Кретин озабоченный. Вот он кто.
Запал на девчонку, за которой ведется постоянная охота. Девчонку, которая пошла против жестоких устоев, смело взяв судьбу в свои руки. Одна против целого мира, она больше воин, чем некоторые боевики в магполиции.
Вспомнился клановый целитель Иван, который осматривал Элис в больнице после событий в парке. «И с чего он решил, что я защищаю его?..» Эта произнесенная шепотом фраза еще тогда могла насторожить. Целитель видел энергетику пациентки и постарался не допустить ее сближения с родственником-гулякой.
Целибат поможет стать высшей амори? Что ж, совесть не позволит ему прикоснуться к Элис и пальцем.
Принятое решение горчило на губах полынью, но было правильным.
Так, хватит гипнотизировать входную дверь и окна офисного здания, пора домой.
Демьян открыл дверь автомобиля и достал из корзины футболку, но надеть не успел.
Ах ты тварь!..
Уронив скомканную одежду, метнулся на противоположную сторону улицы, на лету обрастая каменной броней. О нее высеклись искры, когда прячущийся в тенях испуганный инкуб швырнул в Демьяна напитанный чарами кинжал.
– Сталкеришь, крысеныш? – прорычал врахос.
– Пошел ты!..
Демьян вогнал недоговоренное ругательство сидхе в глотку.
Схватив за светлые волосы, оттянул его голову назад и повторил вопрос:
– За кем следишь?
Слова подкрепило ментальное давление, бьющее в мозг молотом.
– За Элис! – взвыл едва не оскальпированный инкуб.
– Тебя послал Тимур?
Блондин пытался сопротивляться изо всех сил – из носа хлынула кровь, и Демьян ослабил давление.
– Ну? Я жду!
Глаза инкуба покраснели от напряжения.
Жестоко? Нет.
На Алекса Полянского дважды подавали заявления о попытках изнасилования и почти сразу забирали. Слабенькая ведьма и юная оборотень предпочли взять откупные и покинуть город. Крысеныш мог соблазнить гламором, но сознательно предпочитал причинять девушкам боль.
Демьян усилил ментальный нажим.
– Нет, – наконец прохрипел Алекс, – я сам. Она полукровка без хозяина, я могу им стать…
Демьяна накрыло гневом.
– Не можешь!
Отшвырнув инкуба в стену здания, снова схватил за шиворот и провез смазливой рожей по шершавым кирпичам.
– Полезешь к Элис – твой клан найдет тебя по частям! Это понятно?
– Да…
Потрепанный инкуб поспешил убраться.
Демьян некоторое время бездумно сидел за рулем, рассматривая свои руки.
Контроль слетел, как в юности, когда он сделал открытие, что есть существа, которые наслаждаются чужой болью. Позже, работая в магполиции и делая мир безопаснее, он научился сдерживаться.
Самообладание испарилось сегодня, стоило представить, что садист Алекс подобрался к Элис, и реальность вновь окрасилась алым цветом ярости.
Прошло несколько минут – и вернувший хладнокровие Демьян Черемет взялся за эргофон.
– Доброй ночи, Никита. У вас еще один объект, круглосуточное сопровождение и защита. Элис Миллер. Да, сотрудница агентства «Солнце и луна». Недопустимость приближения для двоих: Май Маевский и Алекс Полянский. Связь держать только со мной.
Завершив разговор, расслабленно выдохнул. Теперь точно все.
Впрочем, нет, не совсем.
Новый звонок.
– Лео, я знаю, ты следишь за мной, – произнес Демьян с кривой улыбкой. – Дуй сюда, есть разговор.
Не успел заблокировать эргофон, как пришло сообщение. Элис? Решила пожелать ему спокойной ночи? Приятно.
Хм, ошибочка, не спокойной.
Фотография Семена и его несостоявшейся жены. Красивая, колоритная пара могла получиться. Жаль, девица не практиковала целибат, как Элис.
