На полках громоздились винные бутылки. Некоторые этикетки отклеились и плавали по воде.

Холод был таким, что у Кёрнера уже сводило челюсть: несколько минут он пытался сдержать стук зубов. Пальцы закоченели. Он неловко держал пистолет перед собой, дрожь в руках становилась всё сильнее. В таком состоянии он не смог бы толком прицелиться.

Что бы ни случилось, стрелять под водой нельзя. У него не было ни водостойких патронов, ни «Глока» с морскими пружинными чашками. При подводном выстреле пистолет буквально раздуло бы и разорвало.

А в таком тесном подвале ударная волна наверняка раздавила бы ему грудную клетку.

Мимо, к лестнице, проплыла покорёженная деревянная коробка. Кёрнер проводил её взглядом — и заметил неоново-зелёное свечение рядом с верхним пролётом. Зелёный свет падал прямо на потолок подвала и отражался в бетонной балке.

Он не проникал сверху. Он светился здесь, внизу. Кёрнер быстро двинулся к шкафу, стоявшему у стены под деревянными ступенями. Протянул руку к верхнему краю стеллажа и стал искать источник зелёного сияния, пока не нащупал какой-то предмет.

Мобильник. Он провалился между ступенями на шкаф?

Дисплей горел в темноте горохово-зелёным. Пропущенный вызов, 16:11. Уведомление о его собственном звонке, принятом несколько минут назад. Кто-то спрятал здесь, внизу, штатив и телефон фотографа.

— Ба-зе-дов! — Голос Кёрнера дрожал от холода. Он хотел крикнуть, но из горла вырвался лишь тихий, рваный хрип.

— Ба-зе-до…

И тут он вскрикнул — резко, гортанно. Словно его зов услышали, из ниши за лестницей к нему выплыло человеческое тело. Кёрнер отскочил, ударился головой о лестничную балку и взбаламутил воду.

Мертвец покачивался на волнах. Сквозь чёрную жижу проступало лицо; нос и рот были полны воды. Перед Кёрнером всплыли белые окоченевшие пальцы, наполовину торчавшие из клоаки.

У него закружилась голова. Он положил «Глок» на стеллаж и побрёл к трупу. Повернул голову мертвеца. В неоновом свете, падавшем через люк, он увидел искажённое лицо Базедова: распахнутые глаза, рот, раскрытый в крике. Волосы прилипли к щекам, кожа была бледной и вздувшейся, как брюхо дохлой рыбы.

— О господи… господи, нет, — прошептал Кёрнер.

Он потянул Базедова к лестнице, ухватил за плечо и под колени и, пошатываясь, понёс наверх.

— Дерьмо… нет, чёрт!

Кёрнер отшвырнул штатив ногой и вытащил тело из жижи. Вода ручьями стекала с Базедова. Живот и грудная клетка были разорваны; раны — такие глубокие, что их никак не мог оставить нож. Кожа, кости, мясо и обрывки ткани смешались в кровавую кашу.

Ох, дерьмо. Если бы он вчера вечером пришёл хотя бы на минуту раньше. Надо было сразу бежать в бар — сразу после звонка Базедова.

Мысли неслись вскачь.

Но он ведь так и сделал. Как убийца успел так быстро спрятать в подвальном люке телефон, штатив и тело Базедова? Бургомистр. Конечно. Ночью он задержал Кёрнера на деревенской площади и не дал вовремя ворваться в дискотеку. Он тоже часть этого заговора.

Кёрнер вытащил Базедова из подвала по прогнившим ступеням. Обнёс вокруг барной стойки; ноги Базедова ударились о край, и с одной слетел ботинок. Одежда Кёрнера отяжелела, руки дрожали сильнее прежнего, но он почти этого не чувствовал.

Взгляд намертво приковала рана Базедова. Живот следователя был изодран так же, как туловище собаки, которую Сабриски прошлой ночью нашла в сточной канаве. С каким же психопатом они столкнулись?

Он нёс тело Базедова через дискотеку.

— К чёрту теорию о трёх убийцах, — прорычал он.

До сих пор Кёрнер полагал, что к серии убийств причастны семеро. Семеро. Каким же он был слепым и наивным. Теперь он знал: бургомистр и хозяйка тоже должны быть замешаны. Неужели в итоге весь проклятый посёлок в деле? Все безумцы этой чёртовой дыры действуют заодно?

Они хотели водить его за нос, но с Базедовым совершили чудовищную ошибку. Никто не убивает человека из его команды. Он вернулся в Грайн не для того, чтобы позволить кучке тупых деревенщин себя запугать.

Кёрнер толкнул дверь. Деревянные створки хлопнули о боковую стену. С Базедовым на руках он вышел на деревенскую площадь. Мир вокруг расплылся.

Он не видел ни людей, ни палаток, ни пожарных машин. Дождь хлестал по лицу, ветер рвал мокрую одежду. На губах был вкус воды и солёных слёз.

Разве дождь не прекращался? Разве совсем недавно он не видел радугу? Но теперь над горизонтом снова висели чёрные тучи, предвещая беду. Буря гнала через горы тяжёлый дождевой фронт, а северо-западный ветер толкал новый циклон дальше — в затопленную землю.

