Растянувшись на кухонном полу, Эмилиано вспоминал обо всем, что с ним произошло, с самого детства. Какие-то воспоминания никогда не покидали его, другие пришлось вызывать из глубин памяти. Прошлое захлестнуло его огромной волной.

– Я из Конго. Мне было восемь лет, когда меня схватили. Обычно таких маленьких детей не забирали – им нужны были молодые люди, которые выдержат путешествие на корабле и смогут потом сразу приступить к работе. Но меня забрали вместе со всей семьей – с отцом, матерью и старшим братом…

Он начал волноваться, и Росана взяла его за руку.

– Некоторые рабы рассказывали, что их продали работорговцам вожди их деревень. Но с нами было не так. Однажды утром они просто пришли с оружием и кнутами. Я хотел бежать, у меня был шанс спастись – они бы не стали тратить время на погоню за ребенком, – но мне было страшно разлучаться с родителями. Наша хижина стояла на краю деревни. Когда я вернулся, мои родные уже были связаны и сидели с кляпами во рту. Брат моего отца пытался сопротивляться, и его сразу убили. Его труп лежал на земле. Его жену изнасиловали, и я больше никогда ее не видел… Затем нас отвели на берег и посадили в нечто вроде тюрьмы – в крепость, откуда было видно море. Некоторые пытались бежать, но удалось это немногим. Когда крепость заполнилась людьми, нас погрузили на корабль… Это была «Санта Каталина». На этом корабле путешествовал демон…

– Кто был этот демон? – спросил Мауро.

– Не знаю.

Эмилиано смотрел ему в глаза, но не видел. Он снова был заперт в аду, который ему пришлось пережить. Срывающимся от боли голосом Эмилиано рассказывал о жизни на корабле. Вместе с остальными рабами он сидел в набитом до отказа трюме – капитан как будто перевозил не людей, а мешки с кофе. В трюм просачивалась вода. Она смывала рвоту тех, кто страдал от морской болезни, но вонь не исчезала. И голод… Голод, от которого в животе будто затянулся узел.

– С одной стороны в трюме сидели мужчины, с другой – женщины и дети. Детей, считая меня, было трое, остальные были взрослые, весили больше шестидесяти килограммов. У таких больше шансов пережить плавание. Когда кто-то умирал, матросы спускались в трюм, забирали тело и выбрасывали за борт… Моего старшего брата выбросили одним из первых.

Эмилиано помнил, как заботилась о нем мать, вне себя от горя после потери старшего сына. Помнил редкие минуты покоя и даже смеха, в дни, когда на море был шторм, в трюме набиралось столько воды, что все боялись утонуть. Чтобы маленький Эмилиано не захлебнулся, мать смастерила что-то вроде гамака и подвесила к потолочным балкам трюма.

– Чтобы забраться в него, нужно было проскользнуть между двумя балками. Это мог сделать только тот, кто был таким же худым, как я. Этот гамак спас мне жизнь…

Время тянулось медленно, но корабль продолжал свой путь. Пленники услышали, как один из моряков сказал, что до места, которое они называли Кубой, осталось три дня. Рабы в трюме могли думать только об окончании этого кошмара, о том, чтобы выжить и наконец сойти на берег. Они и представить себе не могли, что последнее, самое страшное испытание еще впереди.