Снимок сопровождала приписка: «Лену Женевскую заставили выйти замуж за советника деда – Гедеона Полянского. Супруг надел на нее артефакты подчинения и увез подальше от родных. Лена вскоре погибла. Вдовец твердит, что она себя убила».
Ни эмоций, ни оценок найденного, но Демьян почему-то был уверен: Элис оплакивала судьбу такой же, как она, полукровки.
Я остановилась у входа в кафе «Каблуки и кеды».
Спешила, но все равно опоздала на пятнадцать минут. С самого утра я не поспеваю, ощущение, что свидание с Череметом выбило из привычной колеи.
Ладно, бывает, полковник здесь точно ни при чем. Сейчас отдышусь немного и тихонько войду в первый зал.
Здесь всегда вкусная выпечка и мороженое, приветливый бариста, а один раз в неделю во втором зале собирается женский клуб.
Год назад я попала сюда по приглашению Милы, девушки из парка, которая подошла ко мне, сидящей на лавочке, и тихонько спросила: «Не надоело носить балахоны? Если хочешь преодолеть страх, приходи в среду».
Я, заинтригованная, долго смотрела на зеленый флаер, недоумевая, что это было такое. Справки навести не удалось, но я решилась и воспользовалась приглашением.
Клуб, в котором женщины, при желании сохраняя анонимность, прорабатывали свои душевные травмы, мне понравился. Атмосфера принятия, возможность выговориться, найти понимающих подруг.
Естественно, я никогда не рассказывала о себе (мой случай не подходил), но слушала других и несколько раз не утерпела: рассказала Миле об истинных эмоциях говоривших. Один из запоминающихся случаев: новенькая публично сделала шокирующее признание: муж подруги, давней посетительницы клуба, – изменщик и агрессор. Наглая ложь вызвала жгучий протест, и я не удержалась, рассказала о завистнице Миле, и уж она сделала так, что справедливость восторжествовала.
– Элис, привет!
Вздрогнув от неожиданности, я обернулась.
По тротуару в мою сторону неслось… летнее облако. Первая ассоциация, которая возникла при виде Ларисы в голубом пышном платье и широкой белой шляпе.
Девушка, с которой я познакомилась в больнице в сложный для обеих день, набросилась на меня с крепкими объятиями.
– Привет, Лариса, – просипела я придушенно.
– Я так рада тебя видеть, Элис! – защебетала Лариса радостно. – Спасибо тебе, дорогая! Я ведь по твоему совету устроилась в «Каблуки и кеды» кондитером и стала посещать девичий клуб. Сегодня у меня выходной, вот, тороплюсь на встречу. Ты тоже?
– Угу… – вставила я одно слово в монолог девушки.
– Отлично! Пойдем вместе!
И она неумолимо увлекла меня в кафе. Лариса – как стихия: можно или бежать, или смириться.
Входя, в дверях мы с трудом разминулись с зельеваром Юрьевским. Он шел не поднимая головы, Лариса же перла танком, предсказуемо, что они столкнулись.
– Извините, – мазнув по Ларисе незаинтересованным взглядом, буркнул инкуб.
Меня он не заметил, к счастью, – удалось затеряться за пышным платьем и шляпой Ларисы.
– Какой красивый мужчина и отменный зельевар. Жаль, заносчивый слишком, – вздохнула девушка. – Никого не видит, все недостойны его персоны.
– Откуда ты знаешь, что он зельевар? – машинально спросила я, по выработавшейся в последнее время привычке осматривая помещение кафе. Уже несколько раз в зданиях общепита сталкиваюсь со своими недругами, надо проявлять бдительность всегда.
Кроме Юрьевского, здесь могут оказаться и другие сидхе.
– А он поставляет кафе зелья для выпечки с магией, – ответила Лариса.
– Понятно, – протянула я, хотя мне совсем непонятно.
