Сиэтл, штат Вашингтон

Доктор Мехта увидела, как Сара машет ей посреди шумного фудкорта «Нортгейт стейшн», торгового центра в Северном Сиэтле.

С момента последней встречи с Кэти прошла пара дней, и до сих пор психотерапевту так и не удалось как следует побеседовать с матерью девочки, не считая короткого разговора сразу после сеанса.

Доктор Мехта была завалена лекциями и прочими обязательствами. К тому же предпочитала не видеться с пациентками вне рабочего кабинета, но случай Сары был особым. Та сама предложила встретиться здесь, поскольку работала неподалеку и только что освободилась.

Не лучшее место для откровений, но время дороже.

Более того: обсудив рисунок с Кэти, доктор Мехта твердо решила донести до Сары свое беспокойство по поводу других вопросов, по-прежнему остающихся открытыми. Пока она лишь поверхностно коснулась глубоких психологических проблем юной пациентки, но Сара сама высказала предположение о генетической предрасположенности дочери к жестокости.

Лавируя между посетителями оживленного фудкорта, Салли Мехта наконец добралась до столика Сары.

– Спасибо, что пришли, – поблагодарила та. – Простите, что затащила вас в такую даль.

– Все в порядке, – заверила врач. – Я возвращалась с лекции, а скоро у меня встреча в медицинском центре недалеко отсюда. Извините, очень много дел.

Сара посмотрела по сторонам, мысленно радуясь, что их невозможно подслушать в окружающей суете и гуле голосов, и все-таки наклонилась поближе к собеседнице.

– Когда мы разговаривали в кабинете после вашей встречи с Кэти, вы упомянули, что возникли новые причины для беспокойства.

– Да. – Доктор Мехта достала из сумочки смартфон и застучала пальцами по экрану. – Я набросала пару заметок.

– Так что же означает рисунок?

– По словам Кэти, это всего лишь изображение случившегося. Анна делала селфи, пятилась в сторону обрыва, а Кэти умоляла ее остановиться, но девушка не послушалась.

– Значит, на картинке дочь пытается спасти Анну?

– Да, – кивнула доктор Мехта. – По словам Кэти.

– И это не попытка признаться в совершении дурного поступка?

– Думаю, нет. – Психотерапевт сверилась с заметками.

Сара прикрыла рот ладонями, смахнув слезы облегчения.

– Но это лишь одна из возможных трактовок.

– Одна из трактовок?

– Рисунок необходимо рассмотреть в контексте неясных отсылок Кэти к неким дурным мыслям и мальчику, который, по вашим словам, умер в ее присутствии. А также учесть то, о чем вы спрашивали меня в прошлый раз: возможность унаследования жестоких черт характера и склонности к насилию, имевшей место в истории вашей семьи.

Сара снова изменилась в лице.

– Что вы хотите сказать?

– Травма, полученная Кэти в связи со смертью Анны Шоу, могла пробудить в ней воспоминания о событиях прошлого или эпизодах насилия.

Ее собеседница решительно замотала головой.

– Изначально, – продолжила доктор Мехта, – я решила, что чувство вины Кэти является побочным эффектом трагедии. Последствие того, что ваша дочь была рядом с Анной, когда та погибла. Однако складывается впечатление, что противоречивые мысли Кэти только усиливаются.

– Ваши предположения?

– Мне нужно больше информации.

– Больше информации… Какой?

– Что случилось с мальчиком, которого все время вспоминает Кэти?

– О чем вы?

– Думаю, что за той ситуацией – или каким-то другим событием из прошлого – кроется нечто серьезное. Кэти когда-нибудь травили? Что именно тогда произошло?

– Нет, я не хочу…

– Чтобы внести ясность, вы должны сообщить мне обо всех случаях проявления жестокости в истории вашей семьи. Я пытаюсь понять, как они повлияли на Кэти и какое воздействие оказывают на психику вашей дочери.

Сара опустила взгляд, качая головой.

– Я не… Я не знаю. – Она закусила нижнюю губу и посмотрела на собеседницу: – Вы говорили, что обязаны сообщать в полицию о любом подозрении на домашнее насилие. И я боюсь – если честно, ужасно боюсь, – что вы исказите или неверно истолкуете факты и передадите информацию третьим лицам.

– Сара, ваши опасения понятны, – кивнула Салли. – Но нужно ставить безопасность Кэти выше своих страхов. Прошу вас довериться моему профессиональному мнению. Буду с вами откровенна, – предупредила она. – Вы с Кэти переживаете глубокий внутренний кризис из-за проблем, которые, как мне кажется, связаны со смертью Анны или стали ее последствием, но не хотите мне открыться и помочь во всем разобраться. Боюсь, я не смогу быть вам полезной, если вы не готовы предоставить мне необходимые сведения.

Сара не проронила ни слова.

На смартфоне доктора Мехты зазвенел таймер. Она нажала на отбой и вздохнула:

– Простите, но меня ждут в медицинском центре. Сара, прошу, обдумайте мою просьбу. Можем продолжить разговор, когда приведете Кэти на следующий сеанс.

Поблагодарив психотерапевта, Сара смотрела ей вслед, пока та не растворилась в толпе. А потом долго сидела за столиком наедине со своими мыслями, не подозревая, что с дальнего конца шумного фудкорта за ней кое-кто наблюдает.