— Прибыли, наконец-то! — герр Адлер спрыгнул на перрон в числе первых.

Уставшие от дороги люди рванули из вагона, непредназначенного для перевозки пассажиров, с неподдельной радостью и облегчением. Последние сутки в душном товарном составе, следующем из Таланы в Морье, прошли как в тумане. В основном из-за вони немытых людей, пытающихся добраться до лучшей жизни.

Я подошла к отодвинутой створке и неловко замерла, оценивая перспективы последовать примеру мужчины. Лестницы у товарного вагона не предполагалось, пришлось присесть, каждую секунду ожидая, что сейчас кто-то толкнет в спину или заденет на ходу. Отставной капитан как раз обернулся, с тихим ругательством шагнул назад, обхватил меня рукой и одним движением поставил рядом.

— Спасибо! — голос пришлось повысить, из-за гомона вокруг герр Адлер мог меня не услышать.

Впрочем, за время нашего путешествия я уже поняла, что он не слишком уделяет внимание вежливости. А я, что чемодан без ручки, который мужчина переставляет с места на место, каждый раз ругаясь и хмуря брови. Вот и сейчас мой спутник кивнул, забрал саквояж, схватил меня за руку и потащил сквозь толпу в одному ему известную сторону. Сопротивляться — бесполезно, да и глупо совершенно. Он точно лучше ориентировался в происходящем.

Я привычно доверилась уверенности бывшего военного и постаралась побыстрее переставлять ноги, чтобы не задерживать наше продвижение.

Вокзал Морье бурлил от количества прибывших. Кажется, здесь собралось больше людей, чем мы видели за все предыдущие дни вместе. Кто-то целеустремленно продвигался к выходу, как и мы, кто-то искал потерянных спутников, оглашая перрон криками, кто-то ругался из-за багажа, кто-то надрывно рыдал. Чужие голоса сливались в единой, неумолкающий гул, от которого голова разболелась еще сильнее, чем от недосыпа и вони вагона.

Я уже сама сильнее сжала руку мужчины, боясь потеряться в этой толпе. Он не оборачивался, сосредоточенно пробивая дорогу грубыми окриками и локтем. Окружающие возмущались, но стоило наткнуться на взгляд отставного капитана, и проход сразу же освобождался. Также прошлым утром он прокладывал дорогу к вагону, в который мы успели влезть в последний момент. А если бы не способы герра Адлера, вообще опоздали бы. Поэтому я не возмущалась, не возражала и вообще старалась стать самым удобным багажом в мире.

Перед выходом люди вокруг сдавили так, что когда мы, наконец, оказались на улице, неожиданный порыв свежего ветра с запахом соли и водорослей ошеломил и заставил жадно хватать воздух ртом. Теперь верилось, что мы добрались.

Морье — самый западный порт Ференции, ведущий торговлю с Изрилионой. Как объяснил Моро: после разгрома Парсины здесь образовался один из центров политической и экономической жизни страны. Одна его знакомая жила здесь давно, и они поддерживали связь в переписке. Даже сейчас. К ней-то мы и направлялись.

— Поймаем экипаж?

Я проводила взглядом проезжающую мимо телегу, груженую людьми и чемоданами так, что казалось вот-вот развалится. Она скрипела, дно прогнулось, но упрямая низенькая лошадка неизвестной породы продолжала тянуть ее за собой.

— Узнать бы, как далеко отсюда дом вашей знакомой… — пробормотал герр Адлер, затем решительно кивнул. — Пройдемся немного, а там поймаем свободного возницу. Здесь нам сесть не светит.

Возражать не имело смысла, поэтому я ограничилась вздохом и послушно поплелась следом за мужчиной по ближайшей улице, удаляясь от вокзала. За время путешествия по Ференции я прошла больше, чем за всю предыдущую жизнь. В основном конечно по лесам и дорогам, теперь вот и по мостовой. Оставалось только радоваться, что ботинки не развалились и не стерли ноги в кровь. Но как же мне надоело все время куда-то идти!

