Удивительной особенностью Анжу, о которой пишут все знавшие его, были доброта, скромность и умение дружить. Где бы и с кем не служил Анжу, эти люди становились его друзьями и товарищами на всю оставшуюся жизнь. Анжу никогда, в отличие от нахрапистого и пробивного друга Врангеля, не лез вперед со своими заслугами, не кичился подвигами и наградами. Во всех компаниях он обычно больше отмалчивался, выслушивая рассказы других. Когда же его просили рассказать о его странствиях, Анжу лишь стеснительно улыбался и махал рукой:

— Да что там рассказывать, все было как у всех!

При этом Анжу всегда был готов прийти навстречу другу, помочь даже малознакомым людям. Весьма демократичен был Анжу и с младшими офицерами и матросами.

— Главное воспитательное средство командира — это доброе слово и личный пример! — не раз говорил он подчиненным.

Поэтому, если одних начальников боялись, а других уважали, то Анжу просто любили.

Как шутя говорили тогда в морских кругах: «Я на службе не тужу, если рядом есть Анжу!»

Будучи скромным человеком и обладая критическим умом, Анжу весьма скептически относился к своим дворянским привилегиям, в том числе и к родовым гербам. Джо конца жизни он так и не удосужился его даже высочайше утвердить.

— Я дворянин аховый из докторов, — говорил он, когда к нему приставали с делами генеалогическими, — А Ксения Ивановна тех дворян до пятнадцати лет и в глаза не видывала. Так что мы проживем и так без рыцарских щитов, да без львов с драконами!

Что касается Ксении Ивановны, то она стала для Анжу идеальной женой. Выросшая в бедной камчатской семье, она была далека от светской жизни, сопутствующих ей сплетен и женских интриг. Главным смыслом ее жизни сразу же стал мужу, а затем и вся большая семья.

Прекрасная хозяйка, Ксения была очень гостеприимным человеком. По этой причине вначале в Петербурге, а потом и в Ораниенбауме дом Анжу стал именно тем местом, где всегда собирались многочисленные друзья. Кого там только не было — адмиралы Лазарев и Авинов, Литке и Рикорд, Врангель и Беллинсгаузен, академик Берг и глава Азиатского департамента МИДа Егор Ковалевский, астроном Струве, геолог Гельмерсен. Всех их объединяла любовь к географии и путешествиям.

И если в силу своей служебной занятости Анжу не смог стать учредителем Русского географического общества, то в его работе, по мере сил и времени, участвовал. За большие заслуги в изучении Арктики Анжу вскоре был избран действительным членом Русского географического общества. Если раньше он сам возглавлял отряд полярников-первопроходцев, то теперь мог и сам планировать новые полярные экспедиции.

В минуты откровения Анжу говорил супруге:

— Арктика стала моей второй родиной. С годами все больше и больше тянет на зимовку в ледяную, холодную пустыню. Засыпаю — и во снах я снова там, в ледяной пустыне!

— Там же страшно! — всплескивала руками Ксения Ивановна.

— Нет, — улыбнулся Анжу. — Там прекрасно! Если ты хоть раз побывал в арктической тундре, она останется навсегда в твоем сердце… Представляешь, ты стоишь на краю мироздания и видишь, как небо сливается с горизонтом, и ты чувствуешь свободу и чувствуешь жизнь!

— Но на краю мироздания я, положим, уже была, — рассмеялась Ксения Ивановна. — Ты, наверно, забыл, что я все же камчадалка!

Исключительное впечатление на Анжу произвела экспедиция Джона Росса, который впервые вышел в арктическое плавание на колесном пароходе. Он отплыл в 1829 году и вернулся из страны ледяного ужаса только через пять лет. Продвигаясь с большим трудом среди льдов па северо-запад, Росс вынужден был несколько раз зимовать. После второй зимовки им был открыт северный магнитный полюс.

— Эх, будь я помоложе! Тоже бы двинул во льды! — вздыхал он, читая английские газеты.

* * *

Сорок лет своей жизни Петр Федорович Анжу отдал службе в Балтийском флоте и Морском ведомстве. В январе 1866 года Анжу был произведен в полные адмиралы. Грудь старого адмирала украшала россыпь орденов. Среди них Станислав и Анна 1‐й степени, Владимир 2‐й степени и орден Белого орла за беспорочную выслугу 50 лет в офицерских чинах.

В октябре 1868 года, окруженный многочисленной дружной семьей, он отпраздновал сорокалетие своей свадьбы. К этому времени в дружной семье Анжу, помимо шестерых детей было уже двенадцать внуков и внучек.

— Теперь бы дожить до правнуков! — мечтал старый адмирал, с умилением наблюдая за шалостями малышни. — Говоря, кто дожил до правнуков, тому все грехи прощаются!

