— О нет…

У него перехватило дыхание. Он уставился на экран. Максимальное увеличение и предельная резкость дали странную картину. В блике отчётливо различались цвета радуги — само по себе ничего противоестественного, — но отражение не расходилось звёздочкой. Скорее казалось, будто свет сгибается вокруг точки в стене, будто вспышка огибает это место полукругом.

Он не был физиком и объяснить это явление не мог. Знал только одно: ничего подобного он прежде не замечал ни на одном из своих снимков, а фотографом был, чёрт возьми, уже очень давно.

Что бы ни представляла собой эта искривлённая вспышка, Филиппу он о ней рассказывать поостережётся. Дурацких замечаний о том, что он не умеет обращаться с камерой, ему сейчас только не хватало. При первой возможности он сообщит об этом Алексу. А пока надо выяснить больше: Алекса вряд ли впечатлит световое отражение на месте преступления, если непонятно, откуда оно взялось.

Базедов обошёл штатив и присел перед стеной. Засаленные деревянные доски оказались прямо у него перед носом. В ноздри ударил едкий запах серы, будто сразу за стеной проходили сточные трубы старинной водолечебницы.

Осторожно он провёл подушечкой пальца по доскам. Отвёл плечо, чья тень падала на стену, и тусклый свет потолочных ламп лёг прямо на нужное место.

Он резко втянул воздух. Если сосредоточиться и смотреть внимательно, можно было заметить, как свет изгибается вокруг определённого участка, словно его отклоняет мощный магнит… если, конечно, такое вообще возможно.

Он сунул палец в световую дугу, но ничего не почувствовал. Тогда ткнул в стену. От кончика пальца по тыльной стороне ладони пробежала дрожь, будто дерево находилось под слабым напряжением.

Он уже хотел надавить сильнее, когда рядом скрипнули половицы.

Базедов резко обернулся. Из глубины бара донёсся шум. На миг пол под ним заскрипел и глухо загудел. Он поднял взгляд и задержал дыхание.

Ничего.

Он прислушался.

Из коридора отчётливо донеслось тяжёлое дыхание. Что-то находилось в проходе, который вёл мимо туалетов на задний двор. Неужели опять собака? Или Филипп решил сыграть с ним злую шутку? Нет. Вряд ли. Криминалист даже не знал, что он здесь.

И тут на него легла тень.

В дверном проёме стоял силуэт тощей фигуры. Лицо скрывала темнота. Над головой торчала длинная палка. Базедов отпрянул.

— На вашем месте я бы этого не делала, — проворчала фигура, выходя на свет.

С облегчением Базедов опустил плечи. Перед ним стояла хозяйка «Бурого Пятирога» с ручкой швабры в руках.

— Господи, как вы меня напугали!

— На вашем месте я бы этого не делала, — повторила она и поставила на пол ведро с водой. Кивнула на стену. — Оно сопротивляется.

— Что сопротивляется? — растерянно спросил Базедов.

Хозяйка вдруг показалась ему другой — странной, словно сдвинувшейся в сторону от самой себя.

— Лучше бы вам этого не знать.

Она опустила швабру в ведро и провела ею по полу.

Не знать?

Базедов следил за ней взглядом. Всего несколько часов назад, когда она предоставила им общинный зал, эта женщина казалась совершенно нормальной. Теперь же выглядела озлобленной и усталой, будто выполняла давно назначенную ей повинность — отдраивать залитый кровью пол бара. О чём она говорит?

Пока она тёрла доски вокруг железного остова, Базедов достал мобильный и набрал номер Кёрнера.

— Да, что такое? — ответил Алекс после второго гудка.

Голос у него был измученный, почти хриплый.

— Я в баре, — сказал Базедов.

Краем глаза он следил за хозяйкой: та кружила вокруг конструкции и снова и снова с чавканьем окунала швабру в ведро.

— Я кое-что нашёл.

Он вдавил палец в деревянную стену. Доска оказалась мягкой и тут же подалась. Сердце забилось быстрее. Базедов поспешно отдёрнул руку.

— Ладно, сейчас подойду.

Из телефона донеслось, как Кёрнер отодвинул стул и открыл дверь.

— Можешь не спешить. — Базедов покосился на хозяйку, стоявшую в нескольких метрах от него. — Я сначала хочу ещё взглянуть на…

Тут что-то пробило ему грудь.

Его отбросило назад, будто ударом молота. Мобильный с грохотом упал на пол, бар закружился вокруг. Под невозможным углом Базедов увидел железный остов. Хозяйка висела в пространстве вертикально. И только тогда он понял: он лежит на полу и смотрит в потолок.

С ним что-то случилось. Ощущение было странное, удушливо-тесное. Грудная клетка сжалась. Инфаркт? Сердечный приступ?

Инстинкт выживания сработал раньше мысли. Он машинально схватился за грудь. Рубашка была мокрой. Базедов попытался приподняться, но поскользнулся на мокром полу. Хозяйка опрокинула ведро?

