Документ основывается на изучении предоставленной пациентом медицинской документации, а также на амбулаторном освидетельствовании испытуемого в помещении моей психологической практики в Оффенбахе 12.08 сего года и…

Буквы расплылись. Маркус резким движением провёл тыльной стороной ладони по лицу.

— Маркус, да скажи ты что-нибудь, — услышал он рядом.

Ему было всё равно. Всё стало безразлично.

Внутри — онемение, точно ввели анестетик.

Он потёр пальцами веки, несколько раз моргнул — пока слова не встали на место.

От 12.08 сего года. Он нашёл дату заключения — вверху справа.

Документу было два с половиной года.

Вернулся к тому месту, где остановился, и стал читать дальше.

Там говорилось о причинах, по которым он якобы обратился к психиатру, и о симптомах, которые описывал. В основном — о провалах в памяти, случавшихся регулярно и охватывавших промежутки от нескольких минут до нескольких часов.

В заключении упоминались ситуации, когда он обнаруживал на себе грязную одежду и не помнил ни когда надел её, ни как она испачкалась.

Дальше — ситуации, когда ощущал себя чужим самому себе или когда его охватывала паническая потребность бежать.

Маркус перевернул страницу, пробежал глазами строки на второй — во многом повторявшие прежнее, — пока не наткнулся на место, заставившее его замереть.

При дифференциальной диагностики у пациента с высокой вероятностью следует рассматривать диссоциативное расстройство идентичности. В пользу этого диагноза свидетельствуют имеющиеся диссоциативные амнезии, состояния фуги, деперсонализация и дереализация.

Как в замедленной съёмке Маркус опустил раскрытую папку и уставился в одну точку.

Многих медицинских терминов в этом заключении он не понимал, но один знал — и это был центральный.

Он когда-то читал об этом книгу — зачем, кстати?

Диссоциативное расстройство идентичности. Также называемое множественным расстройством личности. Расстройство, при котором больные непроизвольно принимают несколько личностных состояний с разными идентичностями. Эти личности периодически берут контроль над поведением больного.

Тони…

Филипп рядом что-то говорил.

Кажется.

Маркус не был уверен — потому что в голове в этот миг бушевал пожар, стремительный и разрушительный, пожиравший всё и оставлявший за собой пустыню, где не мог зародиться ни один связный мысль.

Лишь образы вспыхивали перед ним, как слайды в слишком быстрой презентации.

Упаковка таблеток, на которой вместо названия крупными буквами: «Психотропные препараты».

Беттина в комнате с медицинским оборудованием, на каталке, с поднятыми запястьями, стёртыми до крови, — смотрит на него с укором.

Он сам в комнате «Красного русского» на Эльбештрассе — кровать, на ней обнажённая Ирина. Лицо опухшее, всё тело в ссадинах.

Снова он — в их пустующей квартире, в чёрном лаке и коже, с плёткой в руке, дьявольски ухмыляясь, а бесчисленные обнажённые женщины корчатся на полу…

— Маркус, чёрт возьми, что с тобой?

Филипп схватил его за плечо и тряс — сильно, настойчиво.

В Маркусе вскипело что-то неуправляемое.

Он сбросил руку с такой силой, что Филипп вскрикнул.

— Не смей меня трогать! — Голос сорвался. — Ты не видишь, что со мной творится?! Или прекрасно знаешь — и потому здесь? Отвечай! Давно ты в курсе, что я, судя по всему, та самая скотина, которая называет себя Тони?

Маркус не мог разобрать выражение на лице Филиппа — тот потирал запястье и смотрел на него. Плевать.

— Что ты несёшь? Полный бред. Это стресс. Похищенная дочь, теперь эти видео — всё это слишком.

Маркус покачал головой.

— Нет, нет, нет. Ты не понимаешь или не хочешь понять? Я не знаю, откуда это взялось, не знаю, как такое возможно, но, чёрт возьми, я веду двойную жизнь. — Он поднял папку и так сильно постучал по ней вытянутым пальцем, что обложка пошла заломом. — Тут чёрным по белому. Я всё это действительно сделал. Понимаешь? Я убил собственную жену. Я — и есть — Тони!

Самые свежие детективы и триллеры — на торрент-трекере «NoNaMe Club»

ГЛАВА 42

Четверг, 02:32

Без всякого предупреждения ноги у Маркуса подломились, и он осел на пол.

Я убил свою жену.

Копчик с силой ударился о бетон, боль прострелила до поясницы — но ему это было так же безразлично, как и то, что Филипп подхватил папку-скоросшиватель и читает её. Всё было безразлично.

Я убил свою жену.

Где-то завибрировал смартфон.

Заключение. В нём — несколько личностей. Он раздроблен. Именно так и говорил похититель его жены и дочери.

Я убил свою жену.

Этот чёртов долбаный телефон никак не унимался.

Я убил свою…

— Маркус! — Его имя. Как команда. — Маркус, чёрт возьми, возьми трубку! Думай о дочери!

