Фогт с любопытством приподнял брови.

— Да?

— …то, что вы могли сыграть такую роль безукоризненно, — это мне понятно. Но как Килиану удалось обвести нас вокруг пальца на свидании в следственном изоляторе? И Эвелин Майерс, и Пуласки умеют распознавать ложь — каждый по-своему. Как ему удалось провести нас всех? У него же никакого актёрского опыта.

Фогту, похоже, это польстило: он снова улыбнулся.

— Мы знали, что́ Килиана ждёт. Я разучивал с ним каждую реплику и репетировал до тех пор, пока он не научился воспроизводить всё убедительно, правдоподобно и без единой ошибки.

— Этим он обманул даже Пуласки, — заметил Фло. Почти. — Зачем вы преследовали его?

— Да, этот ваш Пуласки… — вздохнул Фогт. — С ним мы не считались. Когда он внезапно появился, он стал той самой неизвестной в уравнении, которую мы не могли просчитать.

Фло понял.

— Скорее всего, Килиан в отчаянии позвонил вам из изолятора и рассказал про Пуласки, верно? И вам нужно было как можно скорее выяснить, не разрушит ли он ваш тщательно отлаженный план.

— Именно. А что вы ещё выяснили? — наседал Фогт.

— Зачем вы преследовали его в канализации?

— Это было бы идеальное место, чтобы тайно обменяться сведениями. Нам требовалось удостовериться.

— И сразу — оглушить? Едва не убить?

— Ну-ну! Он же выжил.

— Пока что. Но теперь вам придётся убить всех троих — Эвелин, Пуласки и меня. Стоит ли это того?

— Хорошая попытка воззвать к моей совести. Только она вам не удастся.

— Ни малейшего раскаяния?

Фогт оскалил зубы.

— За одну-единственную ночь я потерял спутника жизни, друзей, коллег по сцене. А вскоре после этого — ещё и Оскара Вагнера, старого доброго друга и мецената. Вы и представить себе не можете, каково это. Когда у тебя отнимают всё, что было дорого, что ты любил и ради чего жил. Да ещё и собственное произведение, стоившее жизни стольким людям. Как такое вынести и не сломаться? — Голос его осел, перешёл в шёпот. — Как жить с этим чудовищным чувством вины — вины за то, что ты выжил?

— А мстить остальным выжившим — это, по-вашему, делает жизнь легче?

— Вы понятия не имеете, что произошло в ту ночь и что мы с Килианом тогда чувствовали…

— Не имею, — согласился Фло.

Четыре года назад

Суббота, 9 мая. Вечер премьеры. «Весна Возмездия».

Килиан стоял на сцене, пытаясь ладонью прикрыть лицо от жара и дыма, и со слезящимися глазами оглядывался по сторонам. Воздуха оставалось всё меньше.

— Яна! — заорал он, но крик потонул в общем гвалте.

Даниэль и его коллеги по труппе пытались втащить наверх хоть кого-то из зала. Килиан тоже подхватил к себе молодую женщину.

— Не толкайтесь! — выдохнул он, ловя ртом воздух.

Краем глаза он заметил Алейну Аль-Рашид: она проскочила мимо, спотыкаясь, пересекла сцену, скрылась за дверью декорации и сбежала по перекошенной шаткой деревянной лесенке в пять ступеней вниз — в слишком узкий служебный коридор для эвакуации.

Килиан снова распрямился.

— Яна!

И тут увидел её. Она стояла далеко позади, подняла руку, махала ему и пробивалась сквозь толпу. Те, кто оказался ближе, уже выталкивали друг друга на сцену.

Даниэль схватил его за локоть.

— Идём! Мы тут только мешаем.

Килиан попытался вырваться. Надо добраться до Яны — одна она ни за что не пробьётся. Но Даниэль тянул его прочь.

— Идём!

— Нет! Яна там, сзади!

Толпа наконец сообразила, куда устремились первые, и паника с хаосом разрослись. Не считаясь ни с кем, бегущие хлынули через сцену, и Килиана отнесло назад. Он попробовал пробиться против течения — и тут же получил локтем в лицо. В глазах потемнело.

— Ну же! — Даниэль за руку протащил его сквозь дверь в декорации и вниз по лестнице.

Тем временем люди спотыкались о реквизит. Падали стулья и торшер, опрокинулся стол. Кого-то швырнуло на декорацию, и она с треском сорвалась с креплений. Обе опорные балки переломились, и весь задник, словно в замедленной съёмке, медленно и со скрипом стал заваливаться назад.

В тот же миг сорвалась задняя часть металлической фермы с софитами и рухнула сверху.

— Берегись! — крикнул какой-то пожилой мужчина.

В последний момент Даниэль успел затащить Килиана в коридор — и тут же позади с грохотом обвалилась конструкция с осветительными приборами. Лопались кабели, разлеталось вдребезги стекло, погас свет.

Сразу следом задник ударил в заднюю стену зала и лёг на металлическую ферму. Дверь в декорации захлопнулась. Со скрежетом вылетели петли. Килиан услышал, как под тяжестью обрушившегося задника проломилась деревянная лесенка и как отчаянно закричали люди за ней.