Все новые книжки тут: Торрент-трекер и форум «NoNaMe Club»

ГЛАВА 20

Дождь барабанил по окну в куполе траурного зала сильнее прежнего, и от этого весь зал глухо дрожал. Кёрнер стоял рядом с Филиппом и Бергер перед мраморным постаментом.

Ему доводилось видеть немало страшно изуродованных тел. Большинство мертвецов оставались для него безымянными — их прошлую жизнь еще только предстояло вообразить. Других он знал по газетам и телерепортажам. Но никогда перед ним не лежал покойник, который был бы ему так знаком, как Базедов.

Не говоря ни слова, Кёрнер смотрел, как судебный медик в латексных перчатках раздевает мертвого. Очки Сабриски запотели; в глазах стояли слезы, но стереть их с лица она не могла — мешали перчатки. Сабриски запрокинула голову.

— Я не могу…

Кёрнер понимал ее. И все же должен был потребовать от нее этого вскрытия.

— Какие у нас варианты? — Он обвел взглядом всех присутствующих и наконец повернулся к судебному медику. — Яна, я знаю, это тяжело. Но это твоя работа. Сейчас только ты еще можешь помочь Базедову. Выясни, что его убило. Скажи нам, что искать. Остальное мы с Филом сделаем сами.

Сабриски посмотрела на коллег покрасневшими глазами.

— Я не знаю!

— Яна, так мы никуда не продвинемся. Мы не можем просто торчать здесь без дела. Мы должны принять, что он мертв, и…

— Черт побери, замолчи! — заорала Сабриски. — Я не бездушная машина, как вы, которая продолжает делать свою работу, даже когда перед ней лежит разорванный на куски коллега. Посмотри на него! Базедов выглядит так, будто его провернули через мясорубку. У него были жена и двое детей. Что ты им скажешь? От вашего отца почти ничего не осталось, но не волнуйтесь, мы знаем, что его убило? Ах да, большое спасибо, по крайней мере это вы выяснили!

Бергер стояла рядом с открытым ртом и не могла вымолвить ни слова.

Филипп сказал спокойно:

— Яна, может, ты и хочешь сдаться. Но мы с Алексом будем работать над этим проклятым делом дальше. Мы обязаны Базедову.

Он отвернулся, натянул перчатки и принялся осматривать разорванные края рубашки Базедова.

Сабриски сняла очки и вытерла лицо рукавом. Потом снова надела их и склонилась над телом.

— Эта рана не такая, как у Крайников. — Она указала скальпелем на вспоротую грудную клетку. — Здесь не было ни пункции спинномозгового канала на уровне третьего поясничного позвонка, ни разрыва позвоночника изнутри наружу.

Кёрнер заметил, как она старается говорить ровно, деловым тоном.

— Рана похожа на ту, что была у собаки, которую мы нашли вчера вечером. — Сабриски бросила взгляд на Кёрнера. — Что-то вошло в тело снаружи — вроде топора или трезубца с обратными крючьями — и разорвало плоть изнутри.

Слова медленно просачивались в сознание Кёрнера. Собаку разорвало так же, как Базедова. В чем сходство?

Перед глазами всплыл рыже-бурый сеттер со свалявшейся шерстью: он прыгал на стену в баре, на месте гибели Сабины Крайник. Базедов тоже пошел в этот бар. Он шел по тому же следу, что и пес? Чертовски похоже.

Кёрнера пробрал холод. На нем были фланелевые брюки и водолазка — сухая одежда, которую дала ему хозяйка трактира, — но его все равно трясло всем телом.

Его мокрые вещи висели в котельной «Бурого Пятирога».

Пока Сабриски распиливала грудную клетку мертвого, а Филипп с лупой и пинцетом изучал изодранную одежду, Бергер подошла к Кёрнеру. Он внимательно посмотрел на нее.

— Как вы?

Голос Бергер звучал сухо, почти безжизненно. Лицо было белым, даже губы утратили цвет.

— Вид любого трупа действует мне на нервы. — Она посмотрела на вскрытых детей и заговорила тише: — Об эксгумации в деревне уже прознали. Убийство брата и сестры напрямую связано со смертью Сабины. У нас появились новые доказательства, и, полагаю, наш преступник сейчас сидит как на иголках. К тому же мы нашли тело Базедова раньше, чем убийца мог ожидать.

— Скоро мы возьмем его за горло!

Кёрнер еще не понимал, к чему она ведет.

— Все знают, что вскрытие приближает следователей к убийце еще на шаг, — продолжила Бергер. — Меня бы не удивило, если бы преступник занервничал, проявил любопытство и попытался узнать, как продвигается расследование…

Она умолкла.

Дверь траурного зала распахнулась, и бургомистр Вайсман тяжелыми шагами вошел на середину помещения. Вода стекала с полей его шляпы и с дождевика.

— Здесь ужасно воняет.

Он стоял в луже и переводил взгляд с одного на другого. Потом его взгляд остановился на мраморном постаменте.

— Ваш коллега, — бесстрастно произнес он.

