Казнь была назначена на рассвете. Всем, кого удалось переловить, выдали последний рис, рыбу и овощи. С заключенными были запрещены любые контакты. Никаких встреч, никаких последних писем родственникам. Они были предателями Долины, и утром Таш получил первое послание от Столетнего, в котором тот благословлял его деяние. Хоть смерть и губительна для Долины, никакого снисхождения или каторги тем, кто поднял руку на власть.
Таш пару раз спускался к камерам в подвале и проходил по коридору, вглядываясь в лица тех, кто лежал на полу, стонал, плакал или сходил с ума от отчаяния. Таш делал это глубокой ночью, когда все спали. Тез тоже был здесь, но находился в пограничном состоянии между жизнью и смертью, и лекарь не давал ответа на вопрос, сможет ли вообще пациент дожить до рассвета. Таш разглядывал ночью лицо Тева, но тот ни разу не проснулся и продолжал спать как ни в чем не бывало. Он убил Главного Следователя Долины, он был зачинщиком. Таш до сих пор не мог поверить в это. Таш хотел поговорить с Тевом, задать ему вопросы, но что он услышит? Тев знает все пытки, но и смысла в них никакого, вот оно ядро восстания, а дальше лишь чистка в Шун и Чжан.
Перед рассветом Таш еще раз спустился в подвал и увидел, что Тев сидит у стены и что-то скребет. Таш сделал еще шаг, и Тев обернулся, встретившись с ним взглядом, прижал к губам палец. Таш вздрогнул и не смог сдержать боли, что пронзила его при виде дяди.
Дождь всегда выбирает самые тяжелые дни. Сегодня для Таша был именно такой. Он вскинул голову, приставил одну ногу к другой и поклонился толпе, что жадным взором смотрела на того, кто вернул в их провинцию спокойствие и еду. Таш стал негласным символом спокойствия. Повязка все еще скрывала половину лица, и Таш боялся снять ее, потому что лекарь предупредил его, что глаз не спасти. Шутка ли, но парадная форма была белого цвета и офицеры, что стояли на площади от капель дождя казались грязно-серыми.
Когда мимо Таша вперед вывели Тева и Теза, он не посмотрел на них, но знал, что дядя взглянул на него.
Таш вышел вперед, осматривая уцелевших жителей. Грязных, голодных, но глядящих с надеждой. Он произнес заранее заготовленную речь быстро, отрешенно, но четко:
– Я, заместитель Главного Следователя Долины, Таш, а также временный Глава Дома Следствия Тэнси, по воле Столетнего собрал вас здесь для наказания предателей Долины.
Таш увидел лица перед собой и внезапно понял, с какой надеждой все смотрят на него. Он даже не представлял еще по отчетам, сколько из этих людей потеряли дома, близких, для них было счастьем, что в Тэнси наступал покой. Ташу всегда казалось, что его никто и никогда не любил по-настоящему, но прямо сейчас он ощутил волну благосклонности, восхищения и внезапно понял, что ему это нравится.
– Я, если мне позволят и дальше исполнять эти обязанности, клянусь служить на благо народа! – Таш добавил эти слова от себя и поклонился, чем вызвал кивки, слезы и даже хлопки.
– Перед вами не только чужие для меня люди, среди предателей есть и моя семья. И сегодня я покажу вам, что родная кровь не значит ничего. У нас есть только Долина, и ради нее мы живем.
Какое-то движение слева заставило Таша перевести взгляд. С этой стороны стояли офицеры и их семьи. Таш сказал Тин, чтобы она не приходила. Но отчего-то знал, что она стоит там.
– Да свершится казнь во благо! – продолжил Таш и обнажил меч.
– Вывести заключенных вперед! Каждому будет дано право последнего слова, но не более.
Одного за другим выводили заключенных. Во рту у них были кляпы, а руки плотно связаны за спиной. Их подводили к тем офицерам, что были избраны жребием для казни. Помимо Таша, здесь стоял и Тож, который вызвался сам. Процедура была отлажена настолько, что к моменту, когда слетела четвертая голова, в толпе вновь раздались хлопки. Это неуместная радость испугала Таша, но он лишь отер лезвие и поднял взгляд на следующего. К нему вели Теза. Тот провисал на руках офицеров, но все же подавал признаки жизни. Его поставили на колени, но он не устоял и упал.
– Поднимите! – скомандовал Таш.
