ЛАЙМА

Сознание возвращается медленно, словно поднимается со дна глубокого спокойного моря. Первое, что ощущаю, — это тяжелая теплая рука на талии, надежно прижимающая к себе. Второе — ровное глубокое дыхание у самой шеи. Коже тепло.

Это приятное ощущение заставляет меня сонно улыбнуться, а еще солнечные лучики так ласково щекочут веки. Приоткрываю глаза. Свет заливает спальню, в глаза бросается кусочек тумбочки, которой у меня никогда не было.

Мое сердце внезапно срывается с места и застревает где-то в горле, бешено колотясь.

Глаза распахиваются, пальцы судорожно цепляют простынь.

В памяти всплывает все разом: Антон, такси, конференц-зал, поцелуй Михаила и его горячие прикосновения ночью...

О боже!

Ни подняться, ни отодвинуться у меня не выходит. Для начала приходится снять с себя мужскую ручищу! Действую крайне осторожно, чтобы не разбудить Михаила. Я очень надеюсь, что он не проснется как можно дольше!

Так! Справилась!

Плавно отодвигаюсь, прикрываясь одеялом до подбородка, и чувствую, как по щекам разливается предательский густой румянец. Вот это я попала. Вот это я сошла с ума в новогоднюю ночь! Не верю! Я просто не верю, что вот так легко поддалась дурацким эмоциям!!! Это же недопустимо!

— Доброе утро, — летит в меня с заразительным зевком.

Дергаюсь от неожиданности и сразу застываю, как дура, продолжая натягивать одеяло до подбородка.

Можно я прямо сейчас провалюсь сквозь землю?

От спокойного мужского тона смущение накрывает с головой. Я не знаю, что сказать Михаилу! «Привет, мы тут с тобой вчера немного сошли с ума. Надеюсь, ты понимаешь, что это была ошибка и нам лучше сделать вид, будто вообще ничего и не произошло?»

Да, Лайма, очень вовремя одумалась!

— Доброе... — выдавливаю из себя то ли вопросительно, то ли с сожалением. Мысленно бью себя по лбу. Медленно оборачиваюсь и тону в темных, еще сонных глазах. На мужских губах появляется убийственная, чуть ленивая улыбка.

Он тянется ко мне, а я инстинктивно пытаюсь отодвинуться, пячусь назад, если так можно выразиться.

Одеяло уже не спасает от жгучего пронзительного взгляда.

Я пробую встать, ощупывая взглядом горизонтальные поверхности. Где же то, что осталось вчера от моего платья?

Михаил наблюдает за мной молча, в его взгляде читается легкая насмешка.

— Говорят, как Новый год встретишь, так его и проведешь, — раздается пафосный голос, но все такой же бархатный, с нежной хрипотцой. — Мне лично понравилось. Год обещает быть шикарным.

Он ловит меня за запястье и притягивает к себе, а у меня от его слов дыхание перехватывает окончательно. Кажется, я сейчас просто задохнусь от стыда и этой дурацкой комковатой неловкости в груди!

Михаил прижимает меня к себе, между обнаженными телами все еще остается тонкий щит — злополучное одеяло. Широкие ладони ласкают спину, а я совсем запуталась в ощущениях и не понимаю, что именно сейчас чувствую, но уж точно повторять не намерена!

— У тебя телефон звонил, — вру я, упираясь в его грудь ладонью. Разгоряченная кожа обжигает, и я отдергиваю руку.

— Так я свой вроде на беззвучку ставил… — он улыбается мне в губы, кажется, разгадав мою хитрость.

— Значит, мой! — не отступаю я.

— Ты свой тоже ставила на беззвучку. Если только ты ночью вероломно не оставила меня здесь одного, совсем беспомощного, и не отправилась на поиски своего телефона.

Лукавые искорки его глаз дают понять, что мужчина шутит. Губы Михаила прилипают к моей шее, и я отчетливо чувствую его возбуждение. Я же здравомыслящая женщина, вот как, спрашивается?! КАК?! Я могла оказаться в подобной ситуации?