— Да какие у тебя могут быть, Петя, грехи?! — всплескивала руками Ксения Ивановна. — Ты у нас, аки ангел, только что без крыльев!

— Дедушка, а зачем тебе крылья? — накинулась с расспросами любознательная ребятня.

— Были бы крылья, полетел бы я над морями и океанами искать новые земли и острова! — огладил седые бакенбарды Анжу.

— А мы? — закричали внуки с внучками. — Мы тоже хотим летать над морями и океанами! Возьми и нас с собой!

— Конечно, возьму, — вздохнул Анжу. — Куда же я теперь без вас!

* * *

А годы шли. Пришло время, и Анжу стал старейшим членом Российского географического общества, воспитав немало исследователей морей и океанов. Известный русский гидрограф Михаил Рейнеке считал его своим учителем.

Дружба Анжу с Врангелем сохранилась до последних дней его жизни. Фердинанд Петрович был более удачлив, чем его друг. Как мы уже говорили, причиной тому был его более пробивной и напористый характер. В то время как Анжу путешествовал по степям юга России, а затем плавал в морях, омывающих Европу, Врангель совершил кругосветное путешествие на транспорте «Кроткий», а затем уехал с женой на Аляску и в течение пяти лет управлял Русской Америкой. В 1841 году увидели свет его записки «Путешествие по северным берегам Сибири и Ледовитому морю, совершенное в 1820, 1821, 1822, 1823 и 1824 гг., экспедициею, состоявшей под начальством флота лейтенанта Ф.П. Врангеля». Фердинанд Петрович был более счастлив и в своей служебной карьере, хотя многие должности, которые он исполнял, впоследствии переходили к Анжу.

Не раз и не два злопыхатели пытались поссорить Анжу с Врангелем.

— Вы посмотрите, Петр Федорович, этот Врангель все время впереди вас, а вы только его спину и видите! Не пора ли вам оттолкнуть наглеца и самому стать первым! — нашептывали они Анжу.

— О чем вы говорите! Какая разница, кто у кого спину видит? — хмурился Анжу. — Каждый из нас делает свое дело, и, по-моему, делает его неплохо. А что характер у Фердинанда хваткий, то таким я его помню с детства. Теперь, что ли, переделывать? Нет уж, господа, ссориться с Фердинандом Петровичем из-за карьерных дрязг я никогда не стану! Увольте!

Когда Врангелю другие доброжелатели донесли, что некто пытается настроить против него Анжу, тот только расхохотался:

— Вот умора! Да мы с Петей столько прошли и столько выстрадали во льдах, что режь нас ножом, а мы за друг дружку стоять до смерти будем! Подите прочь и более мне такой ерунды не говорите!

Как бы то ни было, оба друга дослужились до чина полного адмирала.

Интересно, что среди ветеранов Наварина существовала традиция в каждую годовщину сражения собираться на товарищеский обед в доме Анжу. К этому событию хозяева всегда готовились заранее, а Ксения Ивановна всегда старалась удивить гостей каким-то новым блюдом. Тогда в Петербурге так и говорили:

— Какое же празднование Наварина без Анжу!

* * *

Анжу до конца своих дней сохранил глубокий интерес к географической науке, к деятельности Географического общества. «Он всегда любил природу, но в последние годы особенно, так что всякое растение, каждое животное, даже насекомое, занимали его, — писал об Анжу один из его сослуживцев и первых биографов. — Петр Федорович не слишком жаловал общество и по возможности предпочитал оставаться дома и почитать: чтение серьезных книг было любимым его делом».

26 сентября 1869 года состоялся праздник георгиевских кавалеров, в честь столетия со дня учреждения Георгиевского креста. Анжу был приглашен и очень хотел поехать, но почувствовал себя уже нездоровым и от поездки отказался.

Однако затем Петр Федорович, несмотря на все уговоры жены, неожиданно передумал. Он все же поехал в Петербург, причем по привычке одевшись легко — в летнюю шинель. День же, как назло, был холодный и дождливый. Адмирал промок и прозяб. Вернувшись домой, он слег и больше уже не вставал.

Думаю, что в те свои последние дни он вспоминал молодость и Север, такой неприступный и такой манящий:

В воскресенье, 12 октября 1869 года, сердце Анжу остановилось.

Похороны адмирала состоялись через три дня. Пышная погребальная процессия с тремя развевающимися адмиральскими флагами последовала на Смоленское лютеранское кладбище. За гробом вместе с безутешной вдовой, детьми и внуками шел старый друг Врангель. О чем думал старый друг, бросая в могилу ком сырой земли…

После похорон больной, постаревший Врангель собрался с силами и написал несколько страниц теплых, сердечных воспоминаний о своем друге… Он пережил Анжу всего на шесть месяцев и тринадцать дней…

Безутешная супруга адмирала Ксения Ивановна пережила его всего на несколько лет.

