Понедельник. Тот самый вечер.

Когда мы с Поли снова оказались на улице, то уже совсем стемнело и зажглись фонари, снег повалил огромными пушистыми хлопьями.

– Н-да, боюсь, мы все-таки опоздаем, – созерцая медленно ползущие по улице автомобили, резюмировала подруга, а потом с преувеличенным оптимизмом добавила: – Ничего, сначала все равно «красная дорожка», а тебе по ней дефилировать не надо. К основной части мероприятия успеешь!

Лишь когда села в машину, я заметила сообщение от Демьяна. Всего два слова. Но от них сделалось радостно и больно одновременно. Меня обуревали настолько сильные противоречивые эмоции, что я даже не заметила, как автомобиль тронулся с места.

Я должна изменить судьбу. Во что бы то ни стало. Или умереть вместе с Демьяном и Максом…

Очнулась я, только когда машина съезжала с моста, и то потому, что Полумна резко ударила по тормозам – какой-то пешеход прямо перед нами решил перебежать дорогу.

Дыхание перехватило. На мгновение я словно провалилась на шесть лет назад.

Визг тормозов. Удар. Скрежет. Звук битого стекла. Истошный крик мамы…

Надрывно дыша, я вынырнула из воспоминаний.

– Лина, ты как?

– Н-нормально… – хрипло отозвалась я. Во рту пересохло, я с трудом сглотнула ставшую вязкой слюну: – Вода есть?

Поли протянула мне бутылку с минералкой.

Я сделала пару глотков. Прислушалась к себе. Удивительно, но я и правда чувствовала себя почти нормально. Признаться, боялась, что в автомобиле мне будет гораздо хуже. Видимо, все дело в мотивации, я так сильно хотела добраться до киноконцертного комплекса, что страх перед транспортом отступил.

Да и умереть я не боялась. Гораздо сильнее пугало, что я не смогу спасти Макса и Демьяна.

– Скажи, а во сколько обычно заканчивается «Ивушка»? – спросила я.

– Это непредсказуемо, – отозвалась Поли, теперь она опасалась даже на миг отвести взгляд от проезжей части. – Официальная часть где-то в половину одиннадцатого…

– А есть еще неофициальная?

– Конечно! Фуршет. Чествование победителей.

Я кивнула. Значит, что-то случится под конец церемонии награждения или вскоре после нее.

* * *

Полумна высадила меня на подземной парковке киноконцертного центра «Архангельское».

– А домой как доберешься? Может, тебя подождать?

– Что-нибудь придумаю.

В ответ подруга многозначительно стрельнула глазами и заговорщицким шепотом спросила:

– Надеешься, значит, что Дем подвезет?

Пожала плечами. Откровенно говоря, я вообще не была уверена, что увижу снова свой дом. А потом вдруг, поддавшись порыву, обняла Поли. Уткнулась лицом ей в плечо.

– Спасибо за все, – прошептала я.

– Ладно. Хватит, – растерянно прошептала она. – А то прическу испортишь. Макияж поплывет… Не волнуйся, все будет хорошо.

Я резко отстранилась от Поли и устремилась прочь. Мгновение слабости миновало.

Сделав пару десятков шагов, я обернулась и помахала подруге.

– Езжай домой. Не задерживайся. Будь осторожна.

– Удачи! – она послала мне воздушный поцелуй, села в машину и уехала.

Я же в этот момент почувствовала себя чуточку легче. Все же до последнего боялась, что ненароком изменю судьбу подруги, что ее сердце тоже перестанет биться сегодня ночью.

* * *

Услужливая девушка в строгом форменном платье проводила меня в зал. Когда я пробиралась к своему креслу в третьем ряду, на сцену как раз поднимались победители в номинации «Лучшая операторская работа» – основная часть церемонии началась с полчаса назад.

Опустившись на мягкое, обитое бархатом сидение, я тихонько выдохнула:

– Я все-таки сделала это. Добралась!..

А мгновением позже меня словно ледяной водой из ведра окатили.

Ничего я не сделала! Лишь доехала до киноконцертного зала, в котором, предположительно, оборвутся жизни двух дорогих мне людей. Хуже того, что делать дальше я не имела ни малейшего понятия.

Посмотрела на экран смартфона. У меня оставалось чуть больше пары часов…

Вдруг зал разразился дружными аплодисментами, победители номинации вернулись на свои места, а на сцену вышел Демьян Галин. И на некоторое время я выпала из реальности.

