— Что ты делаешь?! — заорал он. — Кому ты звонишь?

Эвелин не ответила. Лишь несколько раз коротко прицокала языком — и Бонни с Клайдом высунулись из-под дивана, широкой дугой обогнули Килиана и подбежали к ней. Клайд по-прежнему хромал — задняя лапа подгибалась на каждом шагу.

Он свернулся возле неё, а Бонни вспрыгнула на колени и от страха громко замурлыкала. Эвелин пролистала телефонную книжку, нашла номер Касема и нажала вызов.

— Даже если меня и схватят, рано или поздно я выйду — и тогда я доберусь до тебя, — орал Килиан. — Я найду тебя где угодно. Где бы ты ни пряталась. Лучше развяжи меня сейчас же!

Эвелин его не слушала. Поднося трубку к уху и слыша гудки, она сначала погладила Бонни, потом осторожно ощупала заднюю лапу Клайда. Когда пальцы коснулись колена, кот коротко взвизгнул. У неё едва не разорвалось сердце.

— Маленький, всё пройдёт, — прошептала она. — Обещаю.

На том конце наконец сняли трубку. Голос Касема:

— Имран?

— Это не Имран, — сказала она.

— А, это вы. Я уже начал…

— Срочное дело, — перебила Эвелин. — Где вы?

— Понял, — мгновенно отозвался он. — У театра имени Оскара Вагнера. Он сейчас выгорает дотла.

Эвелин недоумённо нахмурилась.

— Что?

Невольно ей вспомнился Пуласки, собиравшийся разузнать побольше о Коринне Вагнер.

— Оба ваших помощника здесь же, — добавил Касем. — С ними всё в порядке. Что вам нужно?

Господи, ну и денёк!

Она с облегчением выдохнула и откинула голову к шкафу. Затем покосилась на Килиана — тот подозрительно затих. Время от времени с его губ срывался стон, но в остальном он внимательно прислушивался. Видимо, пытался понять, с кем она говорит.

— Имрану нужна скорая, — сказала Эвелин. — Срочно!

— Куда?

— Ко мне домой. И ещё — у меня тут есть для вас кое-кто. Заберёте.

— В каком смысле «заберёте»?

— Помните наш уговор? У меня здесь убийца вашей дочери. Тоже у меня дома. Поторопитесь!

— Кто это?

Тут Килиан снова зашевелился, попытался развернуться в её сторону и заорал:

— Вытащи нож, чёртова шлюха!

Эвелин не ответила, лишь повернула телефон в его сторону и дала ему ещё немного поругаться.

— Ты не можешь так со мной поступить! Ты мой адвокат! Вытащи этот треклятый нож!

— У тебя был шанс уйти, — холодно сказала она.

И ты им не воспользовался.

— Вытащи нож! — взревел он.

Эвелин покачала головой.

— Тебя освободит саудовский клан Касемов, — прошептала она.

И положила трубку.

Самые свежие детективы и триллеры — на торрент-трекере «NoNaMe Club»

ГЛАВА 83

Вальтера Пуласки после первой помощи, оказанной пожарными, санитары немедленно увезли в Дёблингскую травматологическую больницу. Незадолго до десяти вечера Эвелин вошла в его небольшую одноместную палату.

Фло стоял у изножья кровати, опираясь на спинку. Увидев Эвелин — в халате и тапочках, — он тут же бросился к ней и обнял. От его одежды и волос отчаянно несло гарью.

— Осторожнее, — прошептала она.

Но он не разжал рук.

— Боже, как же я по тебе соскучился, — шепнул он ей на ухо. — Как ты?

Сердце у Эвелин тут же забилось чаще. Ещё несколько часов назад она и не думала, что когда-нибудь снова увидит Фло.

— Внутренних повреждений нет, ничего не сломано, только пара ушибов, — преуменьшила она, умолчав о том, что от малейшего движения её прошивает жгучая боль.

