Стоя в переулке, Лиф и Дэф молча смотрели друг на друга. В голове Лифа проносились воспоминания о том роковом дне, который изменил их жизни навсегда.

– Если бы я тогда остался с тобой… – начал Дэф, и его голос звучал тихо, но с отчетливой горечью. – Вряд ли ты вообще смог бы вернуться домой. – Он грустно усмехнулся, словно иронизируя над судьбой. Его черные глаза потемнели еще больше, когда он добавил: – Я благодарен твоей матери за то, что она приказала мне бежать. Меня могли убить. Но знаешь… они были бы правы, если бы сделали это. Убив такое чудовище, как я, они просто выполнили бы свой долг.

Дэф сделал шаг вперед, почти вплотную приблизившись к Лифу. Его взгляд, полный боли и сарказма, прожигал насквозь, когда он заговорил снова:

– Но знаешь, что самое забавное? Гибриду вроде меня за убийство полицейских грозила неминуемая смерть. А тебе… тебе, чистокровному аурилии, они все простили. Они не только покрыли твое преступление, но и превратили тебя в легенду. Тела сожгли, а полицейских, у которых остались сомнения, повысили, чтобы они молчали. Тебя же, напротив, возвеличили. Теперь все кланы говорят о твоей силе, о твоей храбрости, чтобы запугать высшее общество и поднять авторитет клана. Хотя, если разобраться, их руки испачканы куда сильнее, чем мои когда-либо могли быть.

Голос Дэфа зазвучал еще холоднее, стал почти режущим, когда он произнес последние слова. Затем он резко отступил назад, словно, не желая больше находиться рядом с братом. Между ними повисла тяжелая тишина, нарушаемая лишь шумом ветра, который усиливал напряжение момента.

– Прости, что занял твое место, но… я об этом ни разу не пожалел, – откровенно признался Лиф. Его голос звучал спокойно, в нем чувствовалась скрытая гордость. – После того, как ты исчез, меня наконец-то заметили как будущего наследника и стали готовить к принятию отцовского поста.

На это Дэф лишь усмехнулся, качая головой. Его черные глаза блеснули насмешкой, когда он заговорил:

– Удивительно. Норфлэр, который раньше славился тем, что трон не наследуют, а завоевывают, превратился в такой же демократический город, как на западе Мистериумских земель. Жаль, что историю нашего города пытаются перекроить, но при этом не забывают пугать тем Норфлэром, который они сейчас явно презирают.

Его слова еще витали в воздухе, когда по всем улицам города раздался звук королевской трубы – низкий, протяжный и тревожный. Этот звук всегда предвещал важные, но по большей части недобрые события. Он эхом разнесся между высокими шпилями зданий, заставляя жителей на улицах поднимать головы и обмениваться встревоженными взглядами. Норфлэр в этот момент казался живым организмом. Толпы существ, одетых в строгие черные и серые одежды, словно кровь, текли по извилистым улицам, сливаясь в одну большую реку возле главной площади. Их лица выражали смесь любопытства и беспокойства. Кто-то шептался, кто-то спешил, бросая быстрые взгляды на островерхие башни, украшенные статуями, которые, казалось, следили за каждым шагом. В воздухе витал сладковатый запах цветов с примесью металла – вечный символ города, где красота соседствовала с опасностью.

Услышав звук трубы, братья мгновенно переглянулись. Не говоря ни слова, они рванули вперед. Лавируя в толпе, Дэф двигался с грацией хищника, легко уклоняясь от случайных прохожих, его черный пиджак развевался за спиной. Лиф, напротив, действовал более решительно, чуть ли не расталкивая тех, кто не успевал уступить дорогу. Его золотые волосы мелькали в толпе, словно маяк. Когда они достигли центра города, картина перед ними поразила воображение. Напротив здания, где недавно произошел взрыв, собралась огромная толпа. Существа всех мастей стояли плотной стеной, их голоса сливались в единый гул. Некоторые пытались пробиться ближе, другие просто наблюдали, перешептываясь и указывая на поврежденное здание. На фоне этого хаоса выделялись стражники в темных доспехах, которые старались сдерживать толпу, но их усилия казались тщетными.

