— Сначала успокойтесь.

— Я всё расскажу. Даже скажу, где заложена бомба. Но сначала хочу увидеть видео.

Трое полицейских неуверенно переглянулись.

— Мы не можем решать это сами. Мы позовём Снейдера. С ним и поговорите.

Конрад вытер слёзы с лица.

— Времени у вас почти не осталось.

Он взглянул на настенные часы.

— Через десять минут бомба взорвётся, — настойчиво добавил он.

Во взглядах, которыми они обменялись, уже читалась паника. Усатый тут же схватился за телефон, чтобы узнать номер Снейдера. Его пожилой коллега бросился за бумагой и ручкой.

А молодая женщина-полицейский наконец подняла смартфон и показала Конраду видео, в то время как другая её рука лежала на рукояти пистолета.

Все новые книжки тут: Торрент-трекер и форум «NoNaMe Club»

ГЛАВА 34

— Что вам сообщил УВР? — спросил Снейдер.

— Позже.

Дромайер шагал рядом с ним по коридорам таможенного управления к комнате для допросов. Когда они миновали кабинеты финансовой полиции и до цели оставалось не больше сотни метров, в коридоре вдруг мигнул свет.

Снейдер сперва не придал этому значения, но затем все же остановился и поднял голову. Потолочные лампы погасли, несколько раз судорожно вспыхнули и снова загорелись — будто пинбольный автомат на миг отключили от сети.

Дромайер тоже вскинул взгляд.

— На секунду я даже решил, что это теракт.

Он криво усмехнулся.

— Со временем становишься параноиком.

Еще бы, — подумал Снейдер.

Когда они вошли в крыло, где держали Конрада, у Снейдера зазвонил мобильный. Он не успел ответить: навстречу уже спешил взволнованный усатый полицейский — тот самый, что раньше соединял его с диспетчерской вышкой. Завидев Снейдера, полицейский опустил телефон, и звонок тут же оборвался.

— А, вот вы где. Я пытался до вас дозвониться. Пауль Конрад хочет признаться.

— С чего вы взяли? — резко спросил Снейдер.

— Он хочет поговорить с вами, хочет во всем признаться и…

— Что за бред вы несете?

— Он сказал, что…

— Проклятый болван!

Снейдер почувствовал, как кровь бросилась ему в голову, а на висках вздулись жилы.

— Я же приказал: с ним никто не должен разговаривать, чертов шут!

Полицейский побледнел.

— Но он сказал, что покажет, где бомба…

— Нет никакой бомбы, идиот!

У Снейдера пересохло во рту.

— Что вы ему сказали?

Полицейский метнул растерянный взгляд на Дромайера и сглотнул.

— Он… к сожалению, понял, что его дочь…

Снейдер грубо оттолкнул его и бросился по коридору к повороту, ведущему в комнату для допросов. Там он плечом раздвинул двух полицейских, один из которых все еще держал в руке блокнот.

Дверь стояла открытой. В комнате было темно; внутрь падал лишь свет из коридора. Снейдер шагнул через порог.

Еще прежде, чем он увидел, что произошло, ему в ноздри ударил запах паленых волос.

Конрад сидел в темноте, обмякший, наполовину сползший со стула. Руки были скованы наручниками спереди. Судя по всему, он успел снять ботинки и носки, помочиться на кафельный пол и поставить босые ноги в лужу, тускло поблескивавшую в блеклом свете.

В руках он сжимал маленькую настольную лампу — колба лампочки была разбита. Когда Снейдер подошел ближе, он уловил и другой запах — запах горелой плоти. Похоже, Конрад засунул нить накала под язык.

Оба полицейских застыли рядом со Снейдером, потрясенно глядя на Конрада. В его широко распахнутых глазах, устремленных в потолок, отражался свет из коридора. Хотя после такой выходки пробки наверняка выбило, Снейдер на всякий случай выдернул вилку лампы из розетки и только потом двумя пальцами нащупал пульс на сонной артерии Конрада.

Пульса не было.

Конрад был мертв.

В следующую секунду рядом, тяжело дыша, остановились Дромайер и усатый полицейский. Оба в немом изумлении уставились на тело.

— Что здесь, черт возьми, произошло? — воскликнул Дромайер.

Снейдер сжал кулак. Больше всего ему хотелось собственными руками удавить всех троих и выдавить из них последнюю искру жизни.

— По-вашему, так выглядит признание? — выкрикнул он.

— Простите, мы думали…

— Вы сказали Конраду, что его дочь мертва?

Ответа не последовало, но лица троих говорили сами за себя.

— Проклятые ублюдки! Сволочи!

Он с такой силой пнул стол, что тот с грохотом отлетел к противоположной стене.

Потом в комнате стало тихо. Снейдер глубоко вдохнул.

— Может быть… его еще можно реанимировать? — робко предложила женщина-полицейский.

— Да. Попробуйте. Удачи, — бросил Снейдер. — У него был кардиостимулятор.

