Он прятался за сливой, надеясь, что его не найдут. Дэниел считал толстый ствол хорошим укрытием. Но Дороти нашла его и с криком повалила на землю. Девочка звонко хохотала и легонько трепала его волосы.
– Теперь ты водишь! – крикнула Дороти, сверкнув яркими небесно-голубыми глазами, и показала ему язык. Потом убежала.
Они мчались по центральной улице провинции Джан. Женщины в нарядных одеяниях и с изысканными прическами прикрывались веерами, пропуская ребятню. На углу наткнулись на посыльного, который махнул на них рукой, призывая к тишине. Где-то позади, как гром, звучало послание: «Я с превеликой горечью сообщаю, что Оракул Долины, видящая границы этого и другого миров, глаза Столетнего, сегодня покинула нас…»
Дороти бежала к фонтану, расположенному за углом. Ноги поскользнулись на крупном камне – она упала. Дэниел в испуге поспешил к ней. Но Дороти, как обычно, лишь засмеялась, потирая ушибленное место.
– Моей голове ничего не будет, Дэниел, – сказала она, но вдруг обхватила виски пальцами и застонала. Ее лицо побледнело, по рукам побежали мурашки, из глаз хлынули слезы. Дэниел в ужасе смотрел на нее. Глаза Дороти налились кровью, зубы стучали.
– Дороти! Что с тобой? – закричал он. – Помогите! Кто-нибудь!
Люди вокруг остановились и с любопытством смотрели на детей. Кто-то цокал языком, посоветовав смотреть под ноги. Кто-то сочувственно качал головой.
– Огонь… – прошептала Дороти ему на ухо. – Они все сгорят. А ты… – Она облизнула губы. – Ты выживешь. Он не даст тебе умереть. Он… – Губы Дороти дрожали. – Дэниел, спаси меня от него! Поклянись, что спасешь! – Ее голубые, словно два осколка неба, глаза умоляли о помощи. Дэниел кивнул, прижав руку груди. Он не сомневался в словах Дороти. Верил ей безоговорочно.
Двое торговцев, проходивших мимо, помогли отнести Дороти домой. Мать щедро отблагодарила их. Увидев дочь, она нахмурилась. Дороти была младшей из детей и постоянно попадала в неприятности. При ее рождении мать чуть не умерла. А отец, узнав, что вновь родилась девочка, махнул рукой и пошел пить в харчевню. Семья Дороти была небогатой и едва сводила концы с концами. Частые головные боли девочки были для них не только горем, но и дополнительной тяжелой статьей расходов – приходилось платить лекарю. Потом тот разводил руками и говорил, что это кара за «небесные глаза». Солнце вызывает приступы, и так будет всегда. Он советовал держать ставни плотно закрытыми и прикладывать ко лбу холодные компрессы.
Но эта боль была другой. Дороти стало страшно. Она рассказала матери о том, что увидела. Та сначала не придала этому значения, но потом передала все лекарю и испугалась. Врачеватель выслушал и что-то прошептал. Мать отшатнулась от дочери, словно от чудовища.
– Проклятая… – прошептала она. – Быть не может! Вы что-то напутали, уважаемый лекарь. – Она поклонилась ему, не отрывая взгляда от дочери. Дороти, обхватив себя руками, монотонно раскачивалась из стороны в сторону, словно оплакивая кого-то.
– Быть может, девочка и обманывает, – начал лекарь. – Но я бы все равно сообщил об этом в Дом Следствия. Пусть напишут письмо во Дворец Совершенства.
Мать заплатила лекарю три золотые монеты – немалые деньги – и решила понаблюдать за дочерью.
Приступы становились все чаще. Крики Дороти будили соседей. То, что она говорила, звучало как измена.
– Мамочка, а почему мы не уезжаем из Долины? – спросила она однажды, разглядывая свои обгрызенные ногти.
– Потому что Долина была создана Столетним для спасения. И здесь наш единственный приют, – ответила мать.
Дороти повернула к ней голову. Мать увидела глаза дочери и, зажав уши руками, выбежала из комнаты. Она оставила Дороти на попечение старшей сестры, которая недовольно уселась рядом с «больной». Вечером мать вернулась с отцом. Они накрыли на стол. Дороти внимательно наблюдала.
– Завтра к нам приедет важный гость. Веди себя хорошо, – сказала мать, перекладывая палочки для еды.
– Хорошо, – тихо ответила Дороти. – Только до него позовите Дэниела, – попросила она, складывая руки в умоляющем жесте. Отец, который втайне любил младшую дочь больше других, согласился.
Дэниел пришел. Дороти бросилась ему на шею, целуя в щеки, в лоб и в губы.
– Дороти, что ты делаешь? Неприлично же! – закричала мать и оттащила ее. Но та вновь обняла Дэниела.
– Мы с тобой еще увидимся… во дворце. Обязательно вернись ко мне, слышишь? – прошептала она.
Дэниел понял, что Дороти прощается. У него задрожали руки. В глазах застыли слезы.
За Дороти пришел мужчина в белой мантии. На его руках звенели золотые браслеты. Он был лысым, старым и страшным. Но, взглянув в глаза девочки, улыбнулся.
– Скажи, дитя… что ты видела? – спросил он, закрывая за собой дверь.
Дороти посмотрела на него и горько улыбнулась. Она рассказала о своем первом видении. Лекарь склонил голову и тяжело вздохнул.
– Идем, Дороти, – сказал он. – Тебе суждено стать Оракулом! – Он протянул руку.
Дороти, повинуясь судьбе, пошла за ним.