Неожиданно на главный пьедестал вышла королева города. Ее фигура притягивала взгляд, но при этом оставалась странно незапоминающейся – словно тень, которая растворяется, стоит только отвести глаза. Безликое, идеально вылепленное лицо казалось одновременно красивым и лишенным характерных черт, как у искусно созданной куклы. Длинная шея добавляла ей хрупкости, но в то же время делала похожей на хищную птицу, наблюдающую за добычей. На ней было строгое серое платье, расшитое кроваво-красным орнаментом, который извивался, словно живые вены, пульсирующие под тканью. Каждое движение ее рук подчеркивало холодную элегантность наряда, но ничто не могло скрыть пустоту взгляда. Глаза королевы, словно два замерзших озера, отражали безразличие ко всему, что происходило вокруг.

Она подняла руку – медленно, будто взвешивая каждое свое действие, – и толпа мгновенно умолкла. Даже самые дерзкие языки затаили дыхание. В воздухе повисла тишина, нарушаемая лишь едва слышным шорохом ветра, играющего с длинными рукавами королевы. Королева заговорила. Ее голос был ровным и холодным, словно каждый звук проходил через ледяной фильтр, прежде чем достигнуть ушей собравшихся. Он не выражал никаких эмоций, но тем не менее завораживал своей безупречной четкостью, заставляя каждого присутствующего внимательно вслушиваться в произнесенное слово.

– Граждане Норфлэра! – разнесся по площади звонкий холодный голос королевы. Ее слова эхом отражались от высоких башен, заставляя толпу замереть в ожидании. – В это непростое время, когда все члены совета пали жертвой трагических обстоятельств, мы вынуждены были пересмотреть политику нашего государства. Отныне королевская семья будет напрямую общаться с народом, минуя совет, который слишком часто искажал наши намерения.

Она сделала паузу, позволяя словам повиснуть в воздухе, словно давая каждому присутствующему возможность осознать важность момента.

– Сегодня начинается новая эра для Норфлэра. И в знак доброй воли мы поддерживаем инициативу двух новых представителей власти, которые будут выражать как наши интересы, так и ваши. Мы возрождаем древний обычай: право на власть получит тот, кто познает истинный смысл силы. Ведь именно сила создала наш великий город! – Ее голос зазвучал еще увереннее, почти торжественно, будто она возвещала начало новой эпохи. Королева замерла, опустив руки вдоль тела. Толпа мгновенно взорвалась одобрительными криками и громкими аплодисментами. Существа всех мастей, казалось, забыли обо всем на свете, упиваясь моментом перемен и надеждой на лучшее будущее.

Но не все разделяли эту радость. В тени за ареной, где свет праздничных факелов не мог пробиться сквозь темноту, стояла женщина. Ее фигура была одновременно грациозной и напряженной, словно лезвие, спрятанное в бархатных ножнах. Темно-зеленые волосы, словно листва в сумерках, обрамляли ее лицо, а фиолетовые глаза блеснули в полумраке, прежде чем она окончательно растворилась во тьме. Длинное черное платье плотно облегало ее стройную фигуру, спадая до самого пола. Золотые узоры на ткани мягко мерцали, а цепочки, украшающие платье, издавали едва слышный металлический звон при каждом движении. Пока толпа продолжала ликовать, женщина бесшумно скользнула прочь, исчезая в лабиринте переулков Норфлэра.

Тем временем в роскошных покоях одного из особняков расы сильванти пожилой слуга, согнувшийся под тяжестью лет, но все еще сохраняющий достоинство, приблизился к своей госпоже. Его голос был тихим, но почтительным:

– Госпожа Кайра, гости прибыли в ваши владения по вашему приглашению и теперь ожидают вас.