– Это случилось, когда буря утихла. Всю ночь корабль раскачивался из стороны в сторону. Я лежал в своем гамаке… Там я чувствовал себя в большей безопасности. На рассвете море успокоилось, и некоторым удалось уснуть. Но затем послышались звуки ударов, выстрелы, крики… Шум доносился с палубы. Один из матросов ворвался в трюм, выбрал десять человек, в том числе моего отца, увел их, а нас снова запер. Прозвучало еще несколько выстрелов. Я не мог перестать плакать, думая о том, что, возможно, матрос убил моего отца… Через некоторое время в полной тишине раздался собачий лай. Мы ни разу не слышали на корабле собаки, тем более в трюме… Собака страшно визжала, будто ее приносили в жертву. Внезапно она появилась в трюме, выступила из мрака. Не знаю, откуда она могла там взяться… Это была черная собака, ее будто штормом принесло. Те, кто был к ней ближе, старались отодвинуться, насколько позволяли цепи… Эта собака могла бы разорвать человека на части, если бы захотела, но она этого не делала. Она сидела в углу трюма, пускала слюни и смотрела на нас желтыми глазами. Я был единственным, кого не заковали в цепи, но мне было всего восемь лет, и я боялся… Среди нас было двое колдунов конго, и они сказали, что это демон Лунгамбе… Я так и прятался в гамаке… Потом кто-то открыл трюм и спустился, чтобы забрать собаку. Больше мы ее не слышали. Мы провели целый день без еды и воды и думали, что умрем. Но когда мы совсем отчаялись, кто-то снова открыл трюм, и нас вывели на палубу…

Нам дали свежей воды и сухарей, а затем облили водой, чтобы смыть грязь. Многие думали, что спасены, что их освободят и вернут домой, в Африку. Я хотел выйти на палубу вместе с матерью, но она велела мне спрятаться в гамаке и не выходить, пока она не решит, что этим людям можно доверять…

Я послушался. Мою мать увели, и я больше никогда ее не видел. Я уже забыл ее запах и голос… Единственное, что я помню, это шрамы на ее лице, они были похожи на звезды – она говорила, что у нее на лице звездное небо. Это все, что я помню о матери. И звали ее так же, как рабыню, о которой говорится в этой рукописи: Эрмелинда.

Когда маленький Эмилиано выбрался из своего укрытия, то обнаружил, что остался один. На корабле больше никого не было. Только кровь на палубе. Воспользовавшись темнотой, он доплыл до берега и спрятался на пристани. Он не знал, где находится. На следующий день он услышал, как в порту говорят о том, что произошло на «Санта Каталине»: негры устроили мятеж, перебили команду и жестоко расправились с капитаном, проведя над ним один из своих жутких обрядов. Эмилиано знал, что это неправда. Бойню устроил матрос, который открыл трюм и забрал его отца и других мужчин.

– Ты знаешь, кто это был? Помнишь его? – спросил Мауро.

– Не очень хорошо. Я был ребенком, хотя возраст не спас меня от рабского труда в «Магнолии». Я позволил себя поймать, потому что хотел встретиться с матерью. Я искал ее на сахарном заводе… Но так и не нашел. Жизнь на заводе была трудной, но обращались с нами неплохо. Пока Боада не привел нового управляющего, Бидаче. Как только я его увидел, мне показалось, что это тот человек с корабля.

– Бидаче?

– Это не точно. С тех пор прошло много лет.

Мауро листал рукопись, пока не нашел нужный отрывок.

– Эмилиано, тут сказано, что твоя мать находится на сахарном заводе на востоке, он называется «Санта Каталина де Баракоа», как и корабль. Предлагаю отправиться туда и отыскать ее.

Эмилиано взволнованно на него посмотрел, и Росане на мгновение показалось, что она видит пережившего кошмар восьмилетнего мальчика.

– Но мы не знаем, жива ли она. И не знаем, где этот завод находится, – проговорил Эмилиано.

– Автор рукописи должен знать. Он писатель, его зовут Аквилино Пардиньяс, обычно его можно найти в тавернах или городских трущобах.

Росана и Эмилиано с надеждой переглянулись. Внезапно в дверь требовательно постучали. Мауро велел друзьям спрятаться. Приоткрыв дверь, он увидел женщину, которая, вероятно, когда-то была красива, но сейчас выглядела усталой, измученной. На ней было поношенное платье с большим декольте, которое должно было притягивать взгляды мужчин.

– Меня зовут Кармина, мне нужно кое-что сообщить человеку по имени Мауро, – сказала она.

– Я Мауро.

– Тогда ты должен пойти со мной. В моем доме прячется Леонор Морелл.