Ивона не ответила. Она шагнула вперед и встала перед Михой, заслоняя его собой.

— Что это значит, Ивона? Он ошибка природы. Тебя от него не тошнит? Ты должна была передать мне этого больного ублюдка. Такой у тебя был договор с Греко.

— Договора больше нет. Теперь это между нами, — ответила Ивона.

— Ты идешь против меня?

— Только если тронешь Миху.

Она невольно сжала руку в кулак.

Дмитри, ничуть не впечатленный, двинулся на нее. Железная труба скребла по плитке. Даже со сломанной рукой он все еще был опасен.

Но Хогарт думал о другом — о хладнокровном убийстве Зайица, совершенном Ивоной. Был только один способ выбраться из этой переделки целыми.

Дмитри подходил все ближе — и вдруг уставился на Хогарта так, будто только сейчас заметил его.

— А тебе я, кажется, говорил: держись от Ивоны подальше!

Вот он, момент.

Хогарт перевел взгляд на пистолет Ивоны, лежавший в нескольких метрах на полу. И тем самым направил взгляд Дмитри туда же. Уголки губ бандита дернулись: он узнал оружие, которое по поручению Греко раздобыл для Ивоны.

Хогарт выждал миг, когда Дмитри бросит стальную трубу и наклонится за пистолетом. И тут же сам стал шарить в луже крови, ища собственный «глок». Последний патрон все еще был в патроннике.

Снаружи внезапно завыли полицейские сирены. Через мгновение в окне замелькали синие проблески. Глухо хлопали автомобильные двери. В ночи раздавались короткие приказы.

Дмитри навел «глок» на Ивону.

— У меня нет времени. Отойди!

— Нет!

Дмитри без колебаний нажал на спуск. Ударник сухо щелкнул.

— Дерьмо!

Он тщетно попытался передернуть затвор.

Прежде чем Дмитри успел отбросить бесполезное оружие и броситься на Ивону, Хогарт, все еще сидя на корточках, рывком поднял свой пистолет и выстрелил ему в грудь.

Приспешника Греко отбросило назад. Он споткнулся о собственные ноги и рухнул навзничь. Левая нога еще дернулась, но в следующее мгновение обмякла.

Ивона удивленно посмотрела на Хогарта.

— Зачем вы его застрелили? Я бы с ним справилась.

— Верю. Но дело не в этом.

Хогарт уронил оружие и поднялся.

— Так было нужно. Поверьте мне. Иначе нам из этой ситуации не выбраться.

Перед бывшим рыбным павильоном стояли две машины скорой помощи, фургон и две полицейские машины с бесшумно вращавшимися синими маячками. Оба конца улицы были перекрыты желтыми лентами.

Снег тем временем валил из темноты все гуще и ложился на асфальт белоснежным ковром. Крыши машин казались припорошенными сахарной пудрой.

Когда Ивона, поддерживая Миху, вышла на улицу, двое полицейских тут же приняли его у нее и надели наручники. Затем заперли в зарешеченном отсеке автозака.

Миха не оказал ни малейшего сопротивления. Когда один из полицейских зачитал ему права, он, вероятно, даже не услышал.

В одной из машин скорой помощи Иероним Веселы сидел на носилках, закутанный в одеяло. Рядом с ним был Йиржи.

Увидев Хогарта и Ивону, маленький человек сразу выпрыгнул из машины и побежал к ним.

— Где Дмитри? — крикнул он еще издали.

— Дмитри мертв. Где Ондрей? — спросила Ивона.

— Там, у второй скорой. Он уже пришел в себя.

У задних дверей другой машины скорой помощи стояла каталка. Ондрей как раз пытался приподняться, но санитар уложил его обратно.

Йиржи застегнул молнию куртки до самого горла и подышал в сложенные лодочкой ладони.

— Всю жизнь тренируется — и вот тебе. Дмитри, сволочь, ударил его сзади железной трубой по шее, а потом принялся молотить по ногам. Колени у Ондрея сильно разбиты.

Пока они говорили, несколько полицейских промчались мимо них в зал. Вскоре свет фонарей лег на разбитые оконные стекла. Вокруг Хогарта потрескивали рации тех, кто оставался снаружи и ждал дальнейших приказов.

Среди всей этой суматохи Ивона хотела броситься к брату, но ей внезапно преградил дорогу Новачек.

— Не так быстро!

Полицейский схватил ее за руку.

— Что здесь произошло?

Сватек, только что закончивший разговор по рации, подошел к Новачеку.

— Мы освободили Веселы. Но в соседнем здании двое мертвых, — сказала Ивона и указала на верхний этаж зала. — Один из них — доктор Ярослав Зайиц, социальный референт немецкого посольства. Я его…

— …уже не смогла спасти! — перебил ее Хогарт.

— Зайиц мертв? Да чтоб вас! — выругался Новачек.

— Дмитри выстрелил ему в грудь, — объяснил Хогарт. — Он один из людей Греко, который…

— Я знаю Дмитри! — рявкнул Новачек. — Кто второй?

