Анна Степановна подводит нас к белоснежному с красными лампасами, скафандру. Любопытные лица пионеров отражаются в черном забрале шлема.

— Обратите внимание, ребята, это — скафандр «Беркут», точно такой, как тот, в котором Алексей Леонов вышел в открытый космос 18 марта 1965 года с борта космического корабля «Восход-2» с использованием надувной шлюзовой камеры. Скафандр «Беркут» вентиляционного типа, расходовал около 30 литров кислорода в минуту при общем запасе в 1666 литров. Рассчитан он был на тридцать минут пребывания космонавта в открытом космосе. Общее время первого в мире выхода составило 23 минуты 41 секунду. Посмотрите внимательно, ребята, может быть, кому-то из вас в будущем захочется быть космонавтом!

О том, что скафандр «Беркут» из-за разности давлений раздулся, и Леонов с огромным трудом смог вернуться на корабль, едва не превратившись в ледышку в открытом космосе, экскурсовод предсказуемо не сказала. Нет, космонавтом я быть не хочу, уж извините, Анна Степановна.

Дальнейший рассказ экскурсовода я слушаю машинально, как в тумане. Космос — это прекрасно, но меня, прежде всего, волнуют мои земные дела. Пока я в «Орленке», но настанет момент возвращения в Москву, в Новые Черемушки. И меня тревожит, что память Дениски молчит насчет его, а теперь уже, получается, моих, родителей.

— Смотри, это же настоящая капсула, в которой космонавты возвращались на Землю! — пихает меня локтем в бок Колька. Ему, в отличие от меня, тема космоса очень зашла.

Мы возвращаемся с экскурсии под вечер. Ребят, похоже, переполняют впечатления.

— А представьте, какой станет жизнь в каком-нибудь… ну, 2026 году? — восторгается глазастый мальчишка с крупным родимым пятном на щеке. — Я думаю, у каждой семьи будет свой маленький космический корабль, на котором можно будет хоть каждый день летать в космос.

— Ты начитался Булычева, Сальников, — насмешливо говорит спортивного вида девочка.

— Марина, Булычев пишет не с бухты-барахты, а основываясь на последних научных данных, — обернувшись к нам, весомо заявляет Владилен Львович, идущий впереди рядом с Анной Андреевной. — Как и все прочие советские писатели-фантасты.

Спорить с вожатым желающих не находится.

— Матвеев, — раздается голосок Кати Бакадзе. — А ты как думаешь, как мы будем жить в будущем?

Интересный вопрос, Катя. Ну, скажем сразу, никаких космолетов у каждой семьи не будет и близко. Наш удел, людей будущего — автомобили на двигателях внутреннего сгорания, — да, гораздо круче ваших, но суть та же.

Появится немало техники на электричестве. Электромашины, самокаты, скутеры. Но все это как-то мелковато для будущего, о котором мечтают пионеры — читатели Булычева, Ефремова и Стругацких.

В космос, например, мы будем летать по старинке, и с помощью ракет, разработанных еще в 60-е. Россия долгое время будет «батутом» для американских астронавтов, утративших возможность самостоятельно летать в космос, но затем у них появится такой товарищ как Илон Маск. У нас своего Маска на момент моей смерти не появилось.

Главная примета будущего и главное его достижение — Интернет и смартфоны. Это сбывшееся предсказание фантастов, мечтавших о «видеофонах». В 2026 году поговорить по «видеофону» хоть с Америкой, хоть с Китаем, хоть с Австралией, может любой ребенок и в любое время.

Но советские фантасты даже в страшном сне не могли представить, что любой школьник в два клика сможет открыть видео, где дядя и тетя занимаются тем, чего в СССР нет и никогда не было. И не только дядя и тетя, но и дядя и дядя, тетя и тетя, тетя и десяток чернокожих дядь и даже тетя и самый настоящий конь. Есть и множество других вариантов. Ни один самый опытный ловелас СССР, да и всей планеты Земля 70-х годов, не видел столько голых женщин в самых разных позах, сколько видел простой школьник из 2026 года.

Да что там порно! А как рассказать этим ребятам из десятого отряда лагеря «Звездный» о таких явлениях, как эскорт, уколы красоты, тарелочницы, инфоцыгане, криптовалюта, нейросети, телефонные мошенники из украинских колл-центров? А ведь это тоже будущее.