Планируя поездку, я не ожидала, что Ференция погрузилась в такой хаос. Да, столица была уничтожена, страна разделилась на две части, но… Казалось, что какое-то подобие порядка должно остаться! Однако на практике все выглядело иначе.

Около границы собрались военные части, если их можно так назвать, совершающие набеги на территории Империи. Их мы миновали сравнительно легко, герр Адлер отлично ориентировался в лесу, а мои скромные магические возможности помогали заметать следы и сбивать разведывательные отряды со следа. По плану требовалось добраться до ближайшей станции, сесть на поезд и доехать до Морье, но…

Оказалось, что обе части Ференции претендуют на лидерство, вяло воюя друг с другом, из-за чего часть путей взорвали, маленькие городки опустели или были вырезаны, и нам пришлось плутать по дорогам и ночевать на земле — благо погода стояла теплая. А потом в очередном поселении, где по ощущениям остались только старики, мы узнали, что из Таланы в Морье отправляется поезд с грузом сыров и вина. Пришлось обменять старых деревенских кобыл на очередные сережки и гнать во весь опор, чтобы успеть, а потом бросить на вокзале вместо платы за проезд…

— Садитесь, — вдруг предложил мой спутник, вырывая из недавних воспоминаний.

Я подняла взгляд и уставилась на совершенно обычную коляску с откидным верхом, стоящую перед нами.

— Элементали!

Взлететь по ступенькам и упасть на нормальное сиденье показалось неописуемым счастьем. Сейчас цена не имела значение. Главное, что хотя бы некоторое время можно сидеть, вытянув ноги. Герр Адлер сел рядом и дал отмашку извозчику, коляска покатилась по мостовой, и на некоторое время путешествие перестало быть мучением.

Через полчаса нас высадили у небольшого, двухэтажного дома со светлыми стенами и красной черепичной крышей. На балкончике над дверью размещались горшки с геранью, на окнах виднелись расшитые кружевом занавески, а крыльцо было аккуратно подметено. Будто ничего не случилось, будто война не шла совсем рядом, и в город не набивались люди со всех окрестностей, спасаясь от голода и погромов.

Отставной капитан постучал в дверь, а я полезла во внутренний карман жакета за письмом, составленным Моро. Дверь распахнулась почти сразу, и на пороге возникла женщина лет тридцати с каштановыми волосами, смуглой кожей и неожиданно светло-серыми глазами, прячущимися под густыми бровями. Темная юбка с высокой талией и светлая свободная блуза с широкими рукавами выгодно подчеркивали ее фигуру. Ферентийка явно не обрадовалась незнакомым оборванцам, покрытым пылью с головы до ног, и скрестила руки на пышной груди.

— Чего надо? — голос прозвучал резко и грубо, знание ферентийского за эти дни существенно расширилось, поэтому с пониманием проблем не возникло.

Я сделала над собой усилие, чтобы улыбнуться, и протянула мятое письмо, скрепленное печатью со знаком дома мод.

— Добрый день. У нас послание для мадам Солга.

Женщина заметила печать, после чего махнула нам рукой:

— Заходите!

Письмо перешло к ней, ферентийка направилась внутрь дома, оставив нас в крохотной прихожей.

— Мама! К тебе приехали от месье Моро!

Шаги стихли. Я прислонилась к стене. Короткий отдых в экипаже сделал только хуже, вся накопленная усталость вдруг обрушилась на плечи, придавливая к земле. Или это от того, что мы, наконец-то, добрались? Сил не осталось. А пить зелье, к которому я прибегала каждый день, не хотелось. Неизвестно, что еще ждет нас впереди. Лучше поэкономить.

— Кажется, нам тут не рады, — герр Адлер поставил саквояж на пол и снял винтовку с плеча, словно собирался обороняться. Впрочем, его предусмотрительность уже не раз нас спасала. Хотелось бы сказать, что здесь мы в безопасности, но на деле я понятия не имею, как знакомая портного отреагирует на гостей из Империи.