— Успокойтесь, Снейдер, — сдержанно произнес Дромайер.

Похоже, принять случившееся ему было легче.

— Не новость, что террористы используют собственное тело как оружие.

Снейдер замер. С этой стороны он на самоубийство еще не смотрел. Но в ту же секунду понял, к чему клонит Дромайер.

— Значит, теперь у нас есть мученик РАФ, покончивший с собой в заключении. Лучшего повода оживить миф о РАФ не придумаешь.

Дромайер кивнул.

— Именно. Мы должны любой ценой не допустить, чтобы Анну Бишофф и Пауля Конрада превратили в культовые фигуры. Стоит следующим ячейкам назвать себя именами погибших соратников — и у нас на руках будет настоящий культ мучеников. Сочувствующих станут тысячи…

— …и мы подарим этой новой РАФ бессмертие.

— РАФ? — хрипло переспросил пожилой полицейский.

Дромайер обернулся к остальным.

— С этой минуты — полная информационная блокада, ясно? И вас это тоже касается. Ни слова никому.

Полицейские кивнули. Во всяком случае, они прекрасно понимали, кто сейчас отдает приказ.

— Мы все провалили, — сказал Снейдер с безнадежной усталостью. — Конрад и его дочь мертвы, и у нас больше не осталось ни единого шанса получить хоть какие-то сведения.

Дромайер задумчиво провел рукой по длинному шраму у виска, не сводя глаз с тела Конрада.

— Нет, Снейдер. Один шанс еще есть… Самолет все еще стоит на взлетной полосе?

— Да. Уже больше сорока пяти минут, — ответил Снейдер, чувствуя, как внутри поднимается холодок: он вдруг понял, к чему ведет Дромайер.

— Почему?

Дромайер понизил голос.

— На Мальорку вместо Конрада полетите вы.

Все новые книжки тут: Торрент-трекер и форум «NoNaMe Club»

ГЛАВА 35

Пока Снейдер и Дромайер шли к комнате совещаний в здании таможенной службы, где лежал чемодан Конрада, Снейдер напряжённо перебирал в уме всё, что произошло.

Как ни поверни, эта затея ему не нравилась. Сама мысль о том, что он должен выдать себя за Конрада, казалась чистым безумием. Хотя бы потому, что они понятия не имели, во что ввязываются.

Во что ввязывается он.

Дромайер покосился на раскрытый чемодан Конрада.

— Какие бы возражения вы сейчас ни привели, — сказал он, заранее отсекая спор, — я знаю, что это рискованно. Но другого шанса у нас нет.

— Я знаю.

Снейдер вытряхнул из сигаретной пачки косяк и прикурил.

— Но в прошлый раз, когда один президент БКА отправил меня в наспех слепленную командировку, половина моей группы не вернулась.

— Такова эта работа.

Я знаю.

Снейдер кивнул. Он меньше всего на свете был склонен настаивать на том, чтобы всё делалось строго по инструкции. Но что он действительно ненавидел, так это планы, рождённые в спешке и не продуманные до конца.

Особенно когда на кону были теракты и человеческие жизни.

— Йон Айза нас в этом поддержит?

— Вряд ли, — признал Дромайер. — Он бы сразу наложил вето на такую операцию.

— Но для этого ему сперва пришлось бы о ней узнать.

— Именно. И об этом можете не беспокоиться. Во-первых, он вместе с Евой Маркварт до конца недели в Гааге, на международной конференции по безопасности. Во-вторых, он всего лишь мой заместитель, а мои распоряжения исполняются.

Снейдер затянулся.

— А Ева Маркварт?

— Она поступила бы так же, как я. Ну что?

Снейдер медленно выпустил дым. Третья президент БКА была такой же жёсткой и несговорчивой, как Дромайер. В критический момент она наверняка встала бы на их сторону.

Даже несмотря на то, что у БКА не было официального мандата на расследование за границей и испанские власти, скорее всего, устроили бы им немало неприятностей.

Впрочем, самого Снейдера это мало волновало. За всё время работы за рубежом он ещё ни разу не считался с возражениями местных служб — и уж точно не собирался начинать теперь.

— Хорошо. Но есть ещё одно «но»… Я профайлер и судебный криминальный психолог, а не дублёр на нелегальной операции. Строго говоря, на этом моя работа заканчивается.

— Снейдер, мне совершенно всё равно — вы должны это сделать, — жёстко сказал Дромайер. — Это наш единственный шанс, пока самолёт ещё стоит в Мюнхене. Мы обязаны понять, что должно произойти на Мальорке. Во что втянут Конрад. Кто выйдет с ним на связь. Кто захочет встретиться. Кто и что попытается передать.

— Но у нас ведь есть время. Мы могли бы…

— Нет. Не могли бы. Действовать нужно сейчас.

Лицо Дромайера налилось багровым, и он резким движением ослабил узел галстука.

Снейдер пристально посмотрел на него.