Я считала, что Мила – слабая ведьма-зельевар. Почему я так решила? Сама она об этом вроде не говорила?
– Сегодня день красавчиков.
Я не поняла, к чему Лариса это произнесла.
– Да вот же, смотри какой! Возле двери в ВИП-зал, – восхищенно уточнила девушка.
Возле двух охранников стоял парень спиной к нам. Как Лариса поняла, что он красавчик? По треугольнику спины и классному заду? К слову, у Демьяна лучше… но я не буду о нем сейчас думать.
Мы прошли еще немного, и парень обернулся. Глеб?.. И что он здесь делает? Если искал меня, то почему не позвонил?
Коллега обернулся и слегка приподнял бровь. Что знакомы, ничем не выдал. Мы играем в шпионов?
– Дружище, еще раз повторяю: вход мужчинам запрещен, подожди свою девушку в кафе.
У непостоянного, как большинство оборотней, Глеба есть девушка? Смешно.
– Не могу ждать. Я в командировку уезжаю, а она ключи забыла.
Глеб нагло продемонстрировал офисные.
Ага, ему надо попасть в зал? Пусть не старается, не пустят, хотя причина веская.
– Извини, дружище, нельзя. Но ты можешь оставить ключи нам и описать, как она выглядит, – предложил второй охранник.
– А давайте я передам? – вклинилась в разговор я и, чтобы продемонстрировать браслет с серебряными буквами «КиК», закатала рукав серого свитшота.
Да, я снова надела свой доспех, мне так уютнее.
Глядя в насмешливые глаза Глеба, сообщила:
– Ребята правил не нарушат и вас не пропустят, а я знаю всех девушек клуба. Опишите подругу.
Глеб мастерски сыграл растерянность и упрямство:
– Ну, не знаю… Надежнее, когда сам.
– А вы девушке своей еще и сообщение отправьте, включит после занятий эргофон и прочитает, у кого забрать ключи. Лариса, а ты можешь идти в зал, не жди.
Новая знакомая, на пару с охранниками следящая за нами с Глебом, не сразу поняла, что я обращаюсь к ней.
– А?.. Да-да, пошла я, – смутилась Лариса и быстренько прошмыгнула в ВИП-зал.
– А вдруг вы не найдете мою девушку? Может, я быстренько сам в зал зайду? – не сдавался Глеб.
Маска добродушия слетела со старшего из охранников. Скастовав ослепительно зеленый энергошар, он грозно произнес:
– Мужик, отвали, у нас четкий приказ!
С боевыми магами не шутят, и Глеб, мастерски играя огорчение, отошел подальше, к окну.
Я поспешила за ним.
– Как зовут вашу девушку? – громко спросила я для охранников и едва слышно шепнула: – Что случилось? Зачем тебе в зал?
– Шел по запаху похитительницы артефакта врахосов, она снова исчезла в этом районе. Я уверен, что она в том зале.
Ух ты! Суккуб среди девушек, ищущих психологическую поддержку? Неожиданно.
– Ты не попадешь туда, проверю я. Опиши ее.
Глеб посмотрел на меня с возмущением.
– Ты смеешься, Элис? Как я опишу тебе запах?
Охрана поглядывала на нас с интересом.
– А теперь сообщите приметы своей девушки! – громко произнесла я и уже для Глеба тихо-тихо добавила: – Хорошо, буду высматривать среди девушек амори, а ты не суйся, нам не нужен скандал.
– Моя девушка прекрасна! – восторженно сообщил Глеб и руками обрисовал формы. – Она моя богиня!
Неисправим. В любой ситуации найдет над чем поржать.
Чтобы не ломать легенду, я взяла ключи и прошла мимо охранников в зал. Быстро, стараясь не привлекать внимания, заняла крайний свободный стол.
Полумрак. В зале штук двадцать небольших круглых столиков, на каждом стояла лампа в виде желтого кристалла. Лиц посетительниц толком не видно – такова работа артефактов.