Ответ не потребовался. Из глубины дома раздались громкие, приближающиеся голоса, сливающиеся в какофонию бесконечных ферентийских восклицаний, и уже через минуту рядом оказалась знакомая нам женщина, а рядом с ней невысокая, худенькая старушка с такими же темными волосами, но уже заметно разбавленными сединой. Она окинула мужчину быстрым, равнодушным взглядом темных глаз и шагнула ко мне.

— Внучка Лайзы! — воскликнула пожилая ферентийка на имперском и неожиданно резко ухватила меня за подбородок, повернув лицо к свету. — Похожа!

Я вывернулась и отступила в сторону бывшего капитана.

— Прошу прощения?! — от возмущения голос зазвенел.

— И возмущается также!

Старушка коротко рассмеялась, хлопнула в ладоши и указала на лестницу.

— Жюльетт, покажи им спальни! Наши гости остаются! Обед через два часа, можете привести себя в порядок!

И она удалилась, продолжая смеяться…

К обеду я успела немного отдохнуть, привести себя в порядок в крохотной уборной, единственно на этаже, и переодеться в любезно предоставленные вещи. Такая же светлая блуза, как у дочери хозяйки, расшитая цветочными узорами спереди, и зеленая юбка в широкую складку. От одежды пахло лавандой, похоже мне отдали чьи-то старые вещи, но не в моем положении возмущаться. Сидело все неплохо. Точно лучше, чем дорожный костюм, который хотелось сжечь.

Творение Моро, сшитое из какой-то специальной ткани, прошло проверку дорогой и не расползлось на кусочки, но так пропиталось грязью и потом, что вряд ли подлежало восстановлению. Однако выбирать не приходилось. Второй такой набор я уже не куплю. Позже придется отдать его в чистку или заняться самой.

Я еще раз глянула в зеркало, пригладила растрепавшиеся волосы, ставшие жесткими и ломкими, махнула рукой на попытки выглядеть лучше и покинула комнату.

Герр Адлер ждал меня у лестницы. Ему тоже перепало одежды с чужого плеча: рубашка, вышитая жилетка и брюки. Что-то скорее апийское, чем ферентийское. Но ему шло. О чем я и сказала совершенно искренне.

— Спасибо, — бравый капитан заметно смутился, видимо не привыкнув к комплиментам.

Мы спустились и на первом этаже встретили хмурую Жюльетт, которая проводила нас в столовую. Мадам Солга уже сидела во главе небольшого стола, накрытого на четверых, и указала мне на место по правую руку от себя.

— Присаживайся сюда, дорогуша. Хочу посмотреть на тебя вблизи и «без грима», — она рассмеялась собственной шутке, сверкая глазами. Странная женщина. Почему Моро ничего о ней не рассказал? Отделался туманной фразе о знакомстве, а я не стала уточнять детали.

— Вы знали мою бабушку?

Я приняла приглашение, Жюльетт села напротив, а герр Адлер справа. На столе уже сервировали холодные закуски в виде нарезанного сыра и вяленого мяса, на которое даже смотреть не хотелось. В дороге мы жевали его, пока не кончилось, и теперь от одного только вида во рту появлялся знакомый привкус. Надеюсь, среди блюд будет что-то не мясное!

— Знала, — мадам Солга кивнула, разглядывая меня в упор. — Я родилась в Ференции, но в молодости жила в Империи. Хотела лучшей жизни. Работала в театре, помогала костюмеру. Когда я пришла, твоя бабка как раз блистала. Помню ее. Манеры, взгляд, осанка. Другие актриски с ума сходили от зависти, оскорбляли в глаза, шептались, костюмы портили, а Лайза только глядела, как на вшей, и шла на сцену. И зал взрывался аплодисментами! Даже если костюм не тот, или грим плохо наложен, если с декорациями напортачили — она играла так, что зрители не видели ничего, кроме нее. После ее ухода все изменилось…

Кто бы мог подумать, что бабушку здесь будут вспоминать добрым словом… Почему-то мне казалось, что о ней либо забыли, либо помнили те, кто вовсе не относился к ней хорошо. И ошибиться оказалось… странно.

— Она была бы рада узнать, что о ней помнят.

