноги. Выглядела она плохо и держалась явно на одном упрямстве.

Пришлось поддержать, а потом вести внутрь и улыбаться метрдотелю, который не слишком им обрадовался. Ничего, при виде денег отношение сразу же изменилось.

— Понимаете, — объяснял он на ферентийском, — моя супруга в деликатном положении, поэтому испытывает некоторые неудобства…

Однажды озвученная ложь вырвалась изо рта сама, и дальше все пошло легко. Улыбчивые лица, быстрая речь, улыбки, носильщик, подхвативший саквояж и провожающий в номер. Через четверть часа они остались вдвоем.

Вилли проводил спутницу до кровати и сам почти упал в кресло рядом. Мышцы гудели после прошедшей ночи, хотелось есть. А воспитанное на границе чувство опасности кричало, что нужно бежать. Как можно скорее. Будь он один, уже мчался бы из города, но…

Бывший капитан взглянул на женщину, которая лежала на спине и смотрела в потолок, тяжело дыша. Передышка ей необходима. Да и прежде, чем бежать, нужно хотя бы понять, куда и на чем.

— Я прогуляюсь, осмотрюсь немного. Скоро должны принести завтрак.

В ответ донеслось невнятное согласие.

Адлер спустился вниз и направился вдоль по улице, осматриваясь и вспоминая, как они ехали. Кажется, не так далеко отсюда находился рынок, а там можно узнать все самое нужное. И знатоки языка тоже найдутся.

Через час бывший капитан успел перекусить лепешкой с мясом и овощами, приготовленной прямо на улице, купить немного фруктов, свежую рубашку и шляпу, а заодно выяснить, что в забытой прогрессом Изрилионе до сих пор пользуются дилижансами. И вечером один как раз покидает город. Едет не до столицы, туда-то далеко слишком, но до более крупного города, где и затеряться будет проще.

На обратном пути он, сам не зная зачем, прихватил у цветочницы букетик простых желтых цветов. Потом на глаза попался мальчишка с газетами, и Вилли по привычке купил одну. Изрилионский он не знал, кроме самых простых слов и ругательств, но вот числа были одинаковыми у всех, да и названия месяцев понять можно. Поэтому дата выпуска привела его в полное недоумение.

— Не может быть!

Без порции зелья встать оказалось невозможно. Я глотнула травяной напиток и взболтала фляжку, проверяя содержимое. Еще немного осталось. На дорогу до Романы должно хватить. Хорошо, что хранится зелье долго.

Ожидая, пока действие поможет восстановиться, достала из саквояжа карту и разложила прямо на кровати. Стоило проверить, не изменилось ли что-то. Камень упрямо ткнулся в то же место, указывая на столицу Изрилионы.

— Еще немного… Ты только дождись.

Сердце как всегда сжалось, стоило представить, что сейчас с Герхардом, но я привычно отогнала дурные мысли. Все что возможно уже сделано. Мы добрались до полуострова. Осталось пересечь его с востока на запад и разобраться, что делать на месте. Должно быть не так уж и сложно после шторма.

В дверь постучали, и улыбчивая горничная вручила мне груженый поднос с завтраком. Вовремя. Я накинулась на фрукты, сок и нарезку сыров, не особенно разбирая вкусы. Хотелось просто утолить голод и заняться делом. Путешествие по Изрилионе требовало подготовки.

Плоский чехол из плотной кожи с крохотными бутылочками зелий лег на зеркальный столик, я забрала несколько флаконов и направилась в ванную. Прежде всего стоило смыть с себя соль и грязь, а потом уже наносить сыворотки.

У изрилионок кожа значительно темнее, чем моя. Да и светлые волосы у них не встречаются. Если в Ференции подобное могло сойти за экзотику и примесь имперской крови, учитывая, что смешанные браки совсем не редкость, то здесь привлечет слишком много нежелательного внимания. Поэтому я подготовилась заранее и приобрела дорогой театральный гримм, который держится сутки, обновлять придется каждый вечер, но в остальном проблем быть не должно.

Наносить пришлось на лицо, шею, верхнюю часть груди и руки. Кожу пощипывало, но она на глазах становилась темнее, приобретая бронзовый оттенок. Следующим шагом стали волосы, брови и ресницы — здесь хватило стойкой краски, которая продержится дней десять. Зеленые глаза в Изрилионе, к счастью, встречались, правда оттенком потемнее, но менять свои я не стала. Хватит и остального.

Через час приготовления завершились, и к моменту появления герра Адлера я успела одеться в легкое изрилионское платье желтого цвета с широким поясом и свободными рукавами чуть ниже локтя. Голову снова укрыла платком, решив, что позже куплю шляпку. Волосы уже можно не прятать. Драгоценности заняли свои места, в несессере осталась лишь пара массивных браслетов, от которых стоит избавиться при первой возможности. Деньги теперь важнее.

— Сабина? — уточнил Вилли, недоверчиво разглядывая меня.

— Да. Решила, что так будет лучше.