В центре зала небольшое возвышение, чаще всего его окружает полупрозрачная ширма, которую ставят по просьбе рассказчиц.
Сейчас ее нет. В мягком кресле спокойно восседала красивая девушка с длинными каштановыми волосами. Белое с голубым геометрическим принтом платье до середины бедра подчеркивало ее стройные ноги в туфлях на высоких каблуках.
– Я выработала четкие правила: не носить белое, цвет жертв, яркое, чтобы не привлекать внимания, короткие платья и обтягивающие вещи. Отказалась от каблуков, потому что на них далеко не убежишь. Я не ездила в лифте с мужчинами, вызывала только женское такси, а курьеры оставляли заказы за дверью. В темное время суток, если казалось, что за мной слишком долго идет незнакомец, я заходила в магазин и дрожала там, пока за мной не приезжали подруги…
Девушка смолкла. Обхватила себя за обнаженные плечи и тотчас положила ладони на подлокотники кресла.
Как ни хорохорилась, а исповедь Инге давалась тяжело, как и отказ от прошлых привычек. Но она победила страх, настоящая героиня.
По просьбе организатора клуба я несколько раз говорила с Ингой и чарами заставила потускнеть травмирующие воспоминания.
– Я следовала своим правилам долго, пока не получила приглашение в «КиК». И очень рада знакомству с Милой и вами, девочки!
Большинство присутствующих отсалютовали Инге бокалами с соком.
– Мне понадобилось немало времени, чтобы поверить: об осторожности забывать нельзя, но мир все равно прекрасен. Негодяев много, но хороших парней все же больше. И с одним таким у меня сегодня свидание. Пожелайте мне удачи, девочки!
Слушательницы поддержали Ингу аплодисментами.
Хлопая, я сделала глубокий выдох и сняла щиты.
Где же ты, амори? Зачем похитила артефакт Череметов?
Внутренним взором я видела всех живых существ в полутемном зале. Ощущала их эмоции ярко, четко, порой проваливаясь в них глубоко, на доли мгновения открывая для себя их суть.
Члены клуба «КиК» – в основном чистокровные люди. Есть несколько слабых ведьм, две стихийные магички, девушка-оборотень…
Сидхе нет. Ни амори, ни другого вида.
Неужели Глеб ошибся?
Хм, может, сидхе работает в кафе? Официанткой или уборщицей? Ох, о чем я? Когда это заносчивые сидхе выбирали работу в обслуживании?
Когда овации стихли, на сцену поднялась Лариса. Свою огромную шляпу она держала перед собой, как щит.
– Привет, меня зовут Лариса, – девушка неграциозно плюхнулась в кресло, – и я один из кондитеров кафе «Каблуки и кеды». Да-да, часть ваших пирожных выпекала я, надеюсь, нравятся.
– А какие? – прилетело любопытное из полумрака.
– Шоколадно-кокосовые пирамиды, масляные лодочки с цукатами и зефиром, ореховые рулеты и слойки с ягодами, – послушно отчиталась Лариса. – Сладости – моя жизнь, я люблю их не только делать, но и есть.
В зале раздалось хмыканье и одновременно шиканье на неуважительных хохотушек.
– Ситуация, да, смешная, – не обиделась Лариса. – Клянусь себе съесть только одно пирожное – и лопаю килограмм!
– Смени работу, – посоветовал кто-то из зала.
– Пробовала, но тогда ем торты конкурентов, а они готовят хуже, чем я.
Смешков стало больше.
– Так что я не могу отказаться от призвания, и у меня нет сил убрать из меню сладкое. Западня, да, девочки?
– А она хороша, – произнесла тихо Мила, опускаясь на соседний стул. – Высококлассный кулинар и приятный, добрый человек. Спасибо, что порекомендовала ее.
Я кивнула и убрала щиты.