Крупнейшие ученые того времени, в частности Гумбольдт, высоко оценили достижения Анжу и Врангеля в изучении земного магнетизма, климата, полярных сияний, льдов, вод, растительного и животного мира Арктики. Впоследствии имя Анжу было присвоено северной группе Новосибирских островов от Котельного до Новой Сибири, тех самых, которые он когда-то обследовал. Кроме этого именем адмирала назван мыс в море Лаптевых.

И в заключение несколько слов о детях знаменитого мореплавателя. Первенец адмирала Петр, родившийся в 1832 году, продолжил семейную традицию и стал флотским офицером. Наиболее ярким событием его службы стало плавание на фрегате «Паллада» к берегам Японии. Петр Петрович дослужился до капитана 1‐го ранга, стал известным гидрографом. Увы, прожил он недолго и в 1876 году умер.

Дочь Людмила вышла замуж за военного историка — генерала, барона В.В. Штейнгейля и умерла на исходе ХIХ века в 1897 году. Сын Павел умер еще в раннем детстве от золотухи, дочь Александра вышла замуж за выдающегося теоретика и практика оружейного дела — генерала В.В. Нотбека, о Елизавете, Федоре, Иване и Екатерина почти ничего не известно, а младший из детей Николай дожил до начала ХХ века.

Одна из внучек Анжу и другие члены семьи адмирала жили в Ораниенбауме еще в первые советские годы. Сейчас музейные работники и потомки Анжу выясняют их судьбу.

Прапраправнук Петра Федоровича Анжу, Кирилл Игоревич Шалахин, живет во Франции, но связей с Россией не теряет. Мы не раз встречались с Кириллом Игоревичем в Москве. Именно он передал автору фотографии редких портретов Петра Федоровича и Ксении Ивановны. Шалахин основал и несколько любопытных традиций. Он постоянно участвует в Ораниенбаумском морском фестивале — и даже является одним из его организаторов. И дарит именные часы второму выпускнику Морского кадетского корпуса Петра Великого — когда-то Петр Федорович Анжу окончил именно это учебное заведение вторым по успеваемости. Первым был его друг Фердинанд Врангель.

К сожалению, до сих пор нет памятника Петру Федоровичу Анжу. Это в высшей степени несправедливо! Несправедливо и то, что в составе отечественного ледокольного флота никогда не было и нет ледокола с именем Анжу на борту…

К счастью, сохранился дом Анжу в городе Ломоносове (бывший Ораниенбаум). Сегодня он стал художественным и культурным центром в городе. Начиная с 1999 года там постоянно проходят художественные акции, симпозиумы, мастер-классы. А на рубеже XXI столетия новые хозяева дома — Николай и Светлана Карлыхановы — возродили традицию былых наваринских встреч. Каждую годовщину Наваринской битвы в этом доме собираются полярники и поэты, археологи и музыканты, писатели и художники, которых объединяет интерес к истории и культуре нашего Отечества. Думаю, что эти вечера и есть лучшая память о Петре Федоровиче Анжу, бесстрашном полярном исследователе, настоящем русском моряке и просто добром и скромном человеке.

Казалось бы, в истории жизни и свершений Петра Анжу все уже давно ясно. Но не тут-то было! Порой в жизни случаются самые невероятные вещи. Так, совсем недавно в октябре 2014 года мир облетела сенсация — в архипелаге Анжу обнаружен новый, дотоле неизвестный, остров!

Из сообщения информационного агентства: «8 октября 2014 года в море Лаптевых обнаружен новый остров — Россия стала больше. Ученые с исследовательского судна «Адмирал Владимирский» 7 октября официально подтвердили существование нового острова на территории Российской Федерации. Благодаря островку в Северном Ледовитом океане наша страна увеличилась на 452 квадратные мили. Как рассказал капитан судна Александр Мышкин, площадь острова Яя составляет 500 квадратных метров, а высота над уровнем моря — один метр. Гидрографы в ходе этой экспедиции исследовали остров и точно определили его координаты. Яя впервые увидели члены экипажа Ми-26. Хабаровские летчики, перевозившие груз на остров Котельный, заметили в океане клочок земли и не сразу поняли, что совершили открытие. Лишь сверившись с картами, они сделали фотографии острова и сообщили об этом специалистам. И вот через год экипаж «Адмирала Владимирского» подтвердил их открытие».

Когда-то покрытый снегами и льдами маленький остров со смешным названием Яя ускользнул от взора Петра Анжу, но почти двести лет спустя потомки довершили начатое легендарным полярным исследователем.

Удивительно, но история открытий Анжу все еще продолжается, и как знать, может быть, совсем скоро ученые все же найдут опустившиеся на арктическое дно остатки легендарной земли Санникова, к которой когда-то столь упорно стремился герой нашего повествования.