— Миш, — неосознанно провожу ладонями по его лицу, ощущая колкость щетины. Стараюсь незаметно отодвинуться. — Ты вот… погоди… не торопись. Миша!

— М?

Он отстраняется и ласкает меня томным взглядом, пытаясь скрыть расползающуюся улыбку.

— Мне правда нужен телефон. И умыться. Да и вообще…

— Я понял.

Он еще разок обгладывает жадным взглядом мою завернутую в одеяло фигуру и поднимается с постели. Я чувствую облегчение.

— Держи.

Мужчина, не меняя выражения лица, тянется к тумбочке со своей стороны кровати и хватает корпус моего мобильного. Движение плавное, мышцы спины и плеча играют под кожей. Он не худой — крепкий, сильный. Очевидно, следит за собой. Вчера это казалось притягательным. Сейчас — немного неуместным.

Протягивает мобильный.

— Ты его нашел! Значит, это ты ночью оставлял меня здесь одну. Беззащитную.

— Ходил водички попить, — летит в меня очаровательная ухмылка. И тут же он напускает на себя самый невинный вид, который только можно представить.

Как только принимаю из его рук телефон, экран загорается, ослепляя десятками пропущенных вызовов и сообщений от Антона. В горле пересыхает.

Подумаешь. Мне вообще уже все равно!

— Муж? — проницательно уточняет Михаил, невозмутимо ожидая ответа.

— Муж, — киваю твердо. А про себя добавляю: пока еще муж.

Поднимаюсь, включая звук.

— Не буду мешать, — заявляет хозяин моего спонтанного убежища, касаясь потемневшим взглядом моих коленей. — Кстати, звук там выключен, я проверял. Пары минут хватит, или у вас намечается более серьезный разговор?

Уголки его губ предательски подрагивают. Я странно себя ощущаю. Словно с этим человеком у нас одна тайна на двоих. Хотя… видимо, так оно и есть.

— Как закончишь, приходи завтракать, — предлагает Миша, словно ничего не произошло. Его тон не оставляет пространства для возражений, и в нем нет давления, только забота. — Я вчера оформил доставку ко времени.

Он смотрит прямо, с легким непроницаемым любопытством. А на дне зрачков плещется едва уловимая хитрая искорка.

Соглашаюсь кивком, уже выстраивая в голове план побега.

За спиной Михаила еще не успевает захлопнуться дверь, как телефон в руке начинает вибрировать. На этот раз Кристина. Сердце делает очередной кульбит. Подхожу к окну, прижимая гаджет к уху.

— Привет, — слышится мой неестественно тонкий голос.

Подруга взволнованно уточняет:

— Лайм, мы тебя потеряли…

Да уж. Сегодняшней ночью меня действительно потеряли все.

— Телефон выключила. Не хотела говорить ни с кем.

— А ты где? Антон сказал, что тебя дома нет. Что случилось-то?

Приходится лгать. Голос звучит фальшиво даже в собственных ушах:

— Я... в гостинице. Не хотела с ним сталкиваться. Мне нужен был небольшой перерыв. Поэтому...

На том конце провода повисает говорящая пауза, а дальше...

— Лайм, это из-за Иры, да? — тихо спрашивает Кристина. — Ты вчера так подозрительно сорвалась… А еще так на Иру смотрела, будто хотела ее об стенку головой ударить.

— Догадались все?

— Ну… Не все, конечно. Но я же видела, что вы втроем со второго этажа спускались и какое у тебя было лицо. Я же тебя знаю, ты очень спокойная. Это как тебя довести надо было… Да и Ира с Антоном правда отсутствовали.

— И чем вчера все закончилось? — уточняю вместо подтверждения.

— Антон, бледный как полотно, уехал следом за тобой. Артур с Ирой уединились наверху, их разговор не был слышен, но то, что он не был спокойным, — это точно. В общем, праздник накрылся. И у тебя, я так понимаю, не только праздник.

Слова подруги обрушиваются на меня, вновь прибивая камнями к плинтусу. Ну вот. Теперь еще и все друзья знают, что Антон от меня гулял. Еще и как!

— Да уж, — роняю в ответ. Даже не хочется представлять всю дальнейшую волокиту.