— Откуда такой нажим? Только из-за трёх терактов?

— Не только… Во-первых, Кара Петцольд, менеджер, погибшая в Берлине, была дочерью моего хорошего друга.

— Чёрт побери…

Но по взгляду Дромайера Снейдер понял: это ещё не всё.

— А во-вторых?

— Я же сказал: от Федеральной разведслужбы пришли новости. Перед вылетом в Мюнхен я говорил с майором Нильсом Томсеном. Теракты во Франкфурте, Берлине и Дюссельдорфе были только началом.

Дромайер снял пиджак, расправил плечи и глубоко вдохнул.

Снейдер нахмурился.

— Что известно разведке такого, чего не знаем мы?

— Минувшей ночью они перехватили в даркнете несколько чатов. Там говорится, что РАФ и «Коммандо Красная неделя» с этих выходных готовят ещё несколько десятков терактов. Боевые тексты уже пошли по сети.

— Несколько десятков?

— Да. По всей Германии — от сорока до пятидесяти атак.

Вот почему Дромайер ни свет ни заря примчался из Висбадена в Мюнхен. Снейдер смахнул с губы табачную крошку, повертел косяк между пальцами и уставился на тлеющий кончик.

— Уже есть что-то конкретнее? Вариантов масса. Поджоги и взрывы банков, полицейских управлений, тюрем, правительственных и судебных зданий, предприятий оборонной промышленности, американских баз?

Он вскинул взгляд.

— Захваты заложников? Покушения на известных политиков, адвокатов, судей, воротил бизнеса?

Дромайер пожал плечами.

— Нет, Снейдер. Ничего точнее мы пока не знаем. Только то, что всё начнётся в эти выходные и завершится в конце следующей недели гигантским терактом, который затмит всё, что было до него.

— Почему именно сейчас? — спросил Снейдер.

— Двадцать четвёртого мая тысяча девятьсот семьдесят второго года одно из подразделений РАФ взорвало две машины у штаба сухопутных войск США в Гейдельберге. Трое погибли, пятеро были ранены. Почти в те же числа, три года спустя, двадцать первого мая тысяча девятьсот семьдесят пятого, в Штаммхайме начался процесс против Баадера, Майнхоф, Энслин и Распе — в том числе из-за этого и других терактов.

— А «Коммандо Красная неделя» начинает в эту пятницу, двадцать четвёртого мая, — задумчиво произнёс Снейдер.

Ему вспомнилась аббревиатура «R4F». Похоже, четвёртое поколение любило символику. Вероятно, и прежние цели — менеджер, банкир и промышленник из оборонной сферы — были выбраны не случайно.

— Именно. В разведслужбе считают, что это своего рода месть за события тех лет.

— Спустя пять десятилетий?

— И одновременно продолжение старых акций РАФ. Только теперь это уже не студенты-хиппи, удирающие на машинах с поддельными номерами и мастерящие в гараже бомбы и коктейли Молотова. Мы пока не знаем, как финансируется эта новая группа, но уже не меньше года она выстраивает общеевропейскую террористическую сеть. Этого времени достаточно, чтобы наладить профессиональную логистику: оружие, документы, денежные тайники, транспорт, убежища. Федеральная разведслужба исходит из того, что четвёртое поколение будет действовать масштабнее, жёстче и беспощаднее всех прежних.

Снейдер и сам прекрасно понимал, насколько всё серьёзно.

— Если они не дураки, то уже учли ошибки предшественников. И потом, ещё никогда не было так легко достать современное оружие и продвинутые компьютерные технологии.

— Эти три теракта были лишь стартовым выстрелом, — сказал Дромайер. — Лёгкой прелюдией к тому, что впереди.

Он сунул руку в карман брюк, вытащил густо исписанный лист с символикой РАФ и протянул его Снейдеру. Часть строк расплылась и не читалась.

— Полагаю, это не реликт из семидесятых.

Дромайер покачал головой.

— Наши айтишники в Меккенхайме нашли этот памфлет в даркнете. Похоже, он появился всего несколько часов назад и официально ещё не опубликован.

Снейдер взял лист.

— А почему текст местами оборван?

— Страницу удаляли из сети как раз в тот момент, когда мы на неё вышли. Цифровая копия оказалась повреждена. Восстановить удалось только эти фрагменты.

…Борьба продолжается…

Мы — четвёртое поколение РАФ — исходим из того, что после совершённых до сих пор терактов…

Мы требуем немедленного…

В случае, если консервативная и фашистская…

Наши требования не подлежат обсуждению. Иного пути нет.

Немецкое государство должно знать: своей ложью и своими действиями последних десятилетий оно породило себе непримиримого врага — собственный народ!

Пока немецкие концерны…

пока немецкое полицейское государство… подавляет свободы граждан, мы будем вести против этого государства вооружённую борьбу.

Мы сокрушим монополию этой власти на насилие невиданной прежде вооружённой силой и откроем путь для…