— Я предпочитаю так далеко не заглядывать, — отвечаю я Кате. — Жить надо в сегодняшнем дне.

— Вот! Денис правильно сказал! — поддерживает меня Владилен. — Мы сами должны строить светлое будущее, и обязательно его построим.

«Эх, был бы у меня интернет, я бы посмотрел, кем ты стал в 90-е, — думаю я. — Может, чиновником-хапугой, как многие комсомольцы».

Возвращаемся в лагерь как раз к ужину. Прогулка на свежем воздухе и разговоры о будущем, где настоящее масло не сыщешь днем с огнем, а помидоры по вкусу напоминают вату, вселяют в меня зверский аппетит.

В столовой уже яблоку негде упасть: разноцветные головы пионеров склонились над столами. Все сосредоточенно поглощают пищу. Подхожу к столу десятого отряда. Что там у нас сегодня? Ого! Суп с фрикадельками, тушеная рыба с отварной картошкой с укропом, салат из огурцов и помидоров, яблочный сок. Неплохо!

Не тратя времени понапрасну, приземляюсь на стул и, схватив черпак, наполняю тарелку супом из ближайшей кастрюли. Мои друзья-пионеры тоже не зевают: все, и даже девчонки, буквально набрасываются на еду. Вот что делает с юными телами бодрящий морской воздух и хороший рассказ экскурсовода о космических полетах!

Суп приготовлен великолепно: фрикадельки мягкие, сочные, в меру острые. Тушеная рыба — банальный минтай — в исполнении поваров «Орленка» напоминают мне блюда из лучших ресторанов Москвы. Или, может, проголодавшемуся подростку просто так кажется?

Насытившись, запиваю еду яблочным соком. Черт возьми, что за божественный нектар! Сколько разных соков я перепробовал в своем, покинутом, мире, но что-то подобное по вкусу мог предложить, разве что, сок «Рич». Но он и стоил как крыло самолета.

Голод побежден и, неторопливо потягивая сок, я посматриваю на ребят, прислушиваюсь к обрывкам разговоров. И самое частое слово, которое до меня доносится — «бассейн».

Пока я пытаюсь сообразить, что еще за испытание приготовила мне попаданческая судьба, в столовую входит физрук Анатолий Васильевич. Под мышкой у него неизменный мегафон.

Физрук берет мегафон в руку, подносит ко рту и, явно стараясь сдерживать луженую глотку, сообщает:

— Товарищи пионеры! Приятного всем аппетита! Как вы знаете, сегодня День бассейна для десятого, семнадцатого и двенадцатого отрядов! Покушали, убрали тарелки — и марш по комнатам за плавками, купальниками и помывочными принадлежностями! Жду в холле, кто опоздает — получит сотню отжиманий!

День бассейна, значит. Бассейн — это неплохо, но вот одно меня смущает: в семнадцатом отряде находится Анастас Швабрин, а в двенадцатом — Самвел Погосян. Неудачно сложилось. Ну, да что поделать.

Отношу тарелки и спешу к лестнице. Вездесущий Колька следует за мной, как Голлум за Фродо Бэггинсом.

В комнате 217 царит суета: помимо Швабрина, еще несколько мальчишек представляют семнадцатый отряд, и потому активно собираются в бассейн. В том числе, Леня Рыльцов и Сережа Зябликов. С этими парнями я за все время в «Орленке» хорошо если перекинулся десятком слов, но все же их присутствие вселяет некоторую уверенность: Швабрин и Погосян явно побаиваются Леню и Сергея.

Я вытаскиваю из тумбочки плавки и полотенце. Вроде бы, готов.

Мы выходим из комнаты с Колькой, спускаемся в холл. Физрук Анатолий Васильевич и вожатые отрядов уже здесь. Анна Андреевна, сияя загорелыми плечами в легком цветастом сарафане, проверяет у десятого отряда наличие полотенец.

Я с интересом рассматриваю пионеров из двух других отрядов. В семнадцатый, очевидно, определили спортсменов. Крепкие, рослые парни. Девушки все как на подбор — спортивные, загорелые. Одна, стоящая в окружении подружек, привлекает мое особое внимание. Улыбчивая, фигуристая, с великолепной грудью, эта пионерка как две капли воды похожа на американскую актрису Сидни Суини. Хорошая такая смена в «Звездном» этим летом! Одна девчонка похожа на Скарлетт Йохансон, другая — на Сидни Суини.

