— Да, я один из немногих, кому удалось выбраться вовремя. А вы-то какое отношение ко всему этому имеете?

Фло начал издалека: объяснил, что работает в адвокатской конторе, представляющей интересы Мартина Килиана, и обрисовал Фогту, как, по его мнению, шесть нераскрытых убийств последних лет связаны с тем пожаром.

Фогт слушал внимательно.

— И вам можно вот так запросто… возводить подобные обвинения на клиента вашей начальницы?

— Это первое, что приходит вам в голову? — удивился Фло. — Моей начальнице — нельзя, а мне, честно говоря, плевать. Я ведь не адвокат — пока что, — и, по-моему, дело не терпит отлагательств. Потому я к вам и пришёл.

— Чтобы предупредить меня? Вы уже были в полиции?

— Нет, я сначала хотел поговорить с вами.

Фогт задумчиво провёл пальцами по бороде.

— И какой, по-вашему, у Килиана мог быть мотив?

— Точно не знаю. — Фло пожал плечами. — Видимо, какая-то извращённая месть: его жена тогда погибла, а вы — нет. Но вообще-то я как раз и хотел вас об этом спросить… Постарайтесь припомнить. Что именно произошло тогда в театре?

— Боже мой, я годами пытался вытеснить эти воспоминания, и тут являетесь вы и хотите, чтобы я разом поднял всё это со дна… — Фогт задумчиво посмотрел в окно. — …Точно так же, как этот дождь, который уже несколько дней вымывает на поверхность всю грязь.

Фло тоже мельком взглянул в окно, по которому барабанили капли.

— В ту ночь, должно быть, случилось нечто, толкнувшее Килиана на этот безумный замысел.

Фогт оторвался от созерцания нескончаемого ливня; взгляд его сделался цепким.

— Хотите кофе? За чашкой, может, и говорить будет проще.

— С удовольствием.

— Сейчас сделаю.

Фогт скрылся за дверью, и Фло услышал, как тот гремит дверцами шкафов и посудой.

Дождь вымывает всю грязь на поверхность. Как поэтично! Особенно если представить, что творится сейчас в канализации. В такой день Пуласки пришлось бы совершать свой тур «Третий человек» вплавь.

Тур «Третий человек»…

Фло поднял голову и замер. В мозгу только что вспыхнуло крошечное дежавю.

Флаер!

Пока Фогт всё ещё гремел на кухне, Фло тихо, в одних носках, прокрался через комнату к прихожей.

— С молоком и сахаром? — окликнул его Фогт.

— Да, пожалуйста! — Сахар я никогда не кладу, но это, пожалуй, задержит его подольше.

— Маленькую чашку или большую?

— Большую!

Фло услышал, как заработала кофемашина. Он торопливо схватил стёганую куртку и вытянул флаер из кармана. Так и есть: на проспекте значилось не «Mantour», а «3rd Mantour».

А ниже — по-немецки, красными буквами: «DIE 3. MANNTOUR» — «Тур „Третий человек“».

Идиот! Фло прикусил губу. Его обдало жаром. Это не может быть совпадением — с какой стати у коренного венца как раз сейчас оказался бы в кармане такой флаер? Значит, между Фогтом и Пуласки есть какая-то связь… А может, и с Килианом? Что, если Фогт — вовсе не жертва, а сообщник Килиана и, чего доброго, тот самый человек, что подменил собой Нимайера в стейк-хаусе?

Фло сунул флаер обратно и тихо вернулся в гостиную. И как раз вовремя: Фогт уже входил с подносом, поставил его на стол и сел.

— Спасибо.

Фло плеснул в чашку молока, размешал две ложки сахара, но садиться не стал. С чашкой в руке он прошёлся по комнате, делая вид, что рассматривает реквизит.

— Вы всегда хотели стать актёром? — Он отхлебнул и постарался не скривиться. Гадость, это приторное пойло.

— Я ещё мальчишкой постоянно переодевался и влезал в разные роли. Это моя страсть.

— А какую актёрскую школу вы окончили?

— Никакую. Я самоучка.

— Гимназия?

— Угадали, — кивнул Фогт. — А после матуры я — назло матери — бросил химический факультет: понял, что предпочитаю зарабатывать на сцене.

Химический факультет! Лицо Фло окаменело. Он постарался не выдать себя ни единым движением. Это он помогал Килиану продумывать убийства. И это ОН шёл за Пуласки в канализацию и оглушил его там.

— Всё в порядке? — спросил Фогт.

— Я тоже когда-то подумывал о химии, но не моё, в итоге пошёл в Юридикум, — выдавил Фло, изображая необременительный светский разговор и продолжая размешивать кофе.

Значит, Пуласки всё это время был прав в своём ощущении, что за ним следят. И даже когда арабы наконец отстали — Фогт от него не отлипал.

— На сцене играть наверняка интереснее, а главное — разнообразнее, чем гонять пробы в лаборатории, — заметил Фло.