Кайра медленно повернулась, ее фиолетовые глаза сверкнули в полумраке комнаты. Она слегка кивнула, словно отметив услышанное, и направилась к выходу, готовясь встретить тех, кто осмелился прийти на ее зов.

Войдя в комнату, она мило поприветствовала собравшихся аристократов, явившихся по ее приглашению. Усевшись вокруг овального стола, каждый из господ озирался по сторонам, пытаясь осознать, что вообще делает здесь. Кайра, свысока взирая на этих, как она считала, безмозглых аристократов, слегка улыбнулась, проходя мимо них.

– Дамы и господа, сегодня я собрала вас не просто так, – начала она уверенно, ее голос звенел, словно клинок, готовый рассечь тишину. – Мир меняется. Сейчас миром правят разные расы, и более того, даже дети кровосмешений находят свое место под солнцем. Во всем Мистериуме гибриды встречают радушный прием, в то время как наш величественный город, превосходящий размерами многие материки, по-прежнему отрицает их. Дариан и ныне покойный совет, отвергали эти идеи, держа гибридов в страхе и полагая, что древние кланы, такие как наши, больше не способны управлять Норфлэром. Чтобы изменить это, я предлагаю вашим кланам присоединиться к клану «Багровых титанов». Вместе мы сможем свергнуть нынешнюю королевскую семью, захватить город и вернуть ему то величие, которое когда-то заставляло трепетать все города перед нами.

Она закончила свою речь и спокойно обвела взглядом аристократов, ожидая их реакции. Те, кто правил частичкой города благодаря деньгам и запретным связям, молчали, обдумывая ее слова.

– Со второй частью плана я полностью согласен. – Первым нарушил тишину пожилой аристократ с фиолетовыми волосами и длинной бородой, украшенной золотыми нитями. Его голос был тверд, но в нем слышалась осторожность. – Но что касается гибридов… Я не уверен. Наши предки пережили войну между расами и астрилиями. Зачем выпускать зверей, которые в будущем могут укусить нас за руку?

– Эти «звери», как вы их называете, были теми, благодаря кому Норфлэр стал тем городом, каким его запомнили враги и союзники, – начала Кайра, ее голос звучал уверенно, но в нем чувствовалась холодная решимость. – Наш город теряет земли. Города, некогда ставшие частью Норфлэра, отделяются и бунтуют. Могущественные кланы покидают нас, уходя в другие земли. Если мы не изменим ситуацию, Норфлэр падет окончательно.

– Звучит, конечно, красиво и заманчиво, – с издевкой протянул старик аристократ, играя своей длинной бородой, украшенной золотыми нитями. – Но где гарантии, что астрилии примут наш союз? И что они не начнут поедать нас снова? Докажите мне, что астрилии способны сотрудничать. И найдите того, кто станет их предводителем. Хах… – он сделал паузу, его глаза сверкнули хитрым блеском. – Как я слышал, вы пытались создать идеальную астрилию, но все ваши попытки закончились неудачей. И кровопролитием. Не так ли, Кайра?

Кайра напряглась, ее ладони на мгновение сжались в кулаки, но она быстро взяла себя в руки. Ее взгляд стал ледяным, когда она твердо ответила:

– Найду. Поверьте. – Она резко развернулась и заняла место во главе стола, словно подчеркивая свое лидерство.

– Ух, надеюсь, – усмехнулся старик, пригубив вино из бокала. Он постучал указательным пальцем по краю бокала, добавив – А то не видать вам нашей поддержки.

Площадь Норфлэра.

После того как королева огласила новость, площадь города наполнилась шумом и движением. Члены кланов— все, кто желал принять участие, направились записываться на бои-поединки на арене. Суета охватила каждый уголок города, существа обсуждали свои шансы и стратегии. Братья же стояли в стороне, неподалеку от церкви, где верующие молились четырем стихиям. Они молчали, наблюдая за происходящим, словно ожидая чего-то большего.