— Дмитри. Его застрелил я.

— Вы?

— Это была самооборона, — сказал Хогарт. — После того как Дмитри избил Ондрея и застрелил Зайица, он попытался убить Ивону, Миху и меня. Он совсем сорвался с цепи.

Новачек бросил взгляд на Сватека. Тот почесал подбородок.

Хогарт нарочно не смотрел на Ивону. Он отчаянно надеялся, что она промолчит и оставит все как есть — в его версии.

— Вообще-то надо бы снять отпечаток с руки Дмитри, из которой он стрелял, — заметил Сватек.

Новачек коротко посмотрел на Хогарта, потом на Ивону. Она молча выдержала его взгляд.

— Так все и было?

Ивона кивнула.

— Без отпечатка обойдемся. У нас два свидетельских показания. Просто отправь наверх криминалистов и баллистика, — сказал Новачек.

Потом голос его стал тише.

— Вы двое — ни слова прессе. Поняли? Морак раскрыл это дело, поймал Убийцу с бархатным лоскутом и освободил Веселы. Возражения есть?

Хогарт и Ивона покачали головами.

— И еще…

Новачек ткнул Хогарта указательным пальцем в грудь.

— Ваш паспорт пока останется у нас. Завтра утром в семь жду вас в участке.

Он коротко взглянул на Ивону.

— А до тех пор оба хорошенько подумайте, что будете давать в протокол. Когда все это закончится, я больше не хочу видеть твоего друга в Праге. Ясно?

Хогарт и Ивона кивнули.

Новачек хлопнул Сватека по плечу. Они направились к железным воротам зала.

— Еще одно! — крикнул им вслед Хогарт.

Новачек обернулся.

— Что?

Он состроил саркастическую мину.

— Есть третий труп?

— В подвале здания вы найдете личные вещи убитых и недостающие части тел, — сказал Хогарт. — Среди вещей будет чемодан Александры Сендлинг. Красный «Самсонайт».

Новачек прищурился, не сводя с него глаз. Вероятно, он уже понял, к чему клонит Хогарт, но медленно покачал головой.

— Все, что находится в подвале, будет изъято, получит номер, попадет в опись вещественных доказательств и будет передано в суд. Криминалисты и судебные медики наверняка провозятся неделями, пока оформят все улики. Вы оттуда ничего не получите. Личные вещи передадут родственникам только после суда.

— Чемодан принадлежал госпоже Сендлинг. Раз я здесь как ее представитель, могу хотя бы заглянуть внутрь?

— Зачем?

— Мне нужно кое-что из ее личных записей.

Новачек почесал затылок. Сватек тем временем убеждал его, что это принесет им только новые неприятности. В этот момент на противоположной стороне улицы остановился черный «Ауди».

Сватек отвернулся.

— Только этого не хватало.

Из лимузина вышел высокий мужчина в черном костюме, с седым боковым пробором и строгим лицом. По красным прожилкам в глазах Хогарт понял: этот человек уже несколько дней толком не спал.

Это, должно быть, Морак — руководитель следственной группы, расследовавшей серию убийств, тот самый, кто выступал перед жителями на информационных встречах.

Поговорив с несколькими полицейскими и заглянув в машину скорой помощи, где сидел Иероним Веселы, Морак посмотрел на Ивону. Их взгляды встретились на короткое, многозначительное мгновение.

По жесткому выражению лица Морака Хогарту показалось: главный следователь точно знает, что здесь разыгралось и кто по какой причине оказался замешан. Этот человек явно не был дилетантом.

И все же к ним он не подошел. Напротив — отвернулся, чтобы поговорить с полицейским рядом; тот затем проводил его к залу.

Новачек все еще смотрел на Хогарта прищурившись, потом показал большим пальцем на старую фабрику.

— Сватек вас проводит. Поторопитесь. Даю вам две минуты, а потом не хочу видеть вас до завтрашнего утра.

За считаные секунды снег превратился в ледяной дождь. И прежде чем осадки успели затянуть льдом автомобильные стекла, Хогарт уже исчез в подвале зала.

Все новые книжки тут: Торрент-трекер и форум «NoNaMe Club»

ЭПИЛОГ

Во вторник утром, через два дня после событий в рыбном павильоне, Хогарт впервые за долгое время снова вышел на пробежку. Как же хорошо было наконец двигать затёкшим плечом почти как прежде, чувствовать жжение в бёдрах и вдыхать полной грудью свежий утренний воздух.

Он наслаждался солнечными бликами над Пражским Градом, бежал вдоль набережной и пытался держаться вровень с судами на Влтаве. После скверной погоды прошлой недели начало октября вдруг снова озарилось солнцем — словно никогда и не было сомнений, что бабье лето всё-таки вернётся.