Проклятая ферма заклинила так, что наглухо перегородила выход. Дверь в декорации уже было не открыть. Люди давили на неё сзади и только усугубляли положение. Оттуда уже никто не выберется, — с ужасом понял Килиан.

При мысли о том, каково сейчас Яне в зале, сердце сжалось. На глаза навернулись слёзы.

— Помогите! — закричал он в коридор у себя за спиной. — Надо приподнять эту штуку!

Если бы только удалось сдвинуть ферму с софитами хотя бы на несколько сантиметров — дверь в декорации снова открылась бы, и люди успели бы вырваться.

В отчаянии он упёрся плечом в железную балку. Балка чуть подалась, но вместе с софитами эта дрянь весила, должно быть, больше центнера. Сверху ещё давил и деревянный задник.

Даниэль, кашляя и хрипя, встал рядом и тоже взялся за балку.

— На счёт три… — выдавил он, и они попробовали подсадить конструкцию выше.

Но и вдвоём ничего не вышло. Килиан чувствовал, как силы покидают его.

А спрессованная масса людей сзади всё напирала, пытаясь высадить дверь.

— Отойдите от выхода! — закричал Даниэль. — Отойдите…

Голос его сорвался, и его начал колотить кашель, выворачивающий наизнанку. Дым, валивший в щели и трещины деревянной стенки, был для его лёгких уже непосильным.

Килиан обернулся и увидел в коридоре закопчённые лица молодой пары. Оба стояли как вкопанные и недоверчиво таращились на него. Так же, как и остальные дальше по коридору, — те, кому они с Даниэлем перед этим помогли вылезти из зала.

— Помогите нам… — прохрипел Килиан, обращаясь к молодым. Хватило бы одного-двух человек. — Возьмитесь… все вместе…

— Пойдём, уходим, — потянула женщина мужа за руку. — Это бесполезно.

Молодой человек закашлялся.

— Простите…

Пара развернулась и побежала к остальным.

— Нет! Вернитесь! — крикнул им вслед Килиан.

Теперь и оцепеневшая группка дальше в коридоре зашевелилась. Они просто бросились прочь, к выходу. На одной из женщин было красное платье. Алейна Аль-Рашид!

— Стойте! — прохрипел Килиан.

Алейна — единственная — отреагировала. Она и в самом деле остановилась и обернулась.

— Мне нужна ваша помощь!

Свет на потолке коридора замигал и погас.

— Я не могу… мне срочно надо отсюда! — взвизгнула она в панике и исчезла, бросившись вслед за остальными.

Рядом оставался только Даниэль.

— Да помогите же! Вместе мы справимся! — выл Килиан, но уже понимал: всё напрасно — никто из этих жалких трусов не вернётся.

Обречённо он повернулся обратно. Вдвоём они вцепились в железную ферму и в последний раз попытались её приподнять. Но проклятая штуковина опять сдвинулась лишь на несколько миллиметров, а за ней уже плясали и потрескивали оранжевые языки пламени. Высадить расщеплённую дверь людям так и не удалось, и они в панике кричали о помощи.

— Бесполезно! — Даниэль схватил Килиана за руку и потащил прочь.

Тот нехотя поддался и почувствовал, как с каждым шагом жар отступает.

В конце концов он рухнул на пол коридора.

— Нет! Яна там умирает! — кричал он в полном отчаянии сквозь слёзы.

Тут его подхватили ещё две сильные руки и поволокли дальше, к выходу. Он поднял глаза и увидел Оскара Вагнера. Тот, должно быть, вошёл в театр через служебный вход и пробежал мимо тех немногих, кому удалось добраться до коридора, — чтобы прийти на помощь. От них, впрочем, и след простыл.

— В коридоре, кроме вас, ещё кто-нибудь есть? — крикнул Оскар.

— Нет, никого! — выдохнул Даниэль.

Дым уже заволок весь коридор. Кашляя и хрипя, они выбрались наружу — на парковку. Ветер охлаждал пылающее лицо Килиана, а его раз за разом выворачивало рвотой, и омерзительное чувство в желудке не отпускало. Как в трансе, поддерживаемый Даниэлем и Оскаром, он пересёк улицу и оказался на другой стороне.

И тут с оглушительным грохотом взорвались стёкла рядом с входной дверью театра, и пока осколки ещё сыпались на землю, из здания уже вырвалось пламя. Передний фасад полыхал на несколько метров вверх. Жар внезапно стал таким нестерпимым, что им пришлось отступить ещё дальше.

— Яна ещё там, — рыдал Килиан. Может быть, ещё жива. Всё происходящее казалось ему совершенно нереальным — словно дурной сон.

— И мои коллеги тоже… — выдавил Даниэль. — И весь персонал.

— Кроме нас и ещё семерых, никто не выбрался, — отчаянно сказал Оскар.

Килиан не мог поверить, что в эти самые секунды, всего в нескольких метрах от него, несколько десятков человек борются за жизнь, а он ничем не может помочь. Он ждал, но больше никто не выходил. Должен же быть какой-то способ! Но сделать уже было нечего.