– Главный, вряд ли он сможет стоять… – запротестовал один из офицеров, и Таш, выругавшись, спустился с возвышения и сам подошел к брату.
Таш не смотрел на него до тех пор, пока тот не очутился на коленях прямо напротив. Вытащив кляп, Таш едва успел отвести руку, потому что Тез вздумал укусить его.
– Значит, есть в тебе силы, да, братец? – прошептал Таш.
– Как глаз?
– У меня есть второй, – ответил Таш.
– Никакой ты мне не брат, выродок! – Тез изловчился и плюнул Ташу в лицо.
– Он мне не брат! Уродец, дядя, чей же он сынок, этот ублюдок-то, а? – Тез запрокинул голову и заорал из последних сил. – Ну нам же его подкинули в Джун, почему он все еще зовет меня братом?! – Тез зашелся хохотом, лающим, диким.
– Хорошо, видимо, пытки… – Таш вытер слюну со щеки и хотел подняться, но Тез схватил его за штаны и дернул вниз.
– Слышишь, братец, я знаю одну тайну, что может разрушить всю власть в Долине, – прошептал он и рассмеялся. – Давай договоримся, ты оставляешь меня в живых и отпускаешь, а я тебе ее расскажу.
Таш вгляделся в лицо брата, пытаясь понять, правда ли его слова или бред больного сознания.
– Врешь!
– Клянусь, как клянусь и тем, что моего настоящего брата подменили на тебя. Я помню день, когда моя мать больше не хотела прикасаться к своему младшему сыну и при виде него начинала горько плакать. – Тез растягивал слова, явно наслаждаясь тем, что Таш думает.
– Главный, все в порядке, увести его? – спросил Тож.
– Все нормально, – ответил Таш и незаметно наступил на плечо Теза, вдавив его в камень. Тот взвыл.
– Мне все равно, чей я сын, а вот если расскажешь тайну, отпущу, брат, – произнес Таш улыбаясь.
– Сейчас? Я скажу, но потом!
– Либо сейчас, либо никогда. – Таш сделал вид, что поднимается, но Тез вновь рванул его рукой вниз.
– В Бэй стоят корабли, и они ходят к земле, там порох – это оружие. Старик всех надурил, Таш! Мы можем вместе изменить ход истории, понимаешь?
Таш вновь вгляделся в глаза Теза, но не увидел признаков лжи. Он хорошо знал, когда Тез лгал.
– Где в Бэй?
– Глава Дома Следствия Бэй знает, и он отвечает за это, за его домом утес, там… Таш, ты и я, мы, как братья, можем все изменить….
Таш поднялся, дождь, стекающий по его лицу, превратился в ливень.
– Я свободен, да? Свободен? – спросил Тез и приподнялся на руках.
– Прости, брат, я соврал. – С этими словами Таш срубил Тезу голову, которая отпрыгнула назад и выкатилась на площадь. Раздались крики, а потом кто-то стал топтать голову предателя. Кровь летела на рядом стоящих, смешиваясь с потоками дождя.
Следующим был Тев. Он безропотно поднялся и опустился на колени перед Ташем, опустив голову.
– Теперь твоя очередь, Тев из семьи Т-1983, бывший офицер Дома Следствия. Твое последнее слово?
Дядя качнул головой и устало посмотрел на Таша.
– Помнишь, я тебе как-то сказал, что в любом расследовании после получения очевидных ответов есть неочевидные?
Таш смутился, он не должен был и не имел права отвечать, поэтому незаметно кивнул.
– Не потеряй то добро, что есть в тебе. Я люблю тебя.
Таш отчаянно взмахнул мечом и обрушил его на крепкую шею Тева.
Казнь свершилась. Грузное тело упало не сразу, словно застыв на пару секунд.
Таш ощутил странное чувство, словно его плоть раздирало что-то изнутри и рвало на части.
Следующим к Тожу вывели Тура, и Таш, смутно представляя, где стоит Тин, попытался найти ее глазами.
Тур старался быть спокойным и хладнокровным, но его плечи ходили ходуном, а из глаз текли слезы.
– Последнее слово? – обратились к нему.
– Прости меня, Тин, – прокричал он, глядя в толпу, а потом удар снес его голову.
Таш наконец-то увидел ее. Тин стояла бледная, губы ее были открыты, но, несмотря на все происходящее, глаза оставались сухими. Девушка склонила голову и прошептала что-то.
Потом Таш кивнул Тожу, и тот по договоренности взял голову Тура и отнес ее в сторону.