Дочь… Леони… Маркус заставил себя вырваться из темноты и сосредоточиться — и прямо перед собой увидел лицо Филиппа, в нескольких сантиметрах от своего.

— Бери трубку! — приказал Филипп.

Маркусу понадобилось несколько попыток, прежде чем он выудил телефон из кармана куртки и принял вызов.

— Чего тебе? — Это правда его голос? Или голос кого-то другого, кто живёт внутри него?

— Судя по твоему тону, ты заметно приблизился к пониманию своей личности. Или лучше сказать — личностей?

— Откуда ты знал?

— Я уже говорил тебе: я давно гораздо ближе к тебе, чем ты предполагаешь. Тони знает обо мне уже давно.

Тони…

— Чего ты ещё хочешь? — Говорить давалось с трудом.

— Твоего внимания.

— Иди в задницу.

— Вот теперь ты немного похож на Тони.

Маркус не ответил. Не мог.

— И нет, в задницу я не пойду. Но кто-то другой, возможно, займётся этим с твоей дочерью.

Леони! Разом что-то живое вернулось в него.

— Не трогай её, мразь.

— Грубовато — для человека, который помогает тебе познать самого себя.

— Чего ты ещё от меня хочешь? Я сделал всё, что ты требовал. Отпусти Леони и оставь меня в покое.

— Мы ещё не закончили.

— Я с тобой закончил. Ты — свинья.

— А ты — женоненавистник и убийца.

— Зачем ты похитил мою жену? И зачем — Леони?

— Я уже объяснял. Одним выстрелом двух зайцев. Тыкаю тебя носом в твоё лицемерие — и при этом неплохо зарабатываю. Могу рассказать и подробнее, но ты теряешь время.

— Теряю время? Что это значит?

— В три часа начнётся шоу. Сейчас — без двадцати.

— Мать твою. — Маркус, кряхтя от боли, поднялся с пола. — Чего ты ещё хочешь? Тебе всё ещё мало? У тебя есть всё, что хотел. Да, чёрт возьми, я теперь и правда думаю, что со мной что-то не так. Этого ты и добивался. Так убери свои грязные лапы от моей дочери.

— Ты до сих пор не понял? Твою дочь трогать буду не я. Это сделают двое клиентов. Скажу тебе — платят они очень хорошо за то, чтобы реализовать с Леони перед камерой свои особые наклонности и…

— Достаточно. — Голос сорвался на хрип. — Чего ты ещё хочешь?

— Приглашаю тебя на финал. Ты ещё можешь спасти дочь. Что с ней потом сделает Тони — меня не касается.

— Что?

— Не притворяйся удивлённым. Жену я тебе оставил живой. Я не мог предвидеть, что в вашей квартире появится не ты, а Тони — и по-своему с ней позабавится.

Слова ударили, как пули — из оружия, которое не убивает, но наносит раны, не заживающие никогда. Часть Маркуса хотела возразить, взбунтоваться против этого чудовищного обвинения — но другая, уже более сильная, должна была признать: всё говорило о том, что тип не лжёт.

— У меня для тебя небольшая игра. Она проходит совсем рядом. Садись с твоим помощником в машину и езжай в сторону Франкфурт-Ост. Я перезвоню и буду направлять вас. Ты потерял уйму времени, так что начало шоу точно пропустишь, но если будешь быстрым и ловким — может, ещё успеешь помешать тому, чтобы твоя дочь лишилась невинности перед камерой.

— Ты… — Страх за дочь, острое ощущение нависшей над ней опасности заслонило всё остальное. Нужно думать ясно. До трёх часов — ничего. Если похититель выполнил угрозу — а Маркус не сомневался в этом ни секунды, — на Леони сейчас максимум бельё. Что бы ни случилось с ним самим, он должен её спасти.

Мысль пришла внезапно. Рискованно — но он попробует.

— Нет! — Он вложил в это слово всё, что оставалось. На собственный слух — твёрдо.

Несколько секунд тишины. Потом — ответ.

— Нет? Что это значит?

— Это значит, что я не сдвинусь с места. Ты дал мне понять, что я на самом деле чудовище. Так зачем вообще всё это? Если у меня всё равно нет шансов уберечь Леони от твоих грязных тварей, я с таким же успехом могу позвонить в полицию — пусть меня заберут.

— Тебе стоит быть осторожнее в словах и поступках.

Впервые с тех пор, как начались звонки этого ублюдка, показная бесстрастность в его голосе дала трещину.

— Нет. Я не сдвинусь с места, если у меня нет хотя бы шанса уберечь дочь от того, чтобы она голой, с раздвинутыми ногами красовалась перед извращенцами на твоём сайте. Я требую, чтобы она осталась в нижнем белье.

— Для этого уже поздно, идиот. Она уже с голой грудью.

Лоб как будто пронзили сотни крошечных игл. Нет. Этот образ — не подпускать.

— Тогда трусы она оставит на себе.

Потекли секунды.