– Я пойду записываться, – решительно произнес Лиф, его голос звучал твердо, словно он уже принял свою судьбу. Бросив последний взгляд на брата, он направился к стражам, державшим в руках длинные свитки анкет, куда вносили себя все члены кланов, желающие принять участие в боях.

Дэф остался стоять на месте, его ноги словно приросли к холодным камням площади. Вокруг кипела жизнь: существа спешили записаться, хвастались друг перед другом силой и выносливостью. Но для Дэфа весь этот хаос казался далеким, словно он находился под толщей воды, где звуки доносились приглушенно, а мир терял свои краски. Его мысли метались как раненый зверь, загнанный в угол.

«Стоит ли мне вообще принимать участие?» – спрашивал он себя снова и снова. Каждая клеточка его тела кричала, что это безумие. Он не просто боялся участвовать в поединках с другими участниками – он боялся самого себя. Гибрид. Это слово эхом отдавалось в его голове, вызывая тошноту и глухую боль в груди. Дэф ненавидел себя за то, что родился таким. За то, что кровь двух рас текла в его жилах, делая его изгоем в обоих мирах. Ни сильванти, ни аурилии никогда не примут его полностью. Для одних он был чудовищем, для других – уродливым недоразумением.

«Зачем я вообще родился? Зачем миру нужен кто-то вроде меня?» – эти вопросы мучили его каждый день, но сегодня они стали особенно острыми. Арена… Это место было олицетворением всего, что он презирал в себе. Там будут сражаться те, кто гордится своей силой, чистотой крови и принадлежностью к чему-то великому. А он? Что он мог предложить? Свою сломленную душу? Свою ненависть к самому себе?

Дэф опустил взгляд на свои руки. Они выглядели обыкновенно, как у любого другого существа, но он знал, что под кожей скрывается нечто чужеродное, нечто, что делает его изгоем. Иногда ему казалось, что если он сожмет кулаки достаточно сильно, то сможет избавиться от этой части себя навсегда. Однако она всегда возвращалась, напоминая о том, кто он есть на самом деле. Он поднял глаза и посмотрел на спину Лифа, который уже почти добрался до цели. Брат был полной противоположностью Дэфа: уверенный в себе, решительный, готовый встретить любую угрозу лицом к лицу. Дэф завидовал ему, но в то же время испытывал злость.

«Может быть, именно поэтому я должен пойти, – подумал Дэф, его мысли становились все мрачнее. – Чтобы доказать, что я хотя бы способен умереть, как все остальные. Может быть, это будет единственное, что я смогу сделать правильно».

Он сделал шаг вперед, но внезапно почувствовал, как чья-то рука легла на его плечо. От неожиданности Дэф вздрогнул и резко обернулся. Перед ним стоял Кел, спокойный и собранный, а позади замерла Диана, ее розовые глаза внимательно изучали происходящее.

– Здравствуй, брат, – произнес Кел добрым, но твердым голосом. – Очень рад, что мы встретились. Я места себе не находил: куда вы оба подевались?

Кел тронул Дэфа за локоть, и они вместе направились вслед за Лифом, который уже успешно записался на турнир. Пока они шли, Дэф чувствовал, как его сердце продолжает колотиться после внезапного прикосновения. Он хотел что-то сказать, но слова застревали в горле.

Когда они почти подошли к месту записи, Диана окликнула Дэфа:

– Дэф, подойди ко мне, пожалуйста. А ты, Кел, иди записывайся, не жди брата.

Она тепло улыбнулась, но за этой улыбкой скрывалось что-то большее – страх и тревога, которые она старалась не показывать. Дэф медленно приблизился, глядя на нее с недоверием. Ее розовые глаза, словно два бриллианта, пронзали его насквозь. Она грациозно взмахнула рукой, приглашая его подойти еще ближе.

– Не делай этого, – прошептала она ему на ухо, ее голос был едва слышен среди шума площади. – Выигрыш не стоит твоей жизни.