Рядом с декорацией в человеческий рост возвышалась длинная вешалка на колёсиках, увешанная десятками костюмов на плечиках.

Вот и объяснение, почему Пуласки его не заметил: попросту хорошо переоделся. Как и в стейк-хаусе. Фогт, должно быть, чертовски хороший актёр.

И тут всё встало на свои места. Килиан, Коринна и он — вот оно, инфернальное трио!

С улыбкой Фло поставил чашку.

— После крепкого кофе мне всегда нужно сразу в туалет.

Фогт понимающе кивнул и указал в коридор.

— Уборная вон там, сразу за кухней. Только присядьте, пожалуйста.

— Конечно.

Фло пошёл по скрипучему паркету. Дверь туалета представляла собой широкую деревянную раму с большим окном из матового стекла. Фло шагнул в крохотную каморку без окон и притворил дверь, у которой изнутри не было даже задвижки. Не успев опуститься на унитаз, он вытащил из кармана брюк телефон и тут же принялся торопливо набирать СМС Саджиду.

А тем временем тень Фогта медленно надвинулась на матовое стекло двери.

Самые свежие детективы и триллеры — на торрент-трекере «NoNaMe Club»

ГЛАВА 69

Осмотрев нижний этаж, Пуласки двинулся за Кориной по запасному коридору. На полу громоздились вёдра с краской, малярные валики, защитные решётки, канистры с растворителем. И здесь горела всего одна свеча — в чугунном подсвечнике.

— Простите, что у нас такой вид, — сказала она. — Через пару недель рабочие закончат, и всё снова станет похоже на нормальный театр.

Пуласки вдруг расхотелось участвовать в этом фарсе.

— Давайте играть в открытую.

Она обернулась и взглянула на него вопросительно. В свете свечи, с лицом, наполовину утопающим в тени, она была действительно ослепительна.

— О чём это вы?

— Разве вам не интересно, что я уже успел выяснить?

Пуласки был твёрдо уверен: сейчас она наконец посерьёзнеет и сбросит маску. Но она лишь продолжала улыбаться той самой выводящей из себя приветливой улыбкой.

— Если считаете, что меня это могло бы заинтересовать, — извольте, не стесняйтесь.

Совсем не тот ответ, какого он ожидал бы от преступницы. Похоже, она и сейчас оставалась в своей актёрской роли. Поэтому он сказал прямо:

— Килиан и ваш отец были старыми друзьями.

— Вот как? — Она пожала плечами. — И откуда вам это известно?

— Старые записи в фейсбуке.

— Возможно.

Она отвернулась и кивнула на лестницу, ведущую наверх.

— Там моя нынешняя стройплощадка.

На ступенях стояли свечи — ещё больше, чем внизу.

— После вас.

— Разумеется.

Корина начала подниматься. Пуласки обвёл взглядом полумрак, прислушался — и шагнул следом, ни на секунду не теряя бдительности, готовый к внезапному удару.

— И вы, и Мартин Килиан — каждый потерял любимого человека, — продолжил он. — Он — беременную спутницу жизни, вы — отца. Горе, ярость и ненависть сближают, не правда ли? Они сваривают людей намертво.

Она молчала.

— Насколько хорошо вы на самом деле знаете Мартина Килиана? — добавил он.

Корина остановилась на лестничной площадке, обернулась и посмотрела на него. По всей видимости, она тоже решила выложить карты на стол.

— Мы с Яной Ульрих были близкими подругами. Я должна была стать крёстной её дочери.

Она дождалась, пока Пуласки поднимется к ней.

Он огляделся. Отсюда вели три открытые двери — каждая в отдельную квартиру; в окна сейчас даже пробивалось немного дневного света. И всё же повсюду горели свечи. Тихо. Ни один огонёк не дрожал.

Пуласки в упор посмотрел Корине в глаза.

— Это был его план — убить всех, кто выжил после пожара? Или ваш?

Корина усмехнулась:

— Вы это серьёзно?

— Или вы придумали его вдвоём?

— А много ли вам вообще известно о Килиане? — парировала она.

— Достаточно, чтобы он в ближайшее время отправился за решётку на много лет.

Она глубоко вздохнула.

— Да, это был его план. Он мне рассказал и хотел, чтобы я участвовала. Но я отказалась — сказала ему, что я не убийца. Однако вы правы: я понимала, почему он должен это сделать. И поэтому предложила обеспечить ему алиби. — Она скривила губы. — Только это, и ничего больше.

— Мы знаем, то самое видео ко дню рождения в стейк-хаусе вы сняли по указанию Килиана, — заметил Пуласки. — Но почему тогда сразу не пошли в полицию? Ему ведь было выгодно как можно скорее доказать свою невиновность.

Она улыбнулась:

— Из вас бы не вышло хорошего драматурга. — И понизила голос: — Всё выглядит куда правдоподобнее, если до правды приходится добираться самому — потом и кровью.

— А если бы я не нашёл ни вас, ни этого видео?

— Тогда пришлось бы вам слегка подсобить.