В Миле ощущалась светлая печаль и бездна сочувствия к обожженным жизнью девушкам. Окунаться в чужие эмоции сейчас не хотелось, тогда я точно не вычислю амори.
– И только здесь, в «КиК», я поняла, что ем много сладкого, когда мне плохо и страшно, когда разочарована. И в глубине души я не хочу худеть. Знаете почему?
Лариса обвела взглядом темный притихший зал.
– Хорошего человека должно быть много! – пискнула какая-то девица.
– И это тоже, – согласилась Лариса. – Но главная причина – меня стройную выбирают мерзавцы. Вот только и полная я не нашла счастья: жених поправил дела своего кафе с моей помощью и изменил с худышкой! Что ж, буду думать, что делать дальше, как с этим жить…
Лариса смешалась, ссутулилась и вмиг утратила браваду. Зал это ощутил… и поддержал аплодисментами.
Несколько девушек вышли, чтобы поднять ширму вокруг кресла.
Сегодня будет исповедь кого-то, кто пожелал анонимности? Когда скрывают личность, обычно рассказывают жутковатые вещи. Ох… Сегодня я не в том состоянии, чтобы слушать о таком. История наверняка об уже случившемся, значит, ни исправить, ни помочь.
– Мила, ты говорила, что способности кому-то понадобились? – напомнила я о цели своего визита.
Сейчас выполню просьбу, ради которой пришла, и сбегу.
– Да, – кивнула девушка и отвела черные волосы с миловидного лица без капли косметики.
Хм, и как я могла на боях без правил на миг решить, что знойная спутница Юрьевского похожа на Милу? Разный тип внешности, да и манера поведения иная. Даже представить сложно, что домашняя, уютная и бесконечно добрая Мила может быть роковой красоткой.
– Элис, надо определить: врут или говорят правду.
От неожиданности и возмущения у меня дар речи отказал.
– Мил… Ты серьезно, Мила? Я не детектор лжи, артефакты определят лучше меня!
– Нет, Элис, ты детектор эмоций, а это гораздо круче!
Я могу поспорить, но не сегодня. Сейчас я хочу просто сбежать.
Выдав комплимент, Мила поспешила с рассказом:
– Помнишь Полину, которая с поддержкой клуба дала отпор бывшему мужу и свекрови? Так вот, ее дочь Оля сегодня здесь, якобы втайне от матери, ищет поддержки в противостоянии с будущим отчимом. И ты сама знаешь, артефакты не всегда определяют, лжет впечатлительный подросток с фантазией или нет.
– Ничего не поняла, – призналась я.
Поглядывая на сцену, Мила детально обрисовала ситуацию.
Прожив больше десяти лет с абьюзером, а затем в одиночестве, Полина наконец-то влюбилась и собралась замуж во второй раз. Ее шестнадцатилетняя дочь не возражала, но стала вести себя странно: подавленность, слезы в подушку, злые взгляды украдкой на будущего отчима. И главное – осторожные расспросы о клубе «КиК» якобы для подруги.
В сердце матери закралось страшное подозрение… На откровенный разговор дочь не пошла, но в семье возросло напряжение. Обвинить любимого человека и ошибиться так легко! И она обратилась за советом к хозяйке «КиК».
– Полина оставила на видном месте флаер клуба, и сегодня Оля здесь, уверенная, что мать в гостях у подруги и не придет на встречу «КиК», – завершила рассказ Мила и смолкла.
Вовремя, за ширмой мелькнул тонкий силуэт.
– Здравствуйте, – робко произнес девичий звонкий голос. – Мне сказали, что здесь можно попросить совета… Я не знаю, что мне делать? Моя мама собралась замуж за плохого человека. Он ее не любит. Он… он смотрит на моих подружек…
– Какой негодяй! – воскликнул кто-то из зала.
Я же улыбнулась Миле и с облегчением покачала головой.