Фло чуть ослабил объятия и обеспокоенно заглянул ей в лицо.

— А в остальном — правда всё нормально?

Она кивнула.

— Меня полностью обследовали, но на ночь оставляют под наблюдением. Когда вернусь в палату, надо будет приложить холод.

Фло отпустил её.

— С ума сойти, что сегодня творилось.

— Имран лежит двумя этажами ниже, в реанимации. Тяжёлая черепно-мозговая травма, на ИВЛ. Но, говорят, выкарабкается.

Они вместе посмотрели на Пуласки. Тот полулежал в постели, чуть приподнялся и сдвинул кислородную маску под подбородок.

— Рад вас видеть… — прохрипел он, силясь улыбнуться. — Больничный наряд вам к лицу…

Его прервал приступ кашля.

— У него отравление дымом, — пояснил Фло. — Но, к счастью, трахея не обожжена.

— Зато досталось лицу и рукам, — с ужасом проговорила Эвелин, глядя на россыпь стерильных повязок.

— Заживёт… — выдавил Пуласки.

— Вам нельзя говорить! — оборвал его Фло. — Врач сказала: если очень повезёт, удастся избежать грубых рубцов и стяжений. И повязки не трогайте! — попросил он Пуласки, теребившего бинт на тыльной стороне ладони.

Помимо повязок, у Пуласки стояла капельница. Эвелин взглянула на этикетку флакона. Похоже на сильное обезболивающее с седативным эффектом — что ему, без сомнения, сейчас и требовалось. В целом выглядел он жалко. Она присела к нему на край кровати и осторожно сжала его руку.

— Мне так жаль.

— Всё в порядке.

Пуласки улыбнулся, откинулся на подушку и снова надел маску.

Фло встал сбоку, за спиной у Эвелин, и положил руки ей на плечи. На какое-то время воцарилась тишина — только где-то в коридоре звонил телефон да тренькнули двери лифта. Дождь наконец стих и теперь лишь тихо барабанил по жестяному отливу за окном.

Но тишине этой суждено было длиться недолго. За дверью уже ждали комиссар Драйер и её коллега Фихтингер — с целым ворохом вопросов: и о событиях в квартире Эвелин, и о её подкасте. Пока они держались в стороне, давая возможность всем получить медицинскую помощь, но Эвелин чувствовала: вот-вот придётся отвечать на вопросы.

— Даниэль Фогт был третьим, — заговорил Фло. — Он мёртв. Покончил с собой — выпил кислоту.

Пуласки нажал кнопку на пульте кровати. Изголовье поднялось, и он откинулся на подушку. Снова стянул маску.

— Коринна тоже мертва… — произнёс он хриплым голосом. — Облилась бензином, подожгла себя и выбросилась из окна.

— Тоже самоубийство… можно сказать, — добавил Фло.

Пуласки с любопытством взглянул на Эвелин.

— А Килиан? — спросил он. — Где он?

Она сжала губы.

— Он напал на Имрана у меня дома и избил меня. Мне удалось ранить его ножом Имрана, после чего он скрылся. Куда — не знаем.

Фло сделал шаг в сторону и какое-то время скептически, испытующе её разглядывал.

— Если так, — произнёс он наконец, — полиция объявит его в розыск…

По взгляду Пуласки Эвелин поняла: он, как и Фло, догадывается, как всё было на самом деле.

— Остаёмся при этой версии? — спросила она без дальнейших объяснений.

Пуласки посмотрел на Фло — и оба кивнули.

— Хорошо.

Эвелин тихо застонала, стиснула зубы и поднялась. Острая, как лезвие, боль прошила низ живота. Она постаралась сохранить спокойствие.

— Тебе не могут дать обезболивающее посильнее? — встревоженно спросил Фло.

Эвелин повернулась к нему.

— Я не хочу его принимать.

Он удивлённо посмотрел на неё.

