Andreas Gruber

Der Judas-Schrein

Перевод: Иван Висыч

Андреас Грубер

Ковчег Иуды

(2005)

Оглавление

Глава 01

Глава 02

Глава 03

Глава 04

Глава 05

Глава 06

Глава 07

Глава 08

Глава 09

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Эпилог

ГЛАВА 1

Управление земельной жандармерии в третьем районе Вены походило на списанную казарму.

Мрачная громада из красно-бурого кирпича с зарешечёнными окнами тяжело вырастала из городского бетона. В этом ветхом здании уже много лет размещался криминальный отдел Нижней Австрии. На массивной деревянной двери едва заметно поблёскивала эмблема отдела убийств.

Люди, прячась под зонтами, спешили мимо — через лужи к стоянке такси, к автобусам и трамваям, чьи токоприёмники высекали в низком сером небе искристые дуги.

Над городом уже несколько дней висели чёрные дождевые тучи, и дождь лил без передышки. На мягкое бабье лето никто больше не надеялся: слишком холодно и сыро закончились выходные, слишком безрадостно началась новая неделя… А для Александра Кёрнера она обещала стать самой мрачной из всех.

Кёрнер перекинул мокрое пальто через руку и стремительно, почти по-волчьи, зашагал по третьему этажу управления.

Здесь пахло известью, сырым деревом и промозглым холодом. Скрип его ботинок гулко отдавался в лестничной клетке. Как же он ненавидел этот путь. Он вёл к палачу — и никак иначе.

Последние дни вымотали его до предела. Он почти не ел, работал без передышки и заметно осунулся. Брюки обвисли на коленях и держались лишь на туго затянутом ремне. Даже чёрный свитер, заправленный в пояс, не спасал положения.

Чтобы хоть немного сгладить впечатление от собственного жалкого вида, он с утра принял душ и тщательно выбрился. Всё-таки ему предстояло явиться пред начальственные очи. Накануне вечером он едва не пустил под откос и жизнь, и карьеру — из-за провала, которого не простили бы даже новичку. А ему — тем более.

Он торопливо взглянул на большие настенные часы над входом в отдел: 8:25. Опоздал. Сотрудники убойного отдела наверняка уже закончили оперативку. Теперь всё их внимание достанется ему.

Сейчас начнётся. Набросятся, как гиены.

Кёрнер машинально одёрнул пиджак, сунул руку в карман брюк и толкнул дверь. В кабинете пахло кофе и сигаретным дымом.

— А вот и он, — прошептал кто-то.

И в ту же секунду стало тихо. Только потрескивала рация. Швайгер и Кречмер, склонившиеся над выдвинутыми ящиками, подняли головы. Брайтнер затягивал наплечную кобуру. Зедлак собирал в стопку папки — и все разом замерли, уставившись на него.

— Ну что, Кёрнер, «глок» при тебе?

По комнате прокатился приглушённый смешок.

— Или твою пушку уже можно купить на чёрном рынке?

Началось.

Он пропустил замечания мимо ушей и, не здороваясь, пошёл между столами — мимо копира, мимо стендов с бумагами. Некоторые сотрудники отводили глаза. Но были и другие — те, для кого он стал лёгкой добычей и кто не упускал случая вцепиться в него. Кречмер был из таких.

— Ты теперь всех подозреваемых укладываешь ударом ребром ладони, Кёрнер?

— Если хочешь избавиться от напарника, сунь его в группу к Кёрнеру. Там у него хорошие шансы схлопотать пулю в ногу.

Брайтнер потуже подтянул ремень кобуры. Слова его звучали насмешливо, но во взгляде не было и тени веселья. Он пытался вывести Кёрнера из себя? Или просто срывал на нём злость?

Кёрнер не собирался это выяснять. Оставив гиен за спиной, он направился к кабинету Ютты Корен.

Лишь когда пальцы легли на дверную ручку, он почувствовал, что ладонь покрыта холодным потом. Быть на ножах с людьми из собственного отдела было хуже, чем оказаться в блоке для особо опасных преступников — пусть даже и с жетоном на груди.

Он чувствовал, как сдаёт самообладание, хотя настоящая пытка только начиналась.

Глубоко вдохнув, он вошёл в кабинет начальницы.

Даже здесь, в этой крохотной комнате с высокими стенами, пахло деревом и влажной известью. Но сквозь тяжёлый дух пробивалась тонкая нота женских духов — почти роскошь среди казённых коридоров старой казармы. На полках теснились папки с делами. На столе стояли три телефона, к каждому была прилеплена жёлтая записка. На стене висели фотографии предшественников Корен в рамках. Она сама завершала эту длинную галерею седовласых господ в тёмных костюмах в тонкую полоску.

— Закройте дверь, Кёрнер. Садитесь.