Три четверти часа спустя Хогарт принял горячий душ в плавучем доме Йиржи и в последний раз позавтракал с Ивоной в камбузе. Потом собрал вещи; последними затолкал музыкальные кассеты в боковые карманы чемодана. Только кассета Джона Ли Хукера перекочевала в карман пальто — на прилёт в Вену-Швехат. Ритмичный блюз должен был сопровождать его по дороге из аэропорта домой.

Когда чемодан был уложен, каюта Йиржи — если не считать реквизита Black Light Theatre — выглядела почти пустой. На комоде остались лишь коробка с ватными шариками, которые Хогарту теперь были ни к чему, да перевязь для руки; её он выбросил в мусорное ведро.

Как ни странно, прошлой ночью он даже привык к покачиванию лодки и к тихому поскрёбыванию рыб за бортом. Но если ему когда-нибудь снова попадётся на глаза ватный комок, он непременно напомнит ему о рыбах и о времени, проведённом в Праге.

В целом неделя выдалась более бурной, чем его автостопный отпуск двадцатилетней давности, — и снова австрийскому посольству пришлось вмешаться, чтобы он смог покинуть страну раньше намеченного срока. Судья отказался от предварительного заключения и ограничился регистрацией заявления. Однако доктор Керер, адвокат Хогарта, вынужден был на полдня приехать в Прагу, чтобы внести за него залог.

Поскольку имелся подробный отчёт криминальной полиции, на основании которого суд мог установить факт необходимой обороны, дело, вероятно, даже не дошло бы до слушания. В присутствии адвоката Хогарт в конце концов подписал протокол на двенадцати страницах, и, поскольку прокурор не выдвинул обвинения, на этом всё было закончено. Правда, почти наверняка ему ещё придётся вернуться в Прагу, чтобы дать свидетельские показания на процессе Михи.

Что касалось Ивоны, ей уже недолго оставалось жить на плавучем доме Йиржи. Накануне страховая уведомила её, что ущерб от пожара будет возмещён полностью, пусть и только через три месяца. Но и этого обещания хватило, чтобы она немедленно принялась искать собственную квартиру.

Хогарт посмотрел на чемодан, лежавший на кровати. Рядом оставалась вещь, которую он ещё не упаковал: ежедневник Александры Сендлинг в кожаном переплёте. Он взял его в руки.

И снова перед внутренним взором возникло её лицо: чёрные волосы до плеч, двойной виндзорский узел красного женского галстука. И снова ему почудился запах мартини с оливкой.

За последние два дня он, должно быть, трижды прочитал эту книжицу и всякий раз удивлялся тому, какой крепкой оказалась молодая служащая страховой компании. Племянница Раста обладала редким чутьём на детали и тем самым верным нюхом, который позволил ей за считаные дни раскрыть дело. Наверняка она была лучшим выездным сотрудником Medeen & Lloyd. Но судьба, как это часто бывает, привела её не в то время и не в то место — в тот самый бар, где она встретила Миху.

Хогарт ещё раз пролистал ежедневник. Почерк Сендлинг был таким же размашистым, как темперамент этой женщины. Каждый свой шаг она записывала подробно и тщательно. С такими материалами ему не составило труда раскрыть страховое мошенничество.

Во время визита в химическую лабораторию Сендлинг выяснила, что в Национальной галерее сгорели подделки. Прикопа, вахтёр с усами, как у тюленя, устроил пожар, вместе с коллегой вынес подлинники из галереи по пожарной лестнице во внутренний двор, перевёз их на микроавтобусе на Бернардигассе и спрятал в своём подвале.

Когда всё уляжется, он собирался продать картины Греко. Но до вчерашнего дня Греко ничего не знал о самовольном плане Прикопы. Насколько Хогарт теперь представлял себе короля Праги, тот скорее собственноручно свернул бы Прикопе шею, чем позволил втянуть себя в такую дилетантскую авантюру.

Накануне Хогарт и Ивона беседовали с Греко на его вилле. Когда разговор наконец зашёл о Димитри, Хогарт был изрядно удивлён. Для главаря преступного мира, казалось, имело значение только одно: убийца его служанки пойман.

Смерть Димитри он прокомментировал лишь тем, что Димитри вздумал действовать на свой страх и риск, получил шанс, но не сумел им воспользоваться. Любовь делает человека глупым; видимо, он утратил инстинкт убийцы.

Поскольку в ту ночь Димитри проследил за ними до убежища Михи в рыбном павильоне, Греко, должно быть, решил, что они — как и было условлено с самого начала — сообщили Димитри о ходе своих поисков. Ивона не стала развеивать это недоразумение, и Греко никогда не узнает, что они не выполнили свою часть сделки. И это было к лучшему.

Хогарт защёлкнул кожаную застёжку ежедневника и бросил его в чемодан к остальным вещам. Когда он захлопнул крышку, в каюту вошла Ивона.

— Ваш самолёт через два часа. Вы готовы?

— Ещё один короткий звонок.

Этот разговор давно назрел, но у Хогарта до сих пор не находилось на него времени. Он сел на кровать и набрал номер Кольшмида. Руководитель выездного отдела Medeen & Lloyd снял трубку после первого же гудка.