— Мы так не договаривались, — я поставила коньяк на стол.

— Мы вообще никак не договаривались, Вика.

Я смотрела на Олега и непроизвольно закусила губу. Ну да, точно. С ним же нереально договориться.

— Мы с тобой развелись почти полтора года назад. У нас у каждого своя жизнь. Своя, понимаешь? — у меня внутри все тряслось. От злости? От волнения? От… боли? — А сейчас ты заявляешься и говоришь, что останешься у меня. А ты меня спросил, Олег? Ты спросил, хочу ли я тебя хотя бы просто видеть? Не говоря уже о чем-то большем? А?

Меня срывало на истерику.

Я это прекрасно чувствовала.

И он тоже.

Бывший муж медленно выпил свой коньяк. Как воду, даже не поморщился, не дрогнул ни одной мышцей на лице.

Поставил пустую рюмку рядом с моей и встал.

Пространство резко сузилось. Ширина его плеч как будто вытеснила весь воздух в помещении.

И я невольно отступила обратно к кухонному гарнитуру.

Нет, я его не боялась.

Но исконно женская робость перед огромным мужчиной проснулась сама собой. Не стоит тебе нарываться, Вика. Он же медведь. Забросит на плечо и хоть кричи, хоть визжи — ничего ты не сможешь поделать.

Все будет так, как пожелает он.

Взаимное уважение? Партнерские отношения?

Неа, не слышали.

Бывший муж обошел стол и приблизился. Встал передо мной, засунул большие пальцы в карманы джинсов. Разглядывая меня, склонил голову набок.

Мне как-то стало зябко.

Что я, картина, так меня разглядывать?

— Скажи мне, что ты была рада со мной развестись.

Что?

Я от неожиданности даже рот раскрыла. Что сказать?

— Скажи мне, Вика. Честно расскажи о своих мыслях. Тогда. полтора года назад. И сейчас. Ты испытывала радость, когда осталась одна? Может быть, стала счастливее? Совсем меня не вспоминала?

Я нахмурилась.

Ненавижу вот эти его допросы. Каким-то шестым чувством он всегда понимал, вру я или не вру. И всегда говорил мне об этом. И в конце концов, еще даже до свадьбы я поняла, что проще и легче сразу говорить правду.

Но сейчас!

Что мне ему сказать?

Что я первые полгода выла ночами в подушку? Что замерзала одна на широкой кровати, потому что лишилась его горячих объятий по ночам? Что жизнь после развода превратилась в отвратительный кошмар, потому что я привыкла к тому, что все решения всегда принимал он, а мне особо и думать ни о чем не надо было?

Да хрен там!

Ни за что и никогда я ему этого не скажу!

— Ну? Вика? — Олег просто стоял передо мной, а мне казалось, что он давит на меня всей своей мощью.

Так, что хотелось голову склонить и покаяться во всем. Размазать сопли по щекам, на грудь упасть и попросить, чтобы он никогда больше не уходил из моей квартиры и из моей жизни.

Только так делать нельзя.

Потом снова будет очень больно.

Ведь я же себе пообещала, что смогу сама.

— Что жить стало легче — не скажу, — я подняла голову и уставилась в давно знакомые серые глаза. — Я была не готова к обычным бытовым проблемам. Ну, знаешь… Кран там, розетка…

— Я не о том спросил, — покачал головой Олег. — Эта херня решается вызовом специально обученного человека и стоит недорого. Я спросил о тебе, Вика.

Я куснула себя за щеку.

Не прокатило.

Ладно.

— Я вполне нормально живу. Работаю, ты сам видел. Получаю деньги. У меня есть квартира. Спасибо тебе за нее, кстати. Я тогда не успела сказать. У меня все хорошо, Олег. Ты это хотел услышать?

— Нет, — снова качание головой.

— А что тебе надо-то от меня? — я уже взбесилась и почти рявкнула на него. — Что ты хочешь услышать? Что я тебя по-прежнему хочу? Не хочу! Я тебя видеть-то не хочу! И вообще, какого хера ты решил, что можешь задавать мне эти вопросы? Ты мне кто? Бывший муж! Вот и иди!

Я выкрикнула эти слова и сама испугалась.

Не стоило мне так говорить. Ох, не стоило! Теперь точно что-то будет, вон, по темноте в его глазах уже видно.

Олег обхватил меня за талию ладонями, приподнял и посадил на край кухонного гарнитура. С силой развел мои колени в стороны и встал между них.

— Что, что ты делаешь? — я от удушливой тревоги даже заикаться начала. — Отпусти меня.

— Просто хочу проверить.

— Ч-что? — я попыталась сбросить его руки со своих бедер, но он не позволил.

— Что ты меня не хочешь.

— Олег! Твою мать, прекрати! Отпусти меня! — я заверещала.

Сердце резко подпрыгнуло и забилось где-то в горле.

Не надо ничего проверять! Мне одного поцелуя у ресторана хватило с лихвой. Не нужно больше ничего со мной делать.

Но Олегу было наплевать на мои визги и на то, что я пытаюсь его оттолкнуть.

Одной рукой он перехватил обе моих и задрал их наверх. Прижал запястья к дверцам верхнего шкафчика, чтобы я не могла ничего сделать. А второй забрался мне под футболку домашнего костюма.

— Олег, твою мать!

— Молчи, зайка. Тебе понравится. Как всегда.

Да, блядь!

Ни минуты не сомневаюсь! Но не хочу!

— Я напишу на тебя заявление. В полицию, — я рвано выдыхала. И выдвинула свой последний аргумент.

Нужно же как-то привести его в чувство, в конце концов!

Муж отстранился. Посмотрел мне в лицо то ли с жалостью, то ли с сочувствием.

— Не напишешь.

— Почему это? — очень трудно говорить спокойно, когда горячие мужские пальцы поглаживают живот.

Наглая ручища скользнула по моей коже вниз, забираясь под резинку мох штанишек. И пока я только готовилась снова завопить, Олег впился в мои губы поцелуем.

— Тебе понравится.