Ютта Корен стояла к нему спиной и смотрела в окно. Дождь стекал по стёклам, а в сером однообразии уличного движения вспыхивали фары машин и неоновые вывески универмагов.

Кёрнер остался стоять. В стекле он видел собственное отражение: угловатое лицо, редеющие волосы, остриженные машинкой почти под ноль. Ему было без малого сорок один. Залысины, как он полагал, даже придавали ему некоторую выразительность.

Но ни жёсткая внешность, ни пронзительные карие глаза, ни редкая улыбка, на которую он ещё порой был способен, сейчас не могли ему помочь. Ютта Корен его уничтожит — в этом он не сомневался. Вопрос был только в одном: чем это кончится? Сомнения подтачивали его изнутри и не дали спать полночи.

Гранд-дама криминальной полиции не спешила. Склонив голову, она всё так же молча смотрела в окно. Корен была на десять лет старше него, чертовски привлекательна и по-спортивному подтянута, со смугловатой кожей и неизменно безупречным макияжем. Как всегда, она выглядела безукоризненно.

На ней был серый брючный костюм. Руки она сцепила за спиной и постукивала тонким каблуком по паркету, будто решала, с чего начать — со сдержанности или с ярости.

— Уже пять лет я возглавляю отдел убийств, мошенничества и похищений, — тихо произнесла она, не оборачиваясь, будто говорила сама с собой, провожая взглядом трамвай за окном. — Я работаю по шестнадцать часов в сутки, семь дней в неделю. В мире, где по-прежнему правят мужчины, я не имею права на ошибку. С тех пор как заняла эту должность, я стараюсь отличаться от коллег-мужчин: много работаю, стараюсь быть справедливой и не участвую в интригах. Именно поэтому, в этом здании, против меня играют со всех сторон. До сих пор я держалась по двум причинам: сильная команда и выдающиеся результаты. Таковы правила игры.

Значит, решила начать издалека, — подумал Кёрнер.

Жёсткий разговор был бы даже проще: в этой показной мягкости таилась особая опасность. Но к чему это вступление? К чему она его подводит?

— Скажу вам откровенно. — Она обернулась и посмотрела на него холодными глазами. Лоб прорезали складки, от обычной улыбки не осталось и следа. — Ваше дело может сломать мне шею. В земельном управлении только и ждут повода выставить меня из этого кабинета. И всё же я вас прикрываю — пока могу.

— Я…

— Не надо. — Голос её стал жёстче. На лоб упала седая прядь. — И наконец сядьте.

Кёрнер бросил пальто на спинку стула, но сам остался стоять. Он опустил голову и уставился на рубец на тыльной стороне ладони. Остальная часть старой раны скрывалась под свитером и пиджаком.

Корен оставила его упрямство без внимания и продолжила уже ровнее:

— Новак был старым лисом, серым кардиналом убойного отдела. Многие метили на его место. После него вы стали одним из самых молодых старших инспекторов. И что же вы делаете в своём первом деле в этом качестве? Выезжаете на операцию с оружием, снятым с предохранителя.

Проклятый пистолет. Да, этого он и ждал.

Накануне вечером он вёл переговоры с предполагаемым убийцей, которого они зажали на восьмом этаже многоэтажного дома. «Глок» висел в кобуре, снятый с предохранителя. Пиджак был распахнут, и он наклонился к подозреваемому.

— Я…

— Вы подставили под удар всю группу. Буквально сунули оружие подозреваемому под нос. Только идиот не попытался бы его выхватить. Итог: один тяжело раненный сообщник, один раненый сапёр, и доктор Соня Бергер из вашей группы тоже получила ранение. Но хуже всего другое: вы кулаком раздробили этому человеку кадык. Он в коме, чёрт бы вас побрал. А его адвокат сегодня утром уже связался с прессой.

— Что я, по-вашему, должен был делать? Этот тип открыл огонь, а в другой руке держал взрыватель. У него было пятеро заложников, весь дом был заминирован, и…

— Это следующий пункт. Где детонаторы?

— Изъяты. Лежат в багажнике моей машины. Я указал это в рапорте.

— Знаю. В этом вашем проклятом рапорте. — Она раздражённо повела рукой, словно отталкивая саму мысль. — Ваше объяснение лежит в управлении со вчерашнего вечера. На будущее: прежде чем что-то объяснять, сначала советуйтесь со мной. Если, конечно, у вас вообще будет это будущее, — устало добавила она. — На вас висит не только дисциплинарная жалоба. Командующий земельной жандармерией Бейк собирается возбудить официальное разбирательство и пустить в ход всё, что можно. Вы понимаете почему?

Она не стала ждать ответа.