— Алисой Селезневой любуешься, Дениска? — шепчет мне в ухо Колька. — Не ты один!

На мгновение мне чудится, будто рыжий имеет в виду героиню книг Булычева, однако я тут же понимаю: Алиса Селезнева — это наша грудастенькая «Сидни».

Но Ларионов прав: не одного меня заворожили изумительные изгибы Алисы. Анастас Швабрин, стоя позади Селезневой, пожирает глазами попку, плотно обтянутую шортами. При этом, он успевает бросать злобные взгляды на меня — заметил, паразит, как я на Алису пялился!

Я отворачиваюсь. Дениска, мать твою, что ты творишь, малец⁈ Чай, не подросток пускать слюни на груди и попку, даже на такие отменные, как у Селезневой. Швабрин, вон, теперь сущим волком смотрит. Очевидно, увидел во мне соперника.

Ругая себя за неосторожность, я искоса рассматриваю ребят из двенадцатого отряда. Это четыре парнишки, включая знакомого мне Самвела Погосяна, и три девчонки. Все — черноволосые, загорелые. Одна армяночка, стоит признать, на равных конкурирует с Олей Синявиной и Алисой Селезневой. Длинноногая стройняшка с сочными губами, миндалевидными глазами и с роскошной копной черных волос так и притягивает взгляд. Стоит, болтает с подружками, белозубо улыбаясь. Но вот глаза армяночки устремляются на меня, и я едва успеваю «опустить очи долу». Мне еще не хватало конфликта с Погосяном или другим членом двенадцатого, «кавказского», отряда.

— Все на месте? — оживает физрук, до того безучастно смотревший в окно, на тревожное к вечеру море. — Тогда стройся!

Вожатые трех отрядов строят пионеров в колонны по двое.

— Шагом арш! — командует Анатолий Васильевич, и от корпуса «Звездного» через аллею, по которой еще совсем недавно я шагал с Сергеем Владимировичем Михалковым, мы направляемся к бассейну — отдельному зданию с высокими окнами.

Внутри просторно и прохладно. Огромная чаша с кристально чистой водой отражает свет мощных ламп под потолком.

Владилен Львович командует десятому отряду:

— Мальчики, за мной в раздевалку! Девочки — за Анной Андреевной!

В раздевалке кабинок нет, и поначалу мне кажется, будто я попал в баню: от голых тел рябит в глазах. Пионеры как ни в чем ни бывало переодеваются, и я решаю последовать их примеру. Быстро снимаю футболку, штаны, стягиваю трусы. Конечно, я в первый же день оценил размер доставшегося мне по наследству «хозяйства», но все же привыкнуть непросто. Дениска Матвеев был одарен природой даже щедрее, чем я, бывший порноактер!

Натягиваю плавки, мысленно благодаря утонувшего парнишку за доставшееся наследство. Проталкиваюсь к выходу из раздевалки и направляюсь к бассейну.

Физрук Анатолий Васильевич восседает у бортика на высоком стуле. Парни из семнадцатого, двенадцатого отрядов, кое-то из наших, включая Кольку Ларионова, уже плескаются в воде. Я подхожу к лесенке, собираясь спуститься в бассейн, но физрук не дает мне этого сделать:

— Матвеев, ты куда это? Или плавать научился? На эту дорожку тебе нельзя, парень. Твое место — в «луже».

Палец Анатолия Васильевича указывает на первую дорожку бассейна, туда, где плескается несколько девчонок. Раздается смех. Громче всех, конечно, ржут Анастас и Самвел, но и другие ребята, включая «дорогого друга Кольку», не стесняются высмеять ближнего своего.

Если бы я, и правда, был Дениской Матвеевым, мне, конечно, было бы обидно. Но Сергею Савину смех мальчишек как с гуся вода — единственное, за что я себя корю, направляясь к «луже»: запамятовал, что здесь я не умею плавать, надо быть еще осторожнее и внимательнее.

Не обращая внимания на смех, я спускаюсь по лесенке в мелкую воду, доходящую мне примерно до груди. Приятная прохлада обволакивает тело: какой же кайф! И даже запах хлорки не мешает.

Рядом со мной плещутся несколько незнакомых девчонок, и — вот так неожиданность! — Сидни Суини, то есть, конечно, Алиса Селезнева. Она-то как сюда попала? Такая спортивная, подтянутая девушка — и не умеет плавать?