К отчаянию и полному бессилию прибавилась неудержимая ярость. Он накрепко запомнил лица тех, кому помог выбраться в коридор, — и кто потом хладнокровно бросил его на произвол судьбы. Достаточно было одной искры мужества, готовности подставить плечо, хоть капли выдержки — и катастрофы удалось бы избежать. Им требовалось всего лишь приподнять эту чёртову ферму на несколько сантиметров и открыть дверь в декорации. Сообща они справились бы.

— Сволочи, — выдавил Килиан, захлёбываясь ненавистью. Виноваты во всём — и просто так выйдут сухими из воды.

Даниэль покосился на него. По этому взгляду Килиан понял: тот в точности знает, о чём он сейчас думает.

— У меня в телефоне план рассадки, — произнёс Даниэль совершенно бесстрастно. — И ещё я сделал несколько фотографий зала с публикой.

Оскар, тяжело дыша, наклонился вперёд и упёрся ладонями в колени.

— И что? — нахмурился он.

Издалека Килиан услышал сирену пожарной машины. Слишком, слишком поздно.

— По фотографиям можно установить, кто они, — сказал он.

Самые свежие детективы и триллеры — на торрент-трекере «NoNaMe Club»

ЧАСТЬ 9. ЗАКЛЮЧИТЕЛЬНОЕ СЛОВО

ГЛАВА 72

Пятница, 17 мая — вечер

Даниэль Фогт шагнул к Фло, по-прежнему сидевшему на унитазе в тесной каморке.

— О да, месть помогает, — выплюнул Фогт. — Уж мне ли не знать: за последние годы я и сам стал живым героем собственной пьесы. В «Весне Возмездия» это было всего лишь вымыслом, но теперь я убедился: месть работает и в реальной жизни. Она утоляет боль и заглушает чувство вины.

— Полагаю, план убийств вы продумали вдвоём с Килианом — благодаря вашим познаниям в химии? А затем, опираясь на актёрское мастерство Коринны и ваше собственное, довели «Весну Возмездия» до последнего акта?

— Недурной разбор. Только пользы вам от него уже немного…

— Вам стоило остановиться после первых шести убийств, — перебил его Фло. — Тогда у вас, может, и сошло бы с рук. Но смерть Алейны аль-Рашид всё вытащила наружу.

— Мы заключили договор. Либо умирают все — либо никто!

— И чтобы сохранить это в тайне, теперь приходится убивать дальше. Неужели вы не видите, что это бессмысленно?

— Напротив! Коринна займётся Пуласки, а я — вами. И всё будет кончено.

Не сводя с Фло глаз, Фогт медленно отступал, пока не упёрся в комод. Там он взял белый пластиковый стаканчик, стоявший рядом с початой бутылкой воды. Рука у него подрагивала, однако, несмотря на нервозность и напряжение, вид у него был решительный — на всё готовый. Медленно, осторожно он опустил стаканчик с прозрачной жидкостью перед Фло на плитку.

— Это ещё что такое?

— Стаканчик у меня всего один, — пояснил Фогт. — Если случайно опрокинете — пущу пулю в голову.

— Я и не собираюсь к этому притрагиваться.

— Ещё как притронетесь! Сейчас возьмёте его…

— Нет.

— …и выпьете эту чёртову дрянь! — заорал Фогт, брызжа слюной.

— Что там? Яд?

— Нет, не яд. Давай, пей уже!

Кисть Фогта свело судорогой, она задрожала ещё сильнее. В любую секунду мог грянуть выстрел.

— Хорошо, хорошо… — Фло поднял руки.

Он медленно подался вперёд и потянулся к стаканчику — и тут в дверь постучали.

Наконец-то!

Он мгновенно отодвинул стаканчик и поднял глаза. Но Фогт всё так же буравил его взглядом.

— Давай! Шевелись!

— В дверь стучат.

— Плевать. Пей немедленно!

— Нет.

В дверь снова заколотили — на этот раз так, что задрожала вся коробка. Фогт невольно, с досадой, скосил глаза. В этот миг Фло вскочил, рванулся вперёд, перехватил руку с пистолетом и отвёл её в сторону. Грохнул выстрел — пуля впилась в комод.

Фло двинул Фогта локтем в лицо. Хрустнул сломанный нос, тот, застонав, отшатнулся. Пока Фло выкручивал из его пальцев оружие, в дверь несколько раз ударили ногой. Хрустнуло дерево, послышался треск.

Прежде чем Фогт успел снова потянуться к пистолету, Фло ударил его в горло. Угодил, правда, только в подбородок, но и этого хватило, чтобы Фогт опять попятился. Тяжело дыша, Фло перехватил «глок» поудобнее и навёл на противника.

— Не двигаться! — выдохнул он, искоса поглядывая в сторону прихожей.

Там тот, кто ломился снаружи, наконец справился с дверью. Фло услышал тяжёлые шаги, ругань на арабском, и в следующее мгновение в квартиру ворвался щуплый парень, а за ним по пятам — Саджид и Касем. В мгновение ока все трое прочесали комнаты.

Затем Саджид подбежал к Фло.

— Ты перестал отвечать на звонки, — сказал он. — А потом мы услышали выстрел, и…