— Лайм, — сочувственно тянет Кристина, — ты что, правда их застукала?

— Да. В одной из комнат.

— Ужас какой! Больше ноги Иркиной не будет в моем доме!

— Спасибо, но для меня это уже слабое утешение.

— Может, приедешь сегодня? Что ты там куковать одна в гостинице будешь?

— Нет, мне одной надо побыть. А после поеду домой. Швырну шмотки Антона с седьмого этажа. Это будет феерично.

— Не может быть! — смеется Кристина. — Ты этого не сделаешь!

— Встретимся на днях, ладно? — прерываю я разговор, чувствуя, как ком в горле мешает говорить. — Мне идти надо.

Завершаю вызов. Решение созревает мгновенно и бесповоротно.

Зря я поехала к Михаилу. На душе не стало легче. Стало в миллион раз тяжелее. И оставаться здесь, в этой огромной чужой квартире — невыносимо. Чувствую себя дешевкой. Натыкаюсь взглядом на платье…

Что ж. Вперед.

В кухне Михаил расставляет на острове тарелки с круассанами, фруктами, сыром. Вид у него сосредоточенный, деловой, будто он не стол сервирует, а важный договор подписывает.

— Миш, — жду, пока он обернется. — Мне нужно ехать.

Он замирает с ножом для масла в руке. Поворачивается медленно. Его взгляд скользит по порванному, нелепо короткому платью, по растрепанным волосам, по моему решительному лицу. И в глазах его что-то меняется. Становится холодным, как острое разочарование.

Странно как-то получается.

— Оу. Уже уходишь, — констатирует. Вопросов у него нет. — Быстро.

— Да, я поеду. Такси внизу ждет, — объясняюсь глупо.

— Скоро же вы помирились, — в голосе проскальзывает легкая язвительная нотка. Его самолюбие задето. Черт.

— Да я с подругой созванивалась, а не с ним, — оправдываюсь зачем-то, выдавливаю еле-еле, и вся эта ситуация повисает в воздухе густым темнеющим облаком.

— Да-да. Я понял. Круассан с собой положить? — бросает насмешливо. — Вряд ли супруг встретит тебя так же.

Мужчина откладывает нож. Замыкается. Становится тем самым, далеким и насмешливым, каким был при первой встрече. Я пытаюсь сгладить углы, выдать что-то похожее на благодарность.

— Спасибо, Миша. За... э-э... помощь.

— Это было очень просто, — парирует он, и его тон становится полированным и ледяным. А фраза наталкивает на мысль, что затащить меня в постель оказалось делом несложным.

Неприятно.

Он проходит мимо меня, направляясь в коридор. Останавливается у двери, щелкает замком.

Под его тяжелым взглядом натягиваю то, что раньше было дорогими туфлями.

Михаил толкает дверь, готовый выпустить меня, но в последний момент порывисто захлопывает ее обратно, поворачиваясь ко мне.

Заглядывает в мои глаза. Неверяще. Потрясенно.

Миша очень расстроен. Его искренне по-мужски задело.

— Ты уверена, что оно того стоит? — уточняет он решительно, но каждое слово пропитано чем-то... горьким. — Может, еще подумаешь?

Этот сильный уверенный человек сейчас выглядит очень потерянным. На сердце мое опускается тяжкий груз.

Миша чуть отклоняется, и мужской красноречивый взор подозрительно скользит по моим ногам, останавливаясь на сломанном каблуке. Вид у меня нелепый. Согласна.

— Выходить на улицу в таком виде тебе допустимо, только если он сам за тобой приехал.

— Миш, ты извини, пожалуйста. Я не хотела тебя обидеть. Просто… Это все не мое, понимаешь? Я так не привыкла. И мне действительно лучше уехать. Я желаю тебе следующий Новый год встретить, как ты мечтал в детстве: в кругу семьи.

Челюсть мужчины каменеет. Кажется, он хочет сказать что-то еще, но в итоге решает промолчать.

Опускает ручку и отступает, с усилием толкая дверь, давая мне дорогу.

— Взаимно.