Не дожидаясь ответа, Диана исчезла, оставив Дэфа в недоумении. Она мгновенно оказалась за его спиной и направилась к своим сыновьям, которые, записавшись, терпеливо ждали ее и Дэфа возле стражей.

Слова Дианы словно пронзили Дэфа, заставив его замереть на месте. Все мысли, которые до этого клубились в голове, как тучи перед бурей, внезапно исчезли, словно растворились в воздухе. Здравый смысл вернулся, озарив его разум ясностью. Паника и самобичевание отступили во тьму, где, как он полагал, им и место. Расправив плечи, он почувствовал, как напряжение покидает тело. Каждый шаг становился увереннее, и он быстро догнал Диану. Их взгляды встретились на мгновение, и между ними промелькнуло молчаливое понимание. Не произнеся ни слова, они продолжили путь вместе, направляясь туда, где Лиф и Кел терпеливо ожидали их возвращения.

– Ты не будешь участвовать? – искренне удивился Кел, глядя на Дэфа с гордо поднятой головой.

– Нет, не вижу смысла, – спокойно ответил Дэф. – Я продолжу расследование. Мне нужно выяснить, кто виновен в смерти отца, – внезапно Дэф на мгновение остановился и задал последний вопрос: – Кстати, почему ты решил участвовать? Ты же давно отказался от идеи стать главой клана.

– Это правда, но я все равно старший брат. Мой долг – присматривать за младшим и помогать ему в битвах. – Кел ответил с неловкой улыбкой и почесал затылок, как обычно делал, когда чувствовал себя некомфортно.

Он коротко взглянул на Диану, которая одобрительно кивнула, словно подтверждая его решение.

– Ладно, но ты хотя бы придешь поболеть за нас? – с надеждой спросил Кел, и в его голосе прозвучала тень беспокойства.

– Поддержать вас я приду, – заверил Дэф. Он вежливо поклонился Диане, тепло улыбнулся братьям и направился в противоположную сторону арены, растворяясь в толпе.

Бродя по улицам Норфлэра, Дэф размышлял о том, что рассказал боец. Мысль о загадочной незнакомке не давала ему покоя. Чем больше он думал, тем сильнее его тянуло вернуться к началу – к месту, где была создана бомба. Он решил отправиться в подпольную лабораторию Боба Снейгера. Тихо миновав бойцов, которые охраняли свою территорию, где находилось рабочее пространство покойника, Дэф достиг своей цели. Лаборатория встретила его мрачной атмосферой. Помещение казалось заброшенным: стены были ободраны, краска крошилась от малейшего прикосновения, словно здесь не ступала нога существа уже много лет. В воздухе витал странный запах, который Дэф сразу узнал, это был запах сильванти.

– Но Боб был аурилией… – произнес он вслух, задумчиво осматривая комнату.

Сделав глубокий вдох ртом, он попытался распробовать аромат, как это делают аурилии. Его чувствительные рецепторы уловили слабый след туманника— редкой травы, которую трудно найти в Норфлэре.

– Мятный вкус, отдающий ржавым металлом, – пробормотал он, анализируя свои ощущения.

Дэф еще раз внимательно осмотрел лабораторию, но ничего нового не обнаружил. Не желая привлекать внимание стражей, он быстро покинул здание, погруженный в свои мысли.

На улице царил вечер, словно художник только что окунул кисть в палитру теней и света, чтобы раскрасить город последними штрихами. Огни фонарей мерцали повсюду: их золотистые блики струились из окон домов, пронизывали улицы мягким сиянием и даже отражались в мокрых каменных плитах под ногами. Луна, полная и круглая, парила над Норфлэром, словно гигантский фонарь, заливая город серебристым светом, который сплетался с теплыми отблесками фонарей. Дома вдоль улицы высились, словно древние великаны, их фасады украшали причудливые узоры и ажурные карнизы. На некоторых балконах еще сохранились цветочные горшки с увядшими растениями, чьи лепестки тихо шелестели на прохладном ветру. Воздух был наполнен запахом свежей выпечки из маленьких пекарен, смешанным с едва уловимой нотой дождя, который вот-вот должен был начаться.