— Моро написал мне, что она умерла, — мадам Солга перестала улыбаться и как будто разом постарела. — Печально. Я еще помню ее возвращение в столицу… Тогда она играла не в театре, но в гостиных. На балах вместо сцены. О ней все еще шептались в гримерных… После ее второго отъезда я тоже уехала из Империи. Вышла замуж за имперца и решила, что хватит с меня лучшей жизни. Дома можно и не хуже устроиться. Вот и вернулась…

В столовую вошла дородная женщина с блюдом в руках, скорее всего кухарка.

— А вот и горячее… Угощайтесь! Угорь у нас замечательный.

Мои надежды на отсутствие мяса исполнились! Я сразу же поспешила наполнить тарелку, заметив, что герр Адлер, нисколько не стесняясь, занимался тем же, не брезгуя ни мясом, ни сыром. Кажется, последний раз мы ели нормально в том самом борделе на границе. Вечность назад.

— Зачем вы к нам пожаловали? — нелюбезно поинтересовалась Жюльетт, стоило только прожевать первый кусочек. Угорь и вправду оказался чудесным. А если бы от него еще и не отвлекали…

— Милая, это невежливо, — укоризненно протянула мадам Солга, а я едва не рассмеялась.

Старушка была опытна и вполне искренна в похвалах бабушке и воспоминаниях, а от того фальшь, прозвучавшая в ее словах сейчас, резанула слух. У них с дочерью тоже имелось несколько часов, чтобы расписать роли и договориться, как лучше все выяснить, вот они и решили разыграть старый добрый спектакль с контрастами. Пусть… Скрывать теперь нечего. Разве что герр Адлер не обрадуется.

— Все в порядке, — я встретила взгляд Жюльетт и улыбнулась, как учила бабушка. В меру открыто, в соответствии со своим беспомощным положением просительницы. — Мы без приглашения нагрянули в ваш дом. Я понимаю, что в такое время любые визиты могут вызвать вопросы. И неважно, сколь приятные воспоминания могут нас объединить. Дело в том, что мне нужно попасть в Изрилиону по одному важному делу…

Звук ножа, полоснувшего по тарелке вместо угря, заставил умолкнуть. Я покосилась на соседа, заметив, что мужчина сжал приборы так, что даже пальцы побелели. А уж взгляд, которым меня наградили украдкой…

Живо представилось, как бывший военный этим же ножом перерезает мне горло.

— В Изрилиону? — вот удивление у хозяйки дома вышло искренним, а я поспешила вернуться к трапезе, все еще ощущая взгляд соседа. Нет уж, аппетит он мне не испортит! — Корабли туда, конечно, ходят, но…

Женщины обменялись взглядами, и разговор продолжила младшая:

— Для выезда требуются документы. Паспорта. С ферентийскими отметками. У вас такие есть?

Конечно, нет. Мы же не официально границу перешли. Как удачно, что можно просто жевать, не отвечая на вопрос.

— Даже если и есть, — мягко дополнила мадам Солга, — вам также понадобится разрешение, подписанное мэром. По последнему его указу никто не может покинуть город по морю без разрешения. Даже имея билеты и паспорта. Вас просто не пустят на корабль. А если найдут зайцами — выкинут прямо посреди моря.

Чудесно. Кто бы сомневался, что в дороге все пойдет не так, как запланировано.

— И как можно достать разрешение?

— Заплатить, — пожала плечами Жюльетт. — Все торговцы платят. Но тогда у вас должен быть товар и разрешение торговой гильдии. Пассажирские корабли сейчас не ходят, а на торговых обычных пассажиров мало.

— И нет никакого способа получить разрешение иначе?

Сбоку раздалось красноречивое покашливание, но я сделала вид, что оглохла. Попасть в Изрилиону необходимо, то есть придется разбираться с проклятым разрешением. Так или иначе.

Женщины снова переглянулись, словно о чем-то совещаясь, а потом старушка продолжила говорить мягким, ласковым тоном:

— На следующей неделе в ратуше пройдет прием для представителей разных гильдий. Они поддерживают мэра, а тот подписывает разрешения и закрывает глаза на некоторые… вольности. Приглашения на прием рассылают разным людям, и получить его несложно. А дальше…

Вот теперь деловой разговор.