Она кивнула на ближайшую дверь:

— Вы же собирались помочь мне с генератором. Я работаю вот здесь.

— После вас, — сказал он, но тут же беззвучным жестом остановил её и первым шагнул в комнату.

Быстро оглянулся по сторонам — однако, вопреки его опасениям, они были одни. Кроме стремянки, огнетушителя, нескольких канистр с бензином, вёдер с краской, генератора и стоявших на комоде свечей, комната была пуста.

Квартира располагалась под самой крышей; под потолком наискось пролегали деревянные балки. Стены и скос крыши и впрямь были свежевыкрашены, балки тоже выглядели только что обработанными. В воздухе пахло краской, лаком и растворителем.

Корина вошла следом и громко рассмеялась:

— Да что с вами такое? Мы здесь совершенно одни! Думаете, тут поджидают все мои сообщники, чтобы вас прикончить?

— Такая мысль приходила мне в голову. — Он повернулся к ней. — Зачем нам пришлось добираться до всего таким окольным путём? История с пуговицей от пиджака Килиана, восковые следы на ключе от его дома — к чему всё это?

Корина снова улыбнулась — той же странной улыбкой, словно наслаждалась разговором.

— Я же говорю: тактика. Чем тяжелее тебе достаётся знание, тем твёрже ты веришь, что это правда.

Значит, она действительно была посвящена во все детали плана Килиана.

— Вы понимаете, что вам самой за пособничество в нескольких убийствах светит не один год тюрьмы?

— Что всё рано или поздно вскроется — было ясно с самого начала, — призналась она. — Но жажда мести оказалась сильнее.

Пуласки на мгновение бросил взгляд в окно. Внизу проехала машина, разбрызгивая лужи; больше — ничего. Никаких подозрительных фигур у дома.

— Поверьте, я понимаю, что вы хотели отомстить, — сказал он тише. — Моя жена умерла из-за неправильно подобранной дозы химиотерапии. Это всепоглощающее желание мести мне знакомо слишком хорошо. Но подставить под нож ни в чём не повинного человека вроде Нимайера — вам не кажется, что вы хватили лишку?

— Вы правы, и совесть меня из-за этого терзала жестоко. А вот Килиана это не трогало вовсе, — вздохнула она. — Для его последнего акта нужен был козёл отпущения. Без него ничего бы не вышло. Килиан возражал: Нимайер и так хотел свести счёты с жизнью. Это меня и убедило.

Она помолчала.

— Я специально пошла к нему в группу самопомощи. После неудавшейся попытки самоубийства от него осталась лишь жалкая горстка отчаяния. Вам бы стоило его увидеть. Зрелище убогое. По сути, мы его даже спасли: вы следили в прессе за его реакцией на арест? Как бушевал, как был вне себя! Парадокс, но именно благодаря нам и угрозе тюремного срока к нему вернулась воля к жизни.

— Истинные самаритяне. Вам, в сущности, орден за это полагается, — съязвил Пуласки.

— Именно, — серьёзно ответила она. — За всем этим стоит немалый труд и тонкий расчёт.

— А как вы вообще узнали о врачебной ошибке доктора Аль-Рашида в случае с женой Нимайера?

Корина улыбнулась:

— Одна санитарка из службы транспортировки пациентов в клинике Бормана — моя близкая подруга. — В её голосе явственно прозвучала гордость. — Эти девочки много где бывают, в больнице им известно всё.

— И за пару знаков внимания она охотно поделилась внутренней кухней, — закончил за неё Пуласки.

Корина кивнула на генератор:

— Так что насчёт этой штуковины? Если запустите её для меня, я ещё сегодня вечером докрашу остальные комнаты.

Неужели она не понимает, в каком шатком положении оказалась? Или она попросту дура?

Пуласки пропустил её просьбу мимо ушей.

— Кто был вашим сообщником?

Она взглянула на него с лёгким недоумением:

— Что?

— Кто был третьим в стейк-хаусе? — Голос Пуласки зазвучал громче и резче: её беспечно-приветливая манера уже выводила его из себя. — Кто играл роль Нимайера? — рявкнул он.

— Ах, вот оно что! — Она широко улыбнулась. — Так вы этого ещё не знаете? А я-то думала, вы такой умный. — Затем посерьёзнела и упёрла кулак в бедро. — Так вы поможете мне с генератором или я должна заводить эту дрянь сама?

А не рванёт ли он, если я его запущу?

Пуласки наклонился и осмотрел устройство, не выпуская Корину из виду. На первый взгляд — всё в порядке. По крайней мере, здесь она никакой ловушки ему не подготовила. А может, никакой ловушки и нет вовсе. Может, эта женщина и впрямь просто сумасшедшая.

Прежде чем выпрямиться, он скользнул взглядом в дальний угол комнаты. На полу, дисплеем вниз, лежал телефон, подсоединённый к зарядному кабелю. Пуласки заметил слабый красный огонёк.

Значит, электричество здесь всё-таки есть? Тогда к чему весь этот спектакль с генератором? И вся возня со свечами?