Бродя по этим улицам, Дэф вспоминал, как ровно десять лет назад он бежал по ним прочь отсюда, думая о принесенной им боли. Его сердце тогда колотилось так сильно, что казалось, оно вот-вот выпрыгнет из груди. Он боялся даже взглянуть на свое отражение, пробегая мимо витрин магазинов, которые мелькали на пути. Стеклянные поверхности возвращали ему искаженное лицо – нечто среднее между страхом и отчаянием. В тот момент он чувствовал, будто утратил свет, который когда-то жил в его душе. Мир вокруг стал тусклым и лишенным смысла. Цвета, которые раньше казались живыми и насыщенными, теперь были разбавлены серым, словно кто-то пролил на них холодный дождь, смыв всю яркость. Каждый оттенок, каждый луч света теряли свою глубину, превращаясь в безжизненную мешанину теней. И сейчас, чем ближе он подходил к особняку, тем больше его сердце начинало согреваться. Это тепло медленно, но уверенно растекалось по телу, словно первые лучи рассвета после долгой ночи. Оно наполняло его душу мягким светом, который он давно считал потерянным. И в этом тепле звучало одно маленькое, но такое важное слово, которое крутилось у него в голове: «Дом».

Дом – место, где его, возможно, ждут, несмотря на генетическое «уродство». Где высокие окна всегда светятся мягким желтым светом, а старые деревянные двери скрипят так знакомо, словно рассказывают историю каждого шага, который он когда-то сделал здесь. Но внезапно тишину нарушили звуки из леса, подступающие к дому. Они были похожи на драку. Дэф замер, прислушиваясь. Звуки становились все громче и отчетливее по мере того, как он медленно углублялся в чащу. Наконец, затаившись за кустом, он осторожно раздвинул листву и стал наблюдать за происходящим.

Перед ним предстала жуткая картина: двое сильванти, которых несложно было узнать по их резкому запаху, безжалостно избивали третьего. Аромат жертвы был неповторимым, и Дэф сразу узнал его – это был астрилия. Один из нападавших, в бордовом пиджаке, с яростью произнес:

– Слышь, уродец, кто разрешил тебе есть втихаря пищу, что явно была больше нормы? А я смотрю, с чего это ты в шестилетнем возрасте неожиданно начал набирать массу? Даже когти начали появляться! Хотел собственного хозяина сожрать? Так вот, получи по морде!

После этих слов сильванти еще сильнее ударил астрилию по лицу. Тот, избитый и беспомощный ребенок, лишь стонал от боли. Дэф, наблюдая за этим кошмаром, почувствовал, как его охватывает гнев. Он снял с себя магический амулет, маскирующий его аромат, и вышел из-за кустов. Лунный свет, пробивающийся сквозь ветви деревьев, осветил его фигуру. Сильванти замерли, пораженные его появлением.

– Чуешь? – спросил один из них, не оборачиваясь.

– Астрилия позади нас… – прошептал второй, его голос дрожал от страха.

Они медленно повернулись, и перед ними предстал высокий, крупный астрилия, полный сил и энергии. Его фигура излучала мощь, которой невозможно было не испугаться. Оба сильванти и сам пострадавший астрилия застыли в шоке. Первый из нападавших, пытаясь сохранить самообладание, процедил со злобой:

– Кто позволил такой твари вырасти?

Дэф холодно усмехнулся.

– Неважно. Лучше спроси, как я вас убью.

Его глаза сузились, белые зрачки засветились, черные когти вытянулись, а длинный язык с щупальцами выскользнул изо рта, готовый к атаке. Зубы стали острыми, словно клинки. Прежде чем нападавшие успели издать хоть звук, Дэф бросился вперед. Одного он прижал головой к земле, проткнув нос когтями насквозь. Второго обвил языком вокруг шеи, сдавливая ее. Щупальца начали светиться, и белая аура, вытягиваемая из сильванти, потекла прямо в глотку Дэфа. Когда тело обидчика обмякло, лишенное души, он отшвырнул его в сторону и переключился на второго. Однако, не извлекая до конца душу последнего, он подошел к избитому астрилии.