Он сиял. Обаяние, харизма, отточенные движения и речь. Это был словно другой человек. Не мой сосед, не мой парень, а будто его близнец. Нет, даже двоюродный брат. Ибо внешность тоже изменилась, став еще более совершенной – стилисты с визажистами не зря ели свой хлеб. Демьян действительно был звездой, самой яркой звездой на ночном небосводе. Прекрасной, удивительно близкой и в тоже время недоступной.

За эти дни мне удалось узнать другую грань его личности – ту, что скрывалась под хрустальной броней. Ту, которую видели очень немногие. Со мной Демьян не играл и не притворялся, он был настоящим – я чувствовала.

Высоким парнем в черном костюме, который сейчас сверкал на сцене и держал внимание всего зала, я бы могла любоваться часами. Но вряд ли рискнула бы с ним заговорить. Он выглядел слишком идеальным для человека. Демьяну и правда очень подходили роли эльфов, ослепительно красивых демонов и прочих прекрасных сверхъестественных сущностей…

Зал огласил ритмичный бой барабанов, на сцене в облаке дыма появились музыкальные исполнители… я же наконец вернулась в реальность. Надо не слюни пускать на собственного парня, а понять, что происходит! Так сказать, оценить обстановку.

Сцену со своего места я видела прекрасно, но все же она располагалась слишком далеко, чтобы сработал проклятый дар. Я не знала, изменился ли таймер смерти Демьяна.

У девушки, которая провожала меня в зал, и охранников комплекса были обычные, не вызывающие особой тревоги показатели. Сколько осталось жить зрителям, которые сидели передо мной или по бокам, я тоже не знала – когда пробилась к своему креслу, то не догадалась посмотреть на соседей или ряды сзади. По устоявшейся привычке я старательно отводила взор, чтобы случайно не считать информацию о чьей-то скорой гибели.

Впервые в жизни я пожалела, что у моей способности имелись ограничения. Значение таймера смерти высвечивалось в области сердца – чтобы я увидела его, человек должен находиться рядом со мной, притом лицом, вернее – грудью.

Я чуть привстала и обернулась, пытаясь рассмотреть зрителей, которые сидели за мной. И тут же упала обратно, сползла в кресле в наивной попытке спрятаться.

Это так сердце громко стучит? Или барабаны на сцене?..

Через ряд, наискосок от меня сидели Макс и Ольга. В зале царил полумрак, со сцены на зрительские ряды падали причудливые блики, но дядю и его невесту я не могла не узнать. В мою сторону они не смотрели, и, казалось, были всецело поглощены шоу.

Черт. Черт. Черт.

Вдруг Макс узнал меня, когда я пробиралась к своему креслу?

Надо же было такому случиться, что наши места оказались так близко! Что за невезенье!..

Впрочем, одно я успела заметить. Максу осталось жить всего час и пятьдесят семь минут и, я оказалась права в своих предположениях, Ольге тоже.

Время не изменилось. Что-то должно произойти в «23:15».

Осторожно, прячась за спинкой, я продолжила рассматривать людей, сидящих сзади.

Пару раз натыкалась на недоуменные взгляды, но большинство зрителей не обращали на меня внимания. Мне же было абсолютно все равно, насколько ненормально я сейчас выглядела.

Строгие костюмы и красивые вечерние платья. Блеск драгоценностей. Некоторые лица мне показались знакомы – как ни была я далека от сферы шоу-бизнеса, но отдельных представителей индустрии невозможно было не узнать. Сразу за мной расположился крупный, эпатажно одетый парень с ярко-красной шевелюрой – Онегин.

Всем, кто сидел на двух рядах позади меня, осталось жить меньше двух часов. Более того их отчет смерти оказался синхронизирован с точностью до минуты! От понимания масштаба и ужаса грядущей трагедии меня прошиб холодный пот.

– Девушка, у вас что-то случилось?..

– А? Нет. Ничего, – быстро ответила я, рассматривая соседа слева. Ухоженный пожилой господин. Стариком этого седовласого франта язык не поворачивался назвать. Кажется, это был известный телеведущий. И жить ему осталось тоже недолго.

– Тогда, прошу, сидите спокойно. Не мешайте остальным.

– И так опоздали… – негромко, не оборачиваясь, проворчала дородная женщина справа от меня.

– Извините. Не подскажите, а будет ли перерыв… антракт? – спросила я у пожилого господина.

– Через полчаса примерно. Перед объявлением победителей в главных номинациях.

– Спасибо, – поблагодарила я и откинулась на спинку кресла. Прикрыла глаза, постаралась отрешиться от шоу.

Чтобы попытаться предотвратить катастрофу надо понять, что именно должно произойти.