Алиса стоит в паре метрах от меня. На ней сиреневый раздельный купальник, пошитый по-простому и из простых материалов, но, при этом, выгодно подчеркивающей главные достоинства фигуры девушки — высокую большую грудь, округлые крепкие ягодицы, плоский спортивный животик.

На «большой воде» вовсю идет игра в гандбол, слышны ликующие крики Анастаса Швабрина, да и сам он время от времени проносится мимо, злобно посматривая на меня.

Решаю не испытывать судьбу и направляюсь к бортику, подальше от Алисы.

— Привет! — слышу за спиной приятный девичий голос.

Вот те раз! Оборачиваюсь. Алиса направляется ко мне, преодолевая сопротивление воды. Сейчас она напоминает мне героиню фильма «Аквамэн».

— Тебя же Денис зовут?

Искоса смотрю на играющих в поло. Где там Швабрин?

— Да, Денис.

— А я — Алиса.

А то я не знаю!

Она останавливается в полуметре от меня. Глаза стремятся вниз, на упругие холмики грудей, выглядывающих из воды. Пересиливаю себя и смотрю Алисе в глаза. Она отводит взгляд.

— Тоже не умеешь плавать? — спрашивает она. — Я такая трусиха, у меня на глубине сразу начинается паника.

— У меня тоже, — отзываюсь я. Настороженность сходит с лица Алисы — приятно встретить товарища по несчастью.

Мы стоим по грудь в воде, поставив локти на бортик и смотрим, как пионеры играют в водное поло. Швабрин вколачивает очередной мяч, и, выпрыгнув из воды словно дельфин, издает победный клич. В этот момент он смотрит на Алису, но той до него и дела нет.

Алиса улыбается мне, Дениске Матвееву. Улыбка у нее добрая, без тени того кокетства и надменности, что ожидаешь от «девушки-мечты» всего лагеря.

— А я была на встрече Михалкова и слышала, как ты читаешь свою басню, — почему-то шепотом сообщает она.

— Правда? И как тебе?

Она накручивает на палец светлую прядку волос. Ее грудь поднимается, опускается, поднимается, опускается. По воде идут легкая рябь.

— Мне понравилось. Забавная басня, смешная, и со смыслом.

— Спасибо, — улыбаюсь я, и мысленно добавляю: «И вам спасибо, Сергей Владимирович».

Мы замолкаем. Физрук орёт на ухмыляющегося Анастаса, в пылу сражения разбившего сопернику нос. Вода окрасилась кровью.

Замечаю краем глаза армянскую девочку — невысокую, глазастенькую. Подобралась к нам с Алисой на пару метров, навострила ушки — о чем там королева «Орленка» с парнем треплется. Оно и понятно — для девчонки это своего рода курсы повышения квалификации.

— Твои родители любят читать Кира Булычева? — спрашиваю Алису.

— Угадал! — кивает она. — Вернее, не родители, а отец. Он у меня вообще фанат фантастики. Собирает эти книги, ну знаешь, с золотом на переплетах.

— Библиотека приключений и научной фантастики.

— Да! А знаешь, — вдруг в ее голосе появляются интимные, почти таинственные, нотки. — а ведь я тоже пишу стихи.

Вот! Так оно все и начинается. Помню, во время обучения на третьем курсе педагогического института я похвалил стихи одной девушки. Не красавицы, но весьма симпатичной. Похвалил, можно сказать, из жалости: в институтской газете напечатали ее вирши, и однокурсники стали над ними жестко прикалываться. Стихи, и правда, были полное говно, но я зачем-то вступился за Аню. Да, ее звали Аней. На следующий день я проснулся в общежитии в обнимку с юной поэтессой. Пацаны-однокурсники люто мне завидовали. А всего-то надо было похвалить стихи девчонки.

— Правда? — притворно удивляюсь я. — Дашь почитать?

Алиса задумчиво поджимает губы, но тут же говорит:

— Дам! Только ты не суди слишком строго, ладно?

Внутри меня что-то щелкает — словно некий тумблер переключился. Я понимаю, что с Алисой следует вести себя иначе, чем с институтской поэтессой.

— Я скажу, как есть, — довольно жестко говорю я. — Знаешь, я привык говорить то, что думаю. И льстить совсем не умею.

В глазах Селезневой сверкает огонек удивления — девушка привыкла, что парни заглядывают ей в рот и готовы выполнить любую прихоть. Но Денис Матвеев не такой.