– Девчонка врет. Ревность, азарт и злость, но первого больше.
Что-то пишущая в эргофоне Мила кивнула:
– Отлично, спасибо, Элис!
Девчонка на сцене продолжала ломать комедию:
– Жених мамы… он… и на меня смотрит. И руки распускает… Говорит, что мама поверит ему, а не мне…
– Расскажи о его приставаниях срочно! – посоветовал возмущенно голос из зала. – Нельзя допустить их свадьбу!
– Не знаю… Я не смогу, она с ним такая счастливая, – со лживой грустью протянула юная интриганка.
Но я уже не слушала неумелое вранье, призванное разрушить отношения матери.
Закрыв глаза, я пыталась уловить энергию амори. Понадобилось немного времени, чтобы понять: или она хорошо держала щиты, или Глеб ошибся.
Я встала из-за стола.
– Раз все ясно, я пойду, Мила. Сегодня едва вырвалась с работы.
– Да-да, только скажи вывод матери сама.
Мила отправила сообщение и поднялась со стула.
Отлично ориентируясь в полумраке, она нашла напряженную, как струна гитары, блондинку в брючном костюме.
– Полина, ваш жених не засматривается на подростков, – без экивоков сообщила Мила. – Что дочь лжет, подтвердил наш специалист.
Я подавила возмущение. Ну какой я специалист? Стопроцентно девочка наговаривала на будущего отчима, планируя сорвать свадьбу, но все же…
– Спасибо, – поблагодарила женщина, и ее плечи заметно расслабились. – А можете взглянуть еще и на Антона, моего жениха? Хочу понять, любит ли он меня. После слов Оли засомневалась…
Обычно я не отказываю в помощи, но сегодня у меня самой нервы на пределе, настроение на уровне «ниже подвала».
Сделав глубокий вдох, кивнула.
– Хорошо, Полина, я взгляну на вашего жениха.
– Спасибо! Пойдемте, он уже должен ждать меня возле кафе.
Говорят, хорошие дела чистят карму. Что ж, проверю.
Четверть часа я провела в компании девушек и симпатичного, спортивного телосложения шатена, жениха Полины. Пили кофе на террасе, куда нас ненавязчиво сопроводила Мила.
Антон оказался интересным человеком, откровенно влюбленным в свою невесту. Это было заметно невооруженным глазом, могли обойтись и без меня.
Почему наговаривала на него Оля? Детская ревность и нежелание делить маму с чужим человеком? Надеялась, что вернется к отцу? Накрутила бабушка? Да много вероятных причин.
Пока общались, Мила украдкой поглядывала на эргофон. Получив сообщение, она подавила улыбку.
– Ладно, ребята, нам с Элис пора. Да, Элис?
Я кивнула, ничего не понимая. Сейчас явно что-то происходит. Обычно внимательная к людям Мила не залипала откровенно в эргофон. Да и со мной бесцеремонно вышло.
Из кафе вышло несколько оживленных девушек, членов «КиК».
О, кажется, я догадываюсь, почему нам пора: сейчас появится Оля и семья воссоединится!
– Пока, Элис, – попрощалась Мила, не сводя глаз с опекаемой пары.
– До встречи.
Сейчас вызову такси и пересмотрю все, что собрала на клан Женевского.
Эргофон чуть не вылетел из рук – выбегая из кафе, меня задела плечом красная как помидор девочка.
– Оля! – окликнула ее Полина.
Дочь не услышала ее, продолжила идти быстрым шагом к остановке.
Взвизгнули шины.
Мужчина в черной маске затащил Олю в автомобиль, она даже закричать не успела.
– Стой!
Антон перемахнул через ограждение террасы и побежал за похитителями. На ходу он кастовал энергетические шары, метя по колесам.
Шикарная реакция для артефактора!
Ох… А я почему стою? Надо помочь!
– Не лезь! – схватила меня за руку Мила. – Сами справятся.