Стихийные бедствия я отмела сразу. У нас не сейсмический район. Да и какие могут быть стихийные бедствия зимой в средней полосе? Значит или происшествие случайного характера – обрушение перекрытия, какой-нибудь взрыв газа, пожар… Быть может, самолет и метеорит рухнет прямо на этот зал.

Или есть некий злоумышленник.

Последний вариант, как бы парадоксально ни звучало, мне нравился больше – с человеком можно бороться, а траекторию падения астероида никак не изменить. Так что, прошу, пусть это будет какой-то безумец!

Опять-таки при пожаре, обрушении, отравлении… сразу несколько десятков человек не могут погибнуть в течение одной минуты – то есть практически одновременно. У всех различная физическая форма, выносливость, сопротивляемость ядам.

К мгновенной гибели толпы народа может привести разве что мощный взрыв.

Я резко распахнула глаза и подскочила в кресле. Дородная дама справа что-то проворчала про неугомонную молодежь, но я пропустила ее слова мимо ушей.

Теперь с определенной степенью вероятности я знала, что должно произойти. Более того надеялась, что все просчитала верно.

Пожалуйста, пусть где-то в зале спрятана тонна взрывчатки!

Лишь бы не пришла беда с неба, которую никак не предотвратить!

Что делать, я тоже знала – решение было элементарным и лежало на поверхности. Я – не супергероиня, у меня нет сверх способностей или магического дара. Про бомбы тоже не знаю совершенно ничего, кроме того, что они взрываются. Выход один – надо вызвать полицию! Даже если я ошиблась, полицейские все обыщут, прервут церемонию награждения – эвакуируют всех из зала. Я нарушу планы злоумышленников, кем бы они ни были. Изменю судьбы людей.

Во всяком случае, я надеялась на это.

Объявили перерыв, зажегся свет и я, стараясь смешаться с толпой, устремилась к выходу из зала.

До дверей оставалось не больше десяти шагов, когда меня кто-то схватил за локоть. Сердце ухнуло в пятки, я медленно повернулась. И тут же облегченно вздохнула. У меня за спиной стоял не Макс, а незнакомый невысокий мужчина в ослепительно белом костюме.

– Стрельцова? Вот уж кого не ожидал здесь увидеть!

Кивнула, все еще не понимая, что происходит. Хватка у незнакомца оказалась сильная и омерзительно липкая.

– Вы кто?.. Отпустите меня.

– Геннадий Юрьевич Серафимов к вашим услугам, – неприятно улыбнулся мужчина и наконец отпустил мою руку.

– Серафим… – протянула я, растирая локоть.

– Правильно, директор того самого агентства знаменитостей, – он патетично указал толстым пальцем в потолок, подчеркивая собственную значимость. – У меня к тебе серьезный разговор, девочка. Не думай, что тебе сойдет то…

– Геннадий Юрьевич, подождите, а разве не вы прислали мне приглашение? – перебила я. Не то чтобы меня очень занимал этот вопрос. Но все же казалось важным понять, кто и зачем пригласил меня на «Ивушку». Выслушивать же претензии не было ни времени, ни желания.

– Зачем мне это? – вскинул брови Серафим.

– Тогда мне не о чем с вами говорить, – я растянула губы в улыбке и смешалась с толпой, которая вытекала из киноконцертного зала.

Геннадий Юрьевич что-то кричал мне вслед, но в людском гомоне слов было не разобрать, да я особо и не прислушивалась. Раньше я не смогла бы находиться среди такого количества людей, сходила бы с ума от тревоги, но сейчас меня обуяло странное спокойствие, а вместе с тем жажда действий.

Директор агентства, как и остальные зрители первых рядов, оказался в числе смертников, которые должны погибнуть одновременно. Тем, кто сидел дальше от сцены, повезло больше. Но все равно я видела, что у многих срок жизни невелик – несколько часов или дней. Видимо скажутся последствия грядущей катастрофы – зацепит взрывом, обрушатся перекрытия, стены или что-то еще.

Вероятно, стоило пройтись по залу и собрать больше информации. Но я опасалась, что меня увидит Макс. Да и какая разница, если общая картина и так уже ясна, – эпицентр взрыва должен быть рядом со сценой или на ней…

Часть зрителей устремилась в сторону уборных, другие же принялись прохаживаться по просторному фойе, общаться и угощаться легкими закусками и напитками, которые поджидали их установленных здесь же столах.

А я направилась по лестнице наверх. Поднялась на два пролета (как раз на высоту потолка фойе) и оказалась в холле, все двери в котором были заперты. Ладно, и так сойдет. Меня отсюда не видно и не слышно.