— Что вам нужно? — спросил Кёрнер.

Вайсман почти не обратил на него внимания. Он все еще смотрел на обнаженное тело.

— Похоже, на него напало какое-то животное. В округе полно бешеных собак. Вам лучше по ночам не уходить далеко из деревни.

У Кёрнера перехватило горло. Бургомистр что, издевается?

Он хотел ответить, но почувствовал руку Бергер на своем предплечье.

Криминальный психолог спросила спокойно:

— А бешеные собаки в вашей деревне умеют открывать люки в полу и утаскивать жертв в подвал?

Вайсман промолчал. Потом впился взглядом в Кёрнера.

— Могу я поговорить с вами с глазу на глаз?

— Выйдем.

Они стояли снаружи, под защитой карнизного свеса, и смотрели через поле. На нем по-прежнему торчал трактор с ржавым прицепом. За ним паводковые воды Триры стремились к деревне. Тяжелые грозовые тучи погружали леса и окрестные горы в темную серость.

— Неплохое представление вы устроили недавно на главной площади. Новая одежда вам очень идет.

Кёрнер опустил взгляд на себя. Выцветший свитер, слишком короткие фланелевые брюки и стоптанные ботинки принадлежали брату Вальтрауд Штойссер. Она откопала для него эти вещи в чулане после того, как он пронес Базедова от дискотеки через всю главную площадь до зала «Бурого Пятирога». Там он, промокший до нитки, рухнул без сил.

Кёрнер скрестил руки на груди.

— Чего вы хотите?

— Вы наверняка уже поняли, что находитесь в зоне бедствия из-за наводнения. Метеорологи по-прежнему обещают пасмурную и дождливую погоду. Мы всего шесть дней стоим в воде и должны считаться с тем, что это продлится еще шесть. Расслабляться не приходится. Муниципальный совет обсуждал эвакуацию.

Кёрнер насторожился.

— Испугались?

— Злорадство у вас прямо из глаз лучится, — сухо заметил бургомистр. — Но вынужден вас разочаровать. Вы застряли здесь точно так же, как и мы. А эвакуация по воде, к сожалению, невозможна. Лодки ниже по течению застрянут у немногих уцелевших мостов из-за рекордного уровня воды. Трира превратилась в бешеный поток, и лодки смоет, как бумажные кораблики.

Кёрнер терпеливо выслушал его. Он, конечно, был городским, но это еще не значило, что ему можно скормить любую сказку.

— А вызвать воздушный мост силами военных вам в голову не приходило?

Бургомистр иронически рассмеялся.

— Уже час как не работают телефоны. Мачты сломаны, передатчики подмыло. Стационарная связь, электронная почта и факс вышли из строя.

Этот человек и впрямь считал его идиотом.

— А частные мобильники? Рации пожарных? Есть десятки способов сообщить службе защиты от катастроф и вывезти жителей в безопасное место!

— О, аварийные планы существуют. Но, боюсь, вы меня неправильно поняли. Мы отказались от эвакуации.

Вайсман ухмыльнулся.

— Простите?

— Жители Грайна и Хайденхофа отказываются покидать деревню. И я их понимаю. Они остаются здесь на свой страх и риск и помогают укреплять дамбу. У нас есть еще двадцать сантиметров запаса; только после этого река пойдет через гребень.

— Не понимаю, почему вы так уперто возитесь со своей дамбой вместо того, чтобы спасаться.

— Поводов для паники пока нет. Даже если уровень Трирахского водохранилища поднимется настолько, что вода начнет переливаться через плотину, дамба выдержит. Она достаточно прочная. Куда больше меня беспокоит Шпойсдорфский химкомбинат.

Кёрнер холодно посмотрел на бургомистра.

— Это все?

— Больше не задерживаю. Но готовьтесь к долгому пребыванию в Грайне.

Вайсман надвинул поля шляпы на лицо и ушел, не попрощавшись.

Кёрнер смотрел ему вслед: тот сел в свой дребезжащий «мерседес», развернулся на парковке перед кладбищем и уехал. Упрямые деревенщины. Как можно хотеть остаться в этой дыре и отказаться от эвакуации?

— Спасайте свою деревеньку от паводка, — пробормотал Кёрнер.

— Что?

Он резко обернулся. На улицу как раз вышел Филипп, жуя мундштук потухшей трубки.

— Неважно. — Кёрнер покачал головой. — Что вы выяснили?

Филипп подошел к нему, раскурил трубку и глубоко затянулся.

— Яна только что рассказала мне результаты вскрытия Сабины Крайник: следы присасывания на позвонке, раздробленная кость, пункция спинного мозга и вся эта чушь про деление клеток и автономность неизвестных кусочков кожи и плоти. Скажи вы мне такое два дня назад — я бы всерьез усомнился в вашем рассудке.

Филипп устало посмотрел на него.

— А теперь сомневаюсь в собственном.

— Поверь, со мной то же самое.

— Черт, в этой дыре творится что-то странное. И мы вляпываемся все глубже.

Филипп посмотрел вниз, на центр деревни, где из серых полос дождя торчали церковный шпиль и красные черепичные крыши.