Тот, покрытый ссадинами и кровоподтеками, смотрел на Дэфа с ужасом и недоверием.

– Ты знаешь, как высасывать души из живых существ, как это делают астрилии? – спросил Дэф ровным голосом.

Астрилия молча покачал головой.

– Что ж, я тебя сейчас научу, – сказал Дэф и положил полуживого сильванти перед ним. – Обхвати языком его горло и пробуди все самое страшное, что есть в тебе. Открой рот и представь, будто пьешь… бульон.

Астрилия, не раздумывая, кивнул и приступил к выполнению указаний. Когда он поглотил остатки души своего обидчика, его раны начали быстро затягиваться, а силы возвращаться. Мальчик с удивлением посмотрел на свои руки – еще минуту назад они были покрыты ссадинами, а теперь стали совершенно здоровыми.

– Как тебя зовут? – спросил Дэф, пристально глядя на мальчика.

– Кай, сэр, – ответил тот с уважением и восхищением в голосе.

Дэф задумчиво кивнул.

– Значит, Кай… Тебе нельзя возвращаться к своим рабовладельцам. Они сразу поймут, что ты причастен к исчезновению этих двоих. Особенно после того, как ты так быстро подрос, поглотив магическую часть их душ, что свойственно астрилиям. Кроме того, твои обидчики упоминали, что ты тайком впитывал магическую энергию четырех стихий, как это обычно делают сильванти. Теперь ты стал мощнее и опаснее для общества.

Кай поднял на него испуганные глаза, в которых блестели слезы.

– И что же мне делать?

Дэф посмотрел на мальчика серьезным взглядом, словно взвешивая каждое слово.

– Выход только один – бегство. Беги на север, в сторону Темного леса. Там ищи место, где смешиваются ароматы аурилии, болотной тины и крови. Ты найдешь небольшой домик лесничего. Скажи ему, что ты от меня, и старик позаботится о тебе. Главное – слушайся его и выполняй все его поручения. Ты понял?

Мальчик кивнул, его карие глаза все еще были полны страха и недоумения. Не теряя ни секунды, он побежал в указанном направлении. На мгновение он обернулся и улыбнулся Дэфу – короткая, но искренняя улыбка благодарности. Затем он скрылся среди деревьев, растворяясь в темноте леса.

Дэф тяжело вздохнул и посмотрел на два безжизненных тела, лежащие вокруг. Закатив рукава, он начал перетаскивать их в разные кусты, аккуратно прикрывая листвой и присыпая землей. После этого он тщательно замаскировал следы и аромат Кая, чтобы никто не смог отследить его побег.

Собравшись с мыслями, Дэф направился домой. Когда он вошел, его встретила Диана, сидящая за фортепиано. Ее пальцы легко скользили по клавишам, создавая мелодию, которая казалась живым воплощением души. Она звучала на свой лад для каждого существа, пробуждая в них глубокие, порой скрытые чувства. Услышав, как закрывается входная дверь особняка, она убрала руки с инструмента и произнесла спокойным холодным голосом:

– Ты голоден? На столе стоит твой поздний ужин, но он уже остыл. Сейчас попрошу слуг разогреть пищу.

Она взглянула на молодого темноволосого парня, лицо которого до боли напоминало ей покойного супруга. В ее голосе звучала забота, но она прятала ее под маской равнодушия, словно боялась проявить настоящие эмоции.

Дэф улыбнулся, когда услышал слова Дианы. Он всегда чувствовал в ее голосе заботу, которую она старательно скрывала за холодным фасадом безразличия. Подойдя к ней ближе, он медленно, почти неуверенно, обнял ее со спины, словно боясь, что она отстранится.