Набрала номер «112». Дождалась пока поднимут трубку и быстро, практически на одном дыхании, сказала:

– Сегодня в «23:15» произойдет взрыв во время церемонии награждения в киноконцертном комплексе «Архангельское». Бомба в зале. Рядом со сценой или на сцене.

– Откуда вам известна эта информация? – спросил оператор.

– Я… подслушала.

– Можете описать говоривших?

– Нет.

– Но вы знаете точное время и место?

– Да. Они обсуждали это между собой.

– Они? Сколько их было.

– Двое. Кажется.

– Хорошо. Назовите свое имя, год рождения, контактный номер телефона.

– Стрельцова Каролина Антоновна… – я быстро продиктовала свои данные, наблюдая как по лестнице бегом поднимается Макс. Он меня все-таки нашел!

– По возможности покиньте здание, не предпринимайте никаких действий, чтобы обезвредить взрывное устройство. Сотрудники полиции уже выехали… – дядя выхватил телефон у меня из рук, но я успела нажать «отбой».

– Твою мать! Лина! Ты что творишь! – прорычал он. Таким злым Макса я никогда не видела.

– Вызвала полицию.

– Это я заметил… Ты осознаешь последствия? Какой будет скандал? Не говоря уже о том, что ложный вызов – это статья?

– Он не ложный.

– Лина, – Макс покачал головой, – тебе надо лечиться. Я сейчас позвоню, постараюсь объяснить, что ты была не в себе, когда звонила. Но…

– Полиция все равно обязана приехать и проверить.

– Ты понимаешь, какой будет ущерб, если из-за твоей выходки будет сорвано шоу?! Это ведь прямой эфир! Сейчас перерыв из-за выпуска новостей, но все рассчитано по минутам.

– Если… – я встретилась с Максом взглядом, – только допустим, что если… я окажусь не права и полиция ничего не найдет, вообще ничего не произойдет сегодня в «23:15», то я возьму на себя всю ответственность. Обещаю, я добровольно пойду к врачам, лягу в клинику, которую скажешь.

– Даже так?.. – он выглядел несколько обескураженным. – То есть ты и правда веришь, что через… – Макс посмотрел на наручные часы, – примерно полтора часа здесь все умрут?

– Не все, но многие.

– А ты сама?

– Если в этот момент буду находиться на своем месте в зале, тоже.

– Ты сошла с ума, – выдохнул Макс.

С нарочитым безразличием я пожала плечами.

– Через полтора часа мы это узнаем.

– Корпорации слишком дорого обойдется это знание… – вырвалось у дяди.

– А я думала, ты за меня беспокоишься, – усмехнулась я.

– Конечно, беспокоюсь! – он взял меня за плечи и легонько встряхнул. – Но я не могу не учитывать репутационные и финансовые потери. Они будут колоссальными!.. Ты живешь в своем замке и не знаешь, что творится вокруг! От меня же зависят люди, контракты, проекты… Сейчас из-за одного телефонного звонка все может пройти прахом!

Конечно же, Макс мне не верил. Он иначе смотрел на ситуацию, просчитывал риски в первую очередь как бизнесмен. Я понимала его, не обижалась, но все равно от его слов мне было горько.

– Подожди полтора часа, прежде чем делать выводы, – попросила я. – А лучше возьми Ольгу и уезжай. Так вы точно не пострадаете…

– Нет, даже не мечтай! – Макс отступил на шаг, резко взмахнул руками. – Я останусь, чтобы разгребать ту кашу, что ты заварила! Пойдем… – он взял меня под руку, увлек за собой вниз по лестнице. – Теперь молчи, чтобы не происходило. А то организаторы тебя на ленточки порвут!

Когда мы спускались по последнему пролету, и пространство фойе открылось перед нами во всей красе, то заметили необычайное оживление среди сотрудников местной службы безопасности.

– Смотри, – склонившись к моему уху, прошипел Макс, – сейчас все по-быстрому проверят и убедятся, что тревога была ложной…

– Дамы и господа! – из динамиков раздался механический мужской голос. – Прошу всех немедленно проследовать к эвакуационным выходам!

– …Или нет, – закончила фразу дяди я.

– Да они просто действуют по инструкции. Если в полицию сообщили о бомбе, то обязаны провести эвакуацию.

– Ты слышал когда-нибудь, чтобы прерывали съемки на мероприятии такого масштаба из-за ложного вызова? Что если местные безопасники уже убедились в реальности угрозы?

Макс неуверенно посмотрел на меня и покачал головой. Он все еще мне не верил.

Тем временем собравшиеся в фойе звезды и представители элиты эвакуироваться не спешили. Гости начали шумно переговариваться, обсуждая объявление. Несколько человек громко нервно засмеялись.