Я хотела возмутиться, что помощь лишней не будет, но ощутила, как она спокойна.
Нет, легкое волнение было, но его перебивал азарт.
– Ты уверена, что он справится?
– До того, как стать артефактором, Антон служил в магполиции, – убежденно заявила Мила.
Вскоре я убедилась, что она права.
Антон задел автомобиль вскользь, но этого хватило: притормозив, похитители выпихнули девочку из салона.
– Оля! Олечка!..
Полина добежала до дочери и, рыдая, принялась ее обнимать и целовать.
– Пятьдесят пять, пятьдесят шесть…
Мила зачем-то тихо считала.
– Антон, спасибо! – оторвавшись от дочери, с чувством произнесла Полина. – Спасибо тебе!
Бледный мужчина через силу ответил:
– Это мой долг, не за что, я тебя…
Не договорив, он потерял сознание.
– Семьдесят три, – закончила тихий счет Мила и поспешила к Антону.
К слову, мы оказались единственными, кто бросился на помощь, – обычно оживленная улица будто вымерла.
Полина переключилась с дочери на бесчувственного жениха.
– Антон!..
– Он умер? – спросила шокированно Оля, и так бледная из-за похищения.
– Еще жив, вызывайте скорую! – с подчеркнутым беспокойством воскликнула Мила и присела возле мужчины, чтобы проверить пульс. – Ему очень плохо…
Я ощущала ее истинные эмоции, и тревога среди них отсутствовала.
– Полина, ты знала, что твой Антон работал в полиции и однажды, спасая похищенных детей, едва не выгорел? Ему запретили боевые заклинания под страхом смерти!
– Антон говорил, что работал в магполиции, но понял, что артефакты ближе, – всхлипнула Полина. – Оля, позвони в скорую!
Девочка отмерла и полезла в рюкзак за эргофоном.
Когда вызов зафиксировали, заговорила Мила:
– Полина, я наводила справки по твоей просьбе и узнала больше о прошлом Антона, он классный мужик. Повезло тебе… Настолько любить женщину, чтобы рискнуть жизнью, спасая ее ребенка!
Она сокрушенно покачала головой.
И меня накрыло чужим стыдом, жгучим, словно кайенский перец.
– Мам, а если он умрет? Из-за меня!
У Оли полыхали щеки, контрастируя с белыми дрожащими губами.
Полина, быстро-быстро смаргивая слезы, строго возразила:
– Не умрет, не выдумывай!
Я сдерживалась до приезда скорой, которая забрала бесчувственного героя. Полина повезла дочь домой, прежде чем отправиться в больницу.
Сдерживалась я, чтобы потом взорваться от негодования:
– Мила, ты сошла с ума?!
– Я? – Она невинно улыбнулась. – А как ты догадалась?
Шуточка не сбила с толку.
– Это ведь ты все спланировала? Организовала ненастоящее похищение?
– Круто получилось, да? Здесь все завязано на эмоциях и предсказуемости реакции. Я тщательно изучила психотипы участников, их болевые точки и…
– Хватит! – перебила я. – Антон может умереть от перенапряжения!
Мила снисходительно хмыкнула:
– Нет, я сгустила краски. Возможно, год назад так и было бы, но он почти восстановился. Сейчас теряет сознание через минуту-две после всплеска. Оклемается через несколько часов.
Мы остановились возле террасы кафе.
– Мила, так нельзя!
– Почему? – искренне удивилась эта зараза. – Никто не пострадал, от моей затеи все в выигрыше. Оля больше не будет врать о человеке, который спас ее жизнь, будет уважать и радоваться, что он ее отчим.
Услышав далекие характерные звуки, я злорадно рассмеялась.
– Именно так ты и объяснишь все полиции?
У Милы вытянулось лицо.
– Ой… Об этом я не подумала.
Но было поздно: возле «Каблуков и кедов» остановилась патрульная машина.