— Полагаю, с паспортами мэр тоже может помочь при необходимости?

— Конечно. Здесь все зависит от подхода…

— Подхода?

— Деньги, алкоголь и женщины — святая троица любого представителя власти, — неожиданно заговорил герр Адлер, привлекая внимание.

Игнорировать его и дальше не вышло бы, пришлось обернуться и удержать на лице невозмутимую улыбку. Приборы он все еще сжимал чересчур крепко и смотрел тоже как-то… мрачно, но говорил вполне спокойно.

— Твой спутник прав, дорогуша. Мэр — мужчина. Ему можно предложить деньги. Напоить. Очаровать. Главное — попасть в рабочий кабинет, где он хранит бланки разрешений и печать.

Вот и план уже вырисовывается, а за неделю есть все шансы довести его до ума. Но сначала выдержать разговор с бравым капитаном, конечно.

Фифу хотелось удавить. Голыми руками. Несколько секунд Вилли даже представлял, как сожмет пальцы на тонкой шейке и подержит пару минут, потом отпустило. Он никогда не поднимал руку на женщин. Считал это неприемлемым. Низким. Насмотрелся, как вели себя гости в борделе. И как девочки потом замазывали синяки косметикой. Нет, таким бывший капитан становиться не хотел. И никогда не испытывал столь острого желания причинять насилие представительнице слабого пола. До встречи с одной маленькой, упрямой, взбалмошной заразой, которая обвела его вокруг пальца!

Он с трудом досидел обед, механически продолжая набивать рот, жевать и глотать, не замечая вкуса блюд. Разговор после откровений про прием свернул куда-то в сторону погоды-природы-сплетен, и ему оставалось только кивать время от времени и вставлять ничего не значащие реплики. Как только трапеза закончилась, и фройляйн отправилась к себе, Адлер пошел следом.

Хотелось открыть дверь пинком и потребовать объяснений, но он заставил себя постучать. Открыли сразу же. Фифа окинула его уставшим взглядом и невозмутимо поинтересовалась:

— Вы что-то хотели, герр Адлер?

Вежливость его ошеломила. На пару мгновений дар речи пропал, но затем вернулся вместе со злостью.

— Поговорить!

Вилли отодвинул девицу с дороги и в пару шагов оказался у противоположной стены с окном. Комнатки в доме были маленькие. Она закрыла дверь и обернулась к нему, скрестив руки на груди. Воплощение невинности!

— Что вы хотели?

— Вы меня обманули! — руки на груди он тоже сложил, просто чтобы избежать искушения пустить их в ход. — Вы говорили о поездке в Ференцию! А теперь выясняется, что вам нужно в Изрилиону! В государство, с которым Империя официально воюет! И это вовсе не та война!

— Поэтому я не смогла попасть туда сразу. Пришлось делать крюк. И да, я не сказала вам о цели своего путешествия, потому что предвидела такую реакцию.

— Кениг тоже не в курсе?!

Кто она такая, что смогла уломать начальника Тайной полиции?! Точно не просто городская фифа. Чья-то жена? Вряд ли. Кольца нет. Дочь? Слишком самостоятельна для изнеженных девиц, пусть даже и маг. Любовница? Ближе к истине. Но чья, раз Кениг пошел навстречу?!

— Нет, не в курсе. Он отреагировал бы, как и вы. А мне нужен результат, а не истерики.

— Истерики?! — Вилли подался вперед, опустив руки и сжав кулаки. — Да вы вообще понимаете, что творите?! Изрилиона — не разбитая Ференция! Если в вас опознают имперку, вас казнят! Сразу! Или сначала запытают, потому что вы — маг!

О магическом даре спутницы он узнал в дороге. Не слишком удивился. Живя в Империи, к магии привыкаешь. Тем более, что дар у нее оказался слабый, и пользовалась она им крайне редко, но эффективно. Но в Изрилионе разбираться не будут! Если заподозрят что-то не то, этой идиотке не жить!