Она стояла молча и не шевелилась. Почему, чёрт возьми, она не издаёт ни звука? Почему не зовёт на помощь?

В свете потолочной лампы он видел только её очертания. Хотел что-то сказать, но не смог выдавить ни слова. Потом почувствовал во рту привкус железа. Горло наполнилось; он сплюнул и закашлялся.

И вдруг его пронзила паника. Это могло означать только одно.

Дрожа, он поднял руки и посмотрел на ладони. Они были в крови. Он огляделся. Боже, он лежит в огромной луже крови! Неужели хозяйка вонзила ему в грудь деревянную ручку швабры? Ручка, должно быть, прошла сквозь всё тело.

По спине стекала влажная липкая кровь. Что эта сука с ним сделала?

Шок накрыл его; он судорожно, беспорядочно хрипел. Неужели он умрёт сегодня вечером?

Задыхаясь, Базедов перевернулся на живот и пополз к стене. Он плевался кровью, впивался пальцами в деревянные планки, подтягивался. Дыхание клокотало, сердце бешено колотилось. Он прислонил голову к стене и попытался поставить на пол одну ногу.

Надо выбраться отсюда.

Медленно, по крошечному отрезку, он двинулся вдоль стены, оставляя на досках широкую кровавую полосу. Откуда-то издалека донёсся голос Кёрнера. Мобильный!

Он оглянулся. Телефон лежал в метре от него. Мучительно медленно Базедов раскрыл рот, но не смог произнести ни звука.

Алекс! Я здесь! В баре. Скорее!

И тут его ударило снова: что-то, словно клинок, вошло в грудь, рассекло кожу, мясо и хрящи, перерезало мышцы и нервы. Он споткнулся. Третий удар. Четвёртый. Грудная клетка проломилась.

Как в замедленной съёмке он повернулся на спину, закрыл глаза и стал ждать.

— Можешь не спешить, я сначала хочу ещё взглянуть на…

Дальше Кёрнер уже ничего не услышал. Он мчался вниз по лестнице, потом по коридору, снова и снова выкрикивая в мобильный имя Базедова. Но связь была такой скверной, что до уха доносилось одно шипение.

В прокуренном зале он протиснулся между пожарными и выскочил наружу. Дождь хлестнул по лицу, холод пробрал до дрожи. На мгновение глазам пришлось привыкнуть к темноте: уличное освещение не работало.

В какой стороне дискотека? Он огляделся, заметил свет бакалейной лавки и снова сориентировался. Слева от неё находилась «Газлайт», прямо за мраморным фонтаном. Кёрнер сунул мобильный в карман и побежал.

И тут налетел на чью-то мощную фигуру.

— Только этого мне сейчас не хватало, — прорычал бургомистр.

— Простите, — пробормотал Кёрнер.

Откуда он так внезапно взялся?

Хайнрих Вайсман, тяжело дыша, опустился на колени и принялся собирать бумаги, которые Кёрнер выбил у него из рук. С десяток папок с клапанами валялись в воде; ветер распахивал обложки и уносил отдельные листы.

— Мало того что у вас нет никаких манер, так вы ещё и редкостный увалень! — выругался Вайсман.

Кёрнер поспешно помог ему собрать документы.

— Темно же.

Более внятного оправдания у него не нашлось. Он сунул бургомистру в руки мокрые бумаги.

Вайсман ткнул пальцем ему в грудь.

— Я хочу, чтобы вы со своими людьми как можно скорее убрались из этого места. У меня и без вас с дамбой проблем по горло.

Он что, только об этом и думает?

— У вас в посёлке два трупа, — напомнил Кёрнер.

— Скоро будет больше, если придёт паводок. — Вайсман сердито взмахнул папками. — Я только что говорил с руководством электростанции в Трирахе. Приёмный бассейн водохранилища слишком мал для такой массы воды. Шлюзы обязаны каждый час сбрасывать воду — таково предписание властей. Им плевать, захлебнёмся мы тут или нет. Они строго соблюдают эксплуатационный регламент.

— Я думал, укреплённая дамба выдержит.

— Да вы понятия не имеете! — Вайсман сгреб бумаги в охапку. — Меня тревожит не только вода. У нас в посёлке появляется ещё одна проблема: возможное химическое заражение. Аварийные бригады на затопленном химзаводе в Шпойсдорфе не могут добраться до резервуаров. Может вырваться хлор. Если ядовитые вещества попадут в реку, а шлюзы откроют, всё кончится плохо. Даю вам совет: убирайтесь отсюда!

Он вообще в своём уме? Убирайтесь! Если бы Кёрнер только мог. Будь его воля, он давно исчез бы отсюда и сидел бы в сухом венском кабинете.

Но вместо этого он стоял под дождём и гнался за возможными следами.

Базедов!

— Мне нужно идти! — крикнул он против ветра.

— Очень надеюсь, что увижу вас ещё нескоро, — проворчал бургомистр.

Кёрнер оставил Вайсмана позади и побежал напрямик через деревенскую площадь. Дверь «Газлайт» стояла открыта, пломба была сорвана, жёлтые ленты трепались на ветру. Внутри горело несколько ламп.