— Непривычно, но… Наверное для Изрилионы действительно лучше. Это тебе.

Мужчина сгрузил покупки на столик и протянул мне цветы. Ярко-желтые лакфиоли. Я поднесла букетик к лицу и вдохнула насыщенный свежий и в то же время сладкий аромат, чем-то похожий на запах сирени. Как же давно мне не дарили цветы. Тем более такие. У лакфиолей больше целебное предназначение, но на забытом уже языке цветов они означают «поддержку в трудностях». Символично. Пусть бывший капитан и вряд ли понимал, что дарит.

— Спасибо.

Я снова вдохнула аромат и тихо засмеялась, вспомнив объяснение герра Адлера внизу.

— Тебе не приходилось заботиться о беременной женщине, да? Иначе цветы стали бы последним подарком, который ты бы принес.

Собеседник смутился и кашлянул, прочищая горло, а потом протянул мне газету:

— Здесь есть кое-что интересное. Я пока в ванну.

Взгляд скользнул по малопонятным надписям на изрилионском и споткнулся о дату.

— Не может быть!

Смех и мимолетную радость мгновенно унесло. Остались лишь удивление и недоверие. Дата… Мы покинули Ференцию только вчера утром, а выходило, что находились в плавании три дня. Как и положено. Но… Как возможно, чтобы все члены экипажа и мы не заметили столь длительный срок? Спали… два дня?!

— Нет…

Я села на кровать, просматривая следующие страницы и отыскивая упоминание дат в статьях. Ошибки не было. Наше короткое плавание оказалось совершенно нормальным по длительности, но мы где-то потеряли двое суток.

Как и почему я не представляла. Никогда не сталкивалась ни с чем подобным и не читала. Но… я вообще мало изучала структуру времени. Да и… Кто ее изучал? Элементали принадлежат материальному миру, на них действуют те же законы, что и на людей. Они рождаются и умирают. Живут намного дольше, но…

А если живут дольше, то как воспринимают время?

Голова загудела от догадок и теорий, которые невозможно проверить, потому что… Нужно время и эксперименты. Взаимодействие с элементалем. Плотное. А мой спутник сейчас вряд ли откликнется. Если он двое суток сдерживал водного, ему требуется отдых. Ведь духи тоже устают. Или к первозданным это не относится?

— Вечером из города уезжает дилижанс, — Вильгельм вышел из уборной, на ходу одевая свежую рубашку. — Нам стоит им воспользоваться, и уходить лучше налегке, не привлекая внимание. Все, что можно оставить, лучше бросить здесь.

Мысли от теории вернулись к реальности. Над загадкой еще будет время подумать, а выжить нужно уже сейчас.

Захотелось застонать в голос от невозможности просто немного отдохнуть, но… Если нас поймают, Герхарду уже никто не поможет. И нам тоже. А отдыхать я буду дома, когда вернусь.

— Сейчас соберу самое необходимое…

— Что значит, они доплыли?!

Дитрих мерил шагами комнату в отеле с видом на мэрию. Мелье восстанавливался после беспорядков. За окном еще то и дело раздавались выстрелы, на окраинах местами высились баррикады, но в центре царил относительный порядок.

Элементаль темным сгустком плавал под потолком, изрыгая проклятия и оставляя отпечатки на лепнине и обоях. После их отъезда номер придется ремонтировать.

— Мой родич нас предал… Проклятая изменчивая стихия! Поддался на уговоры!

— Какие уговоры? Что мог пообещать воде элементаль земли?!

— Не знаю!

Пятно под потолком растеклось, местами заползая на стены и сдирая позолоту.

— Но когда узнаю… Доберусь я до него!

— Нам нужно ехать в Изрилиону, — принял решение Дитрих. Ехать ему никуда не хотелось, но неуловимость и упрямство фройляйн уже напрягало. Что бы она ни искала, ее следовало остановить. Не хватало еще чтобы Империя получила преимущество из-за ее путешествия!

— И все делать самим! — рыкнул союзник, плавно опускаясь вниз и растекаясь уже по полу. — В порту вроде бы оставался еще один корабль.

Не все успели отплыть три дня назад. И теперь стоило воспользоваться подвернувшейся возможностью.

— Оставался. А наш добрый друг мэр поможет уговорить капитана. Надеюсь, мешать нам пересечь Стальное море твой родич не будет?

— Пусть попробует… — в ответном шелесте звучало обещание. — Я напомню ему, с кого все началось когда-то…

— Тогда идем сейчас, — кивнул Дитрих и протянул руку к тени.

Та привычно скользнула вверх и плавно ушла под кожу, вызвав легкое головокружение и тошноту. С каждым разом взаимодействие с первым элементалем проходило все сложнее. И в мыслях все чаще всплывали слова Великой герцогини: «…рано или поздно он предаст тебя». Пока маг отмахивался от них, но где-то в глубине души закрадывалось сомнение.

Так ли прочен их союз? Или древний лишь преследует свои цели, как Ингемар? И столь же легко откажется от марионетки, когда та станет не нужна?