— Он был совсем не рад тому, что место Новака досталось именно вам. Предпочёл бы видеть на посту старшего инспектора своего протеже. А теперь у него есть на вас материал — и для него это подарок. Всё идёт к тому, что вас вызовут на судебное слушание. Я посмотрю, что можно сделать. Командующий требует, чтобы до этого момента я отстранила вас от службы. Но решать пока ещё мне. Я сказала ему, что вы нужны мне по одному крайне важному делу.

Корен сцепила руки за спиной и пристально посмотрела на Кёрнера.

Он сглотнул.

— Но у меня нет никакого дела.

Она глубоко вдохнула.

— Теперь есть.

Выдвинув ящик стола, она с сухим стуком бросила перед ним тонкую папку с факсовой распечаткой.

— Только что пришло. Труп. Девочка, тринадцать-четырнадцать лет. Жестоко изуродована.

Она выждала, но Кёрнер не шевельнулся. Он молча смотрел на бледно-зелёную обложку папки и скрученные листы, торчавшие из неё.

— Убийство в провинциальной дискотеке. Здесь фотографии. Откройте. Посмотрите.

Почему она просто не отстранила меня? Брайтнер, Швайгер, Кречмер — да кто угодно справился бы с этим делом. В крайнем случае Зедлак.

Но едва он начал перелистывать снимки, как у него свело спину.

В тот же миг он понял, почему на место преступления она отправляет именно его.

На отвратительных чёрно-белых копиях, полученных по факсу, виднелся фасад дискотеки: навес из дранки, деревянные столбы, заколоченные окна. Штукатурка осыпалась со стены, под подоконником скапливалась дождевая вода. По цифровой метке на краю снимка он понял, что фотографию сделали всего полчаса назад.

На следующих кадрах были внутренние помещения бара: столы, стулья, стойка, засаленные половицы и тёмные балки с гирляндой лампочек. Тело различалось смутно. Оно лежало ничком, лицом вниз. Блузка на девочке была разорвана, спина обнажена.

Рядом с телом он различил контуры металлической конструкции. Она напоминала сварной стальной каркас — словно инсталляцию безумного художника: скамья, верёвки, блоки.

Нахмурившись, он вернулся к первому снимку и снова всмотрелся в фасад.

— Где? — спросил он, хотя уже и сам знал ответ.

Во рту пересохло.

Корен села и опёрлась локтями о стол.

— В посёлке на границе Нижней Австрии и Бургенланда, в горах Розалия.

Она внимательно наблюдала за ним; он уловил её взгляд краем глаза.

— Я знаю эту дискотеку, — пробормотал он, будто не вполне отдавая себе отчёт в сказанном.

— Я в курсе, — ответила она. — Это бар «Газлайт» в Грайн-ам-Гебирге.

Кёрнер попытался сглотнуть, но горло словно сжималось всё сильнее. Он закрыл папку и отложил её в сторону.

— Отстраните меня. Туда я не поеду.

Он хотел, чтобы это прозвучало равнодушно, но слова вышли ломкими. Невольно он перевёл взгляд на бледно-красный рубец на тыльной стороне ладони. И, словно по команде, старая ожоговая рана запульсировала, будто так и не зажила до конца.

— Кёрнер, ради бога. Будьте благоразумны. Вы мой лучший сотрудник. Мне, по-вашему, послать туда Брайтнера и Кречмера? Вы знаете местных, знаете эту местность. Вы там выросли.

— Я не был там двадцать семь лет.

— Значит, освежите старые знакомства. Добудьте мне первые серьёзные результаты. Покажите управлению, на что вы способны.

Тяжело вздохнув, он снова взял факсовые листы и ещё раз пролистал их.

— Снимки какие-то странные. — Он повернул рулон и посмотрел на цифровую отметку. — Кто их сделал?

— Фотограф из Rundschau. Он приехал на место вместе с журналисткой.

Кёрнер нахмурился.

— И как они там так быстро оказались?

— Я забыла сказать: тело обнаружила именно журналистка.

— Вот как… Значит, нашли труп и сразу всё отсняли. Может, заодно уже и убийцу успели допросить?

— Кёрнер, оставьте сарказм.

Он тут же посерьёзнел.

— Что журналистке делать в этой богом забытой дыре?

— Понятия не имею. Вот и выясните. Рольф Филипп из криминалистической лаборатории уже едет туда. С ним я отправила Кралица со всем его фотооборудованием. Советую вам выдвигаться немедленно. Если выедете сейчас, к десяти будете на месте. — Она взглянула на часы. — К вечеру я жду первые результаты.

К вечеру? Чёрт.

Он и без того подозревал, что день будет скверным. Но чтобы настолько… Хуже, казалось, уже некуда.

— Мне как можно скорее нужно заключение судмедэксперта. Кто сегодня дежурит?

Кёрнер быстро пробежал взглядом по зелёным строкам настольного календаря.

Корен усмехнулась. В этой усмешке сквозило чистое, ничем не прикрытое злорадство.