Кёрнер вошёл и быстрым шагом пересёк зал, оглядываясь во все стороны. Ни следа Базедова. Когда он оперся о стойку, из-за железной конструкции вышла хозяйка «Бурого Пятирога» со шваброй в руках. Она окунула тряпку в ведро и провела ею по влажно блестевшему полу.

— Мой коллега здесь был? Тот, со странным взглядом.

Штойссер подняла глаза и замерла.

— Нет. — Она стянула волосы в конский хвост. — Я только что вошла. Здесь никого не было. Я ещё удивилась, почему дверь открыта и свет горит… Но вы ведь сами сказали, что мне можно вымыть пол.

— Да не в этом дело.

Он уставился на доски. На деревянном полу темнела лужа воды.

Кёрнер выкрикнул имя Базедова. Хозяйка посмотрела на него прищурившись и покачала головой. Что она пробормотала, он уже не расслышал: он шёл по коридору и заглядывал в женский и мужской туалеты.

От датчика движения вспыхнула неоновая лампа. Но он увидел лишь пустые кафельные помещения с раковинами, унитазами и писсуаром. В конце коридора Кёрнер нажал на ручку и толкнул дверь наружу.

Задний двор был пуст. Кусты гнулись под ветром, дождь лил стеной. Луг по большей части стоял под водой. За живой изгородью поднималась луна. Ещё один день — и полнолуние. Белый, почти круглый диск отражался в лужах.

И здесь — никаких следов Базедова.

Кёрнер с изумлением посмотрел на дверную раму. Жандармы с участка в Нойнкирхене забыли запереть чёрный ход и опломбировать его. Положиться нельзя ни на кого. Он захлопнул дверь и пошёл обратно.

В этот момент в бар ворвался Филипп.

— Я видел, как ты бежал через площадь. Что случилось?

— Базедов исчез. Ты его видел?

— Нет. — Филипп откинул назад мокрые волосы.

— Ну что теперь? Можно мне продолжать? — спросила хозяйка.

Филипп равнодушно взглянул на неё.

— Да, конечно. Только конструкцию не трогайте.

— Знаю. Уж поберегусь.

Филипп и Кёрнер вышли из дискотеки наружу. Они отошли к середине площади, где мобильный должен был ловить лучше. Кёрнер набрал номер Базедова, но после третьего гудка опустил телефон.

— Не берёт. Включилась голосовая почта.

Они растерянно посмотрели друг на друга.

— Ты ведь не думаешь, что с ним что-то случилось? — спросил Филипп.

Кёрнер пожал плечами.

— Он шёл по какому-то следу. Только я не знаю по какому.

Он терпеть не мог стоять под дождём мокрым пуделем и не знать, с чего начинать поиски.

Тут из бакалейной лавки вышли Яна Сабриски и Соня Бергер. За ними старик Герер опустил металлическую ставню. В следующее мгновение свет в магазине погас. Обе женщины держали в руках большие, туго набитые сумки и бежали к ним сквозь дождь.

— Вы Базедова видели? — крикнул им Кёрнер.

— Полчаса назад он промчался мимо и сказал, что потом заглянет к нам в лавку, — ответила Бергер, ставя сумки на землю. — Мы должны были проследить, чтобы хозяин не закрылся.

— Он всё равно опоздал бы, — добавила Сабриски. — Мы выкупили лавку подчистую.

Она с усмешкой указала на сумки, но, увидев лицо Кёрнера, сразу посерьёзнела.

— Что случилось?

Кёрнер рассказал им, что Базедов ходил в «Газлайт», и пересказал их короткий телефонный разговор.

— Куда он мог отправиться со штативом под мышкой? — закончил он.

Они отнесли покупки в гостевые комнаты, забрали из общинного зала дождевики, и начались поиски Базедова.

Бургомистр с язвительной прямотой дал им понять, что они даже за собой присмотреть не в состоянии, а добровольцев он им выделять не будет: все мужчины и женщины в посёлке нужны на дамбе — укреплять насыпь, набивать мешки песком, рыть земляные валы и прокладывать шланги для откачки масла, вытекшего из подвалов.

Только деревенский жандарм предложил патрулировать улицы на машине и высматривать Базедова.

Сначала они обыскали комнаты в «Буром Пятироге», затем перевернули каждое помещение в «Газлайт». Ничего не найдя, встретились у мраморного фонтана и решили действовать системно. Начать хотели с деревенской площади.

Пока Филипп и Бергер поднимались по каменной лестнице к церковному холму, Кёрнер с Сабриски пошли по боковому переулку возле бакалейной лавки.

К тому времени буря перешла в мелкий моросящий дождь. Зато поднялся туман: молочные полосы ползли по булыжной мостовой. Луна висела над крышей дискотеки и освещала запутанные переулки. Вдоль тротуаров теснились кривые дома и деревянные сараи. Без лунного света они почти ничего бы не видели: уличное освещение всё ещё не работало.