– Спасибо… мама, – прошептал он едва слышно, но каждое слово прозвучало как признание, которое он долго не решался произнести. Его голос дрогнул, выдавая глубокие чувства, которые он так редко позволял себе показывать. Медленно отстранившись, он направился на кухню, где его ждал остывший ужин.

Диана замерла на мгновение, ее губы тронула едва заметная улыбка, а сердце наполнилось теплым светом, который она давно научилась подавлять. Этот момент был для нее одновременно радостным и болезненным. Она знала, что не является его биологической матерью, но все же… это слово – «мама» – из уст Дэфа звучало как долгожданное признание всех ее усилий. Не говоря ни слова, она последовала за ним на кухню, давая поручение слугам разогреть пищу.

Поедая разогретую поваром еду, Дэф механически пережевывал каждый кусочек, хотя аппетита у него не было. Его тело уже насытилось энергией убитых им сильванти, но отказаться от ужина казалось невозможным. Каждое действие Дианы, даже самое простое, было для него доказательством ее заботы. Он слишком ценил это, чтобы игнорировать. Да, она не была его биологической матерью, но Диана кормила его грудью, распределяя молоко между Лифом и Дэфом.

Именно она была рядом, когда он делал свои первые шаги, когда падал и плакал. Она была той, кто оставался с ним, несмотря на всю боль, которую принесло его появление на свет. Холодность, которую она иногда проявляла, лишь маскировала ее истинные чувства. Она любила его по-своему, несмотря на то, что его существование напоминало ей о Каине и о ранах, которые тот оставил в ее душе.

Каждый ее жест, каждое слово, даже произнесенное сдержанно, были для Дэфа доказательством того, что она принимает его таким, какой он есть. И пусть ее любовь была не такой открытой, как к собственным детям, она все равно значила для него больше, чем он мог выразить словами.

Поев, Дэф лег в постель и погрузился в мир грез – место, где реальность и фантазия переплетались. Его сны то пронзали вспышками боли, то наполняли сладкой радостью, словно две противоборствующие силы сражались за его душу. И вот он снова оказался на бескрайнем лугу, усыпанном невиданными травами и цветами. Каждый лепесток казался живым, переливаясь всеми оттенками света, словно сама природа хотела показать свое великолепие. Но внезапно безмятежность нарушилась. На горизонте появилась туча, черная и грозная, будто предвестник надвигающегося хаоса. Она медленно поглощала голубое небо, разрывая белоснежные облака своими когтистыми краями. Из ее недр вырывались молнии, освещая окрестности жуткими вспышками. Воздух стал тяжелым, наэлектризованным, каждое дыхание несло в себе угрозу.

И тогда из тучи возник он – огромный медведь, чья фигура затмевала даже самые высокие башни королевского замка. Его золотые глаза горели, как два солнца, оставляя за собой след из света, который, казалось, прожигал само пространство. Шерсть существа была темной, почти сливаясь с тьмой тучи, но каждое движение отражало молнии, играя бликами на его могучем теле. Медведь склонил голову, и его пасть, усеянная острыми клыками, медленно приоткрылась. Дэф затаил дыхание, ожидая знакомого вопроса, который терзал его разум на протяжении всей жизни: «Насколько ты силен?» Но вместо этого из глубины груди зверя раздался голос, низкий и рокочущий, словно раскаты грома:

– Настало время перемен.

Не дожидаясь ответа, медведь развернулся всем своим исполинским телом. Каждый шаг его массивных лап сотрясал землю, а воздух вокруг содрогался от мощи его присутствия. Он направился обратно к туче, поглощаемый ее чернильной тьмой, и вскоре исчез, оставив лишь эхо своих слов, которое еще долго звенело в ушах Дэфа. Луг, еще мгновение назад полный красок и жизни, начал тускнеть. Цветы увядали, трава блекла, а небо покрывалось серой пеленой. Дэф стоял один посреди пустоты, чувствуя, как холод пробирается под кожу. Слова медведя звенели в его голове, как предупреждение, смысл которого он пока не мог постичь.