— Почему?

Она взяла его за руку.

— Я… мы… ждём ребёнка.

Фло просиял, его глаза вспыхнули радостью, и он нежно провёл пальцем по её животу.

— Я так и подумал, — прошептал он. — И всё гадал, когда же ты мне наконец скажешь.

Эвелин прислонилась головой к его груди и закрыла глаза.

Только бы не потерять малыша, — успела подумать она.

А потом перед глазами всё потемнело.

Самые свежие детективы и триллеры — на торрент-трекере «NoNaMe Club»

ЭПИЛОГ

Год спустя

В конце мая в Дрездене стояла солнечная, тёплая погода — и, к счастью, без тех затяжных дождей, что год назад едва не утопили Вену в пятидневном потопе.

Эвелин сидела на диване в гостиной Вальтера Пуласки, в тонком жёлтом летнем платье, загорелая после трёхнедельного отпуска в Хорватии. Рядом устроился Фло, в джинсах и футболке; волосы его выгорели на солнце и торчали соломой. Оба потягивали свежевыжатый сок лайма, который приготовил хозяин. Из окна открывался красивый вид на часть Дрезденского Старого города, а за ним — урывками — на берег Эльбы.

В город они приехали на четыре дня, на длинные выходные. Остановились в «Гранд-отеле Вайцзеккер», а сегодня заглянули в гости. Пуласки уже исполнилось шестьдесят, но он по-прежнему служил в Земельном управлении уголовной полиции Дрездена.

Сейчас он вышел из кухни с подносом сэндвичей, поставил его на стол и опустился напротив, на второй диван. Чёрные брюки от костюма сидели на нём чуть свободнее обычного, как и чёрная рубашка, расстёгнутая сверху, с рукавами, закатанными до локтей.

— Ты сбросил килограммов пять, не меньше, — заметила Эвелин.

Он гордо кивнул:

— Велосипед и пешие походы.

И правда выглядел жилистее — это ему шло. К тому же он отпустил погуще трёхдневную щетину, чтобы хоть как-то прикрыть ожоговые шрамы. Они всё равно отчётливо проступали на одной половине лица и на тыльных сторонах ладоней — пожизненные сувениры из его последней поездки в Вену.

Следом из кухни вышла с подносом Соня Вильхальм. С этой женщиной-психотерапевтом Пуласки познакомился много лет назад — во время своего первого совместного с Эвелин дела в Маркклееберге, под Лейпцигом. Поначалу они лишь изредка перезванивались, а потом сблизились. Дочь Пуласки уже съехала и училась в Берлине, так что они с Соней вот уже полгода жили вместе.

Эвелин искренне за него радовалась. Соня была элегантной, обаятельной, умной. В тёмно-синем шифоновом платье до колена, с бижутерией на шее и темными волосами, в которых проскальзывало лишь несколько седых прядей, собранных в узел, она выглядела на редкость хорошо. Пуласки крупно повезло, — подумала Эвелин.

Соня поставила на стол поднос с тремя бокалами шампанского и одним — с апельсиновым соком, и торжественно выпрямилась.

— Так, пока никто ещё не успел ничего сказать, я предлагаю наконец перейти всем на «ты». — Она подняла ладонь, пресекая возможные возражения. — Вы знаете друг друга уже целую вечность, а после всего, что вместе пережили, это самое меньшее, что можно сделать.

Никто не возразил. Эвелин первой потянулась к подносу — за бокалом с соком. Чокнулись, выпили.

Соня придвинулась к Пуласки и провела рукой по его волосам.

— В следующем месяце его отправляют на досрочную пенсию, — сказала она и шутливо царапнула его ногтем по подбородку. — Тогда он будет принадлежать только мне.

Эвелин приподняла брови.

— Серьёзно?

Интересно, сам он так же рад этому решению начальства?

Пуласки скривился.