— Ладно. Чтобы всем было интереснее — пойду тебе навстречу. Один час. Это повышает ставки.

— Что это значит?

— Четыре часа. Тогда она лишится трусов, и шоу начнётся. А теперь я бы на твоём месте отправлялся в путь.

Щелчок.

Маркус опустил телефон и повернулся к Филиппу. Взгляд упал на папку-скоросшиватель у того в руке.

— Что это за заключение? Когда составлено и зачем? — спросил Филипп.

— Я не знаю ничего из того, что там написано. — Собственный голос по-прежнему казался чужим. Как будто он слушал кого-то другого.

Осознание того, что какая-то его часть — возможно, чудовище, — вело против рассудка артиллерийский огонь. Сдаться безумию было бы просто.

Удерживала только мысль о дочери — и непреклонная воля её спасти. Искупить хоть крошечную долю того, что он натворил. Пусть даже не помня об этом.

Один лишний час. Хватит ли?

— Выходит, ты всё-таки мог… Беттина…

— Не знаю. — Каждое слово — с усилием. — Я вообще ничего не знаю. Ни об этом заключении, ни об Ирине, ни о Конни — ни о чём.

Маркус заметил скептический взгляд Филиппа и на мгновение подумал прямо сказать ему, что знает о его предательстве, — но это только отняло бы время. К тому же предателю тоже нужно было знать, чем всё закончится, — чтобы держать в курсе своего собеседника на другом конце провода.

— Филипп, я сейчас изо всех сил стараюсь не сойти с ума — чтобы сохранить хоть какой-то шанс уберечь Леони от того, что эта свинья хочет с ней сделать.

Что будет со мной потом — мне всё равно.

Он добавил час. Может, я ещё успею.

Поехали. Остальное разберёмся по ходу.

Несколько секунд они молча стояли друг напротив друга. Потом Филипп кивнул.

— Поехали.

То что Филипп сунул папку-скоросшиватель с заключением под мышку и прихватил с собой, Маркус заметил лишь тогда, когда они выходили из здания.

Самые свежие детективы и триллеры — на торрент-трекере «NoNaMe Club»

ГЛАВА 43

Она вздрагивает от чего-то, чего больше не ждала.

Голос. Совсем тихий — шелестящий шёпот, едва пробивающийся сквозь монотонный гул прожекторов. Разрыв в однообразии.

Она вглядывается в тёмные промежутки между лампами, пытается прищуренными глазами разглядеть того, кто произнёс слова, долетевшие до неё лишь невнятным шипением. Но там ничего — только непроглядная тьма.

Она уже готова поверить, что чувства сыграли с ней шутку, — и всё же улавливает движение. Со следующим вдохом между двумя прожекторами из темноты выступает её похититель и останавливается. Когда справа от него обозначается ещё одна фигура, из пересохшей глотки Леони вырывается хриплый звук — и глохнет в кляпе тупым мычанием.

Вторая фигура в таком же комбинезоне и маске похожа на первую — не считая телосложения. Крупнее и коренастее. Леони думает, что узнаёт в ней того, кто утащил её из комнаты.

— Твой папочка едет к тебе, — сообщает крупный из-под маски.

Первые слова, обращённые к ней с момента похищения. Голос неприятно ровный. Монотонный. Но сказанное снова зажигает надежду: она выберется из этого более-менее целой. Отец едет к ней — значит, заплатил выкуп, её вот-вот отпустят.

— М-м-м-м-мм, — слышит она себя, пытаясь сказать сквозь кляп: — Развяжите меня.

— Мы подумали, ты, может, захочешь немного понаблюдать, как он тебя ищет.

Как он ищет? Зачем ему искать, если…

Мужчина поднимает руку, и Леони видит планшет. Закреплён на штативе с тремя короткими чёрными ножками, которые он методично раздвигает. Ставит перед ней на пол, выставляет так, чтобы она смотрела на экран.

Несколько касаний — мужчина выпрямляется, кивает на планшет.

— Смотри: ты можешь даже наблюдать за собой, пока смотришь за ним.

Три, четыре секунды уходит у Леони на то, чтобы разобраться, что на экране. Он разделён: на левой, большей части она видит фрагмент себя — с одной из камер напротив. Нога и кусок плеча. Остальное загораживает тип в комбинезоне.

Меньшую часть экрана — карту — она поначалу не понимает. Только когда еле заметная красная точка сдвигается, замечает её, и до неё начинает доходить, что это такое. Папа. Ищет её. Но откуда ей знать, что… В этот момент она видит и зелёный крестик в нижней части карты. Точка медленно движется к нему. Леони всё ещё не понимает, что всё это значит, и смотрит в глаза за прорезями кожаной маски.

— Точка — это папочка, крестик — это ты. Но он вряд ли успеет… — Мужчина поворачивает голову в сторону прожекторов. — …до того, как они начнут с тобой развлекаться.

Видимо, это было условленным знаком — потому что в ту же секунду из-за штативов с прожекторами выходят двое мужчин, и Леони кричит.