— Я понимаю всю сложность моего путешествия, — тихо и упрямо ответила блондиночка. — Поэтому не держу вас. Вы можете вернуться обратно в Империю. Я передам с вами письмо Кенигу, где сообщу о своих дальнейших планах и о вашей роли в моем переходе через границу. У него не будет к вам претензий.

— Претензий?! Да он оторвет мне голову в лучшем случае!

— Тогда вы можете поехать со мной. Или остаться здесь…

— Элементали! — рявкнул Вильгельм и с трудом сдержался, чтобы не ударить кулаком в стену. — Вы вообще себя слышите?! То, что вы задумали — самоубийство! Ради кого можно так рисковать жизнью?!

— Ради герцога Рейса, — вдруг спокойно сказала она и села на кровать, будто разом утратив силы.

Имя было знакомо. Кто в Империи не слышал об изобретателе самоходных повозок? Не читал статей о внебрачном сыне императора, приручившем тьму? А недавно создавшем новое оружие, которое противостояло альбионским танкам?

Адлер знал, что герцог пропал. О трагедии в разгромленном лагере писали. И о том, что нападавшие не использовали знамя, поэтому определить, кто они, не вышло. Предполагали изрилионцев, но доказательств не было, поэтому под подозрение попадали и берги, и даже ферентийцы, хотя им такое только во сне могло присниться. Вилли даже прислали дополнительные указания отслеживать раненных, обращать внимание на просьбы о перевозке людей. Он следил и честно отчитывался, что все тихо. Где бы ни находился пропавший герцог, в Зельце его не было.

— Брата императора некому искать, кроме вас?!

Ходили сплетни, что братья не ладят, и император не жалует младшего. Бывший капитан на подобное давно научился не обращать внимание. Дворцовые дела его не интересовали. Только военные. И умереть за императора он был готов, еще принеся присягу.

— Я не смогла убедить его, что нашла Герхарда.

Даже по имени. Точно любовница. И если столь высокопоставленной персоны, хотя бы понятно, почему Кениг пошел навстречу. Но легче не стало.

— То есть вы не уверены, что герцог в Изрилионе, но все равно хотите рискнуть жизнью?!

Она глянула так, словно желала его убить. Ничего. Потерпит. Вилли же справился.

— Я уверена. Я знаю, что он там. Когда я говорила с императором, эксперимент еще не был завершен, но теперь я точно знаю.

— Тогда почему вы не сказали Кенигу?! Здесь стояла бы армия тайных агентов! Даже если император не любит брата, он незаменим для страны!

Фройляйн открыла рот, но тут же закрыла и упрямо поджала губы. А заговорила о другом:

— Вы все еще можете уехать.

— И оставить вас с этими…? — подходящего слова не нашлось, но голос Вильгельм понизил. — Вы понимаете, что они хотят вас использовать?

Она закатила глаза, будто он ляпнул глупость.

— Конечно, понимаю! У каждого есть свои цели! У вас тоже, герр Адлер! Что вам предложил Кениг, чтобы вы не выпускали меня из Зельца?! Или, думаете, я не поняла, какой приказ вам отдали?!

Понимала она! Как же! Идиотка несчастная! Надо было все-таки сунуть ее в мешок и доставить в столицу! И пусть бы Кениг с ней мучился! А он бы спокойно отправился воевать!

Адлер прикрыл глаза, неожиданно понимая очень простую вещь. Убедить фифу уехать не выйдет. Тащить обратно силой — тоже. Слишком далеко они от границы, чтобы возвращаться. Один Вилли бы ушел, но не с сопротивляющимся грузом. А раз так, остается только вперед.

— Ну раз такая умная, значит, с мэром справитесь без моей помощи!

Его дело — сопровождать. По лесам, по дорогам, с ружьем. А все эти приемы — без него. Пусть разбирается!

В два шага бывший капитан снова преодолел комнату и вышел в коридор. Хотелось от души хлопнуть дверью, но портить чужое имущество неправильно. Порыв удалось подавить. А потом он направился вниз по лестнице и прямо на улицу. Голову требовалось проветрить. И где-нибудь подальше от женщины, которая будила в нем совершенно непривычные порывы.