— Официальная причина, — пробурчал он, — в том, что отравление дымом не особенно благотворно сказалось на моих лёгких и астме. — Он пожал плечами. — На самом деле им, видимо, надоело, что я постоянно раскрываю дела на свой страх и риск.

— Теперь всё будет иначе! — рассмеялась Соня. — Теперь мы раскрываем дела вместе.

— А если твоих безумно увлекательных историй из психиатрии мне окажется мало, — добавил Пуласки, — у меня ещё есть предложение из БКА в Висбадене. В любой момент могу войти консультантом в их следственную группу. — Уголок его рта пополз вверх. — Может, и соглашусь — если совсем заскучаю.

— Тебе никогда не будет скучно! — Соня легонько ткнула его кулаком в бок. — Иногда он созванивается с комиссаром Драйер.

— Мы дружим, хорошо ладим, — пояснил Пуласки. — Время от времени она рассказывает, что там делается в Вене.

— Кстати… ты ведь так толком и не рассказал мне, чем тогда всё кончилось в Вене, — заметила Соня.

— Я ведь не из болтливых.

— Это точно. — Эвелин улыбнулась. — Так что узнай-ка лучше из первых рук, от солидной адвокатессы.

Она чуть подалась вперёд, ближе к Соне.

— Герта Нимайера оправдали. Его адвокат, доктор Грот, потом ещё защищал и фрау Элерс — ту самую, что в зале суда пыталась совершить покушение на Нимайера.

— Доказано, что её угрозами склонил к этому какой-то неизвестный, — добавил Фло, жуя сэндвич. — Мол, с её мужем что-то случится, если она не сделает то, чего от неё требуют.

— И доктор Грот добился оправдания и для неё, — продолжила Эвелин. — Прокуратуре не удалось со стопроцентной уверенностью доказать, что фрау Элерс знала об отравленном напитке в бокале.

— А почему он вообще взялся её защищать? — спросила Соня. — Ведь она же пыталась убить его клиента.

Эвелин улыбнулась.

— Расходы на защиту взял на себя некий Камаль аль-Касем.

— Понятно. — Соня приподняла бровь. — А чем закончилось расследование в отношении него?

— В буквальном смысле — ничем, рассыпалось как песок, — пояснила Эвелин. — Он улетел частным самолётом обратно в Эр-Рияд. Австрийская прокуратура ничего не смогла ему предъявить и в итоге дело закрыла.

Пуласки нахмурился.

— А как у тебя сейчас с Касемом?

— Ну… — Эвелин отпила сока. — С тех пор как убийство его дочери раскрыли, он сильно переменился к лучшему и уже не такой беспощадный — так мне недавно рассказывал Имран. К тому же Касем — человек слова.

— И что это значит?

— Хочет она того или нет, — пояснил Фло, — Эвелин до конца жизни обеспечена покровительством саудовского миллиардера. И сама, и наша дочь.

— И как это выглядит на практике? — с любопытством спросила Соня.

Словно по команде, четырёхмесячная малышка, до этой минуты блаженно посапывавшая с соской во рту в переноске, захныкала. Эвелин взяла её за ручку, и та тут же успокоилась.

— Имран, Али и Саджид по очереди дежурят в Вене, — рассказала она. — И благодаря этому у меня всегда есть свободное место в метро, у педиатра я не сижу в очереди, да и вообще нигде не приходится её выстаивать.

— И в стейк-хаусе нам всегда достаются лучшие столики, — добавил Фло.

— Кстати, как там Имран? — спросил Пуласки.

— Полностью оправился, — отозвалась Эвелин. — К счастью, у него череп будто из бетона.

— А как у тебя дела на профессиональном фронте после всех этих потрясений?

Эвелин вздохнула.

— Пресса, конечно, превозносила меня как героиню — ведь я, благодаря вашей помощи, сумела раскрыть шесть старых убийств. Но в адвокатской палате на мои методы смотрели несколько иначе.