– Это что, шутка?! – крикнул Онегин.

– Или часть шоу? – поддержал его кто-то.

– Если это шутка, то не смешно! – объявила на весь зал престарелая эстрадная дива.

Собравшиеся дружно закивали, и никто не двинулся с места.

Вновь из динамиков полилась речь. На этот раз живая. Женский голос едва заметно дрожал от волнения:

– Прошу всех покинуть киноконцертный комплекс «Архангельское». У нас проблемы с… электропитанием. Авария на подстанции. Скоро в здании выключится электричество. Прошу всех, для вашей же безопасности… сохраняя спокойствие, направиться к эвакуационным выходам. Следуйте указаниям сотрудников службы безопасности. Как только внештатная ситуация будет разрешена, съемки церемонии награждения продолжатся…

– Электричество? – переспросила я.

– А что, должны были о бомбе объявить? – вопросом на вопрос ответил Макс. – Пойдем, я должен найти Ольгу.

– Подожди! – Я выгнулась так, чтобы увидеть таймер смерти дяди. Удовлетворенно кивнула и улыбнулась: – Он изменился!

– Кто?

– Твой таймер смерти. Сегодня ты не умрешь.

Макс закатил глаза.

– Конечно, не умру. Лина, тише! – прошипел он и бросил взгляд по сторонам, проверяя, не услышал ли кто-то мои слова.

Семеня за Максом по фойе в сторону женской уборной, куда отлучилась Ольга, я чувствовала невероятный душевный подъем. Я проходила мимо людей, которые сидели рядом со мной в зале, и у всех изменились показатели таймера смерти. Они больше не были синхронизированы! Никто из зрителей теперь не умрет в ближайшие часы или дни!

Я не знала, была бомба или нет, но звонок в полицию действительно перевернул ситуацию. Я нарушила ход событий, изменила будущее, спасла несколько десятков (если не больше) людей. А последствия?.. Я приму их, какими бы они не были. Главное сейчас – найти Демьяна и убедиться, что его судьба тоже изменилась.

Вместе с Ольгой мы начали пробираться к выходу из здания. Макс крепко сжимал мою ладонь в своей, а другой рукой обнимал и поддерживал невесту. Мне показалось, что Ольга выглядела еще более худощавой, чем при нашей первой встрече, и очень изможденной – этот выход в свет явно дался ей нелегко.

Эвакуация продвигалась крайне медленно. Безопасники пытались не допустить паники, а гости ворчали, ругались, многие откровенно скандалили. Кто-то хотел вернуться в зал, потому что оставил там сумочку из последней коллекции. Другие отказывались двинуться с места, пока им все не объяснят. И почти все настаивали, что должны спуститься в гардероб и взять верхнюю одежду.

Вскоре приехала полиция и тогда дело пошло быстрее. Хотя скандалистов все еще хватало. Собравшиеся на церемонию награждения люди не привыкли бояться стражей правопорядка.

Наконец я, Макс и Ольга вышли на площадь, расположенную рядом с киноконцертным комплексом. И тут в полный рост встала еще одна проблема, собственно из-за которой многие зрители и отказывались покидать здание. Был поздний вечер, уже практически ночь. Конец ноября. Температура воздуха около нуля, с неба падали огромные хлопья снега. К внезапному снегопаду компания, обсуживающая киноконцертный комплекс, тоже оказалась не готова – снег не успели убрать. И сейчас по сугробам на площади бродили безумно злые замерзшие дамы и господа в еще недавно роскошных вечерних туалетах.

– Молчи. Просто молчи, – прошептал мне Макс. Он тоже увидел эту картину и проникся.

Дядя потянул меня за собой, но я не двинулась с места, вцепилась в ледяной поручень лестницы. В толпе, заполонившей площадь, выискивала того, без кого не могла жить.

– Давайте, не задерживаем остальных, – поторопил нас полицейский.

– Одну секунду! – взмолилась я, пытаясь в тусклом свете фонарей отыскать знакомую высокую фигуру и белобрысую шевелюру… Быть может, Демьян еще не успел выбраться из здания? Или артистов и персонал выводили куда-то в другое место?

– Лина, пойдем, – потянул меня за собой Макс.

А потом я увидела Демьяна Галина на другом конце площади. Вырвала руку из хватки дяди (откуда только силы взялись?) и, как на крыльях, полетела к парню. Бежала, не замечая ни снежной каши под ногами, ни других людей. Важен был лишь Демьян.

– Ты живой! – выпалила я, уткнувшись лицом ему в грудь.

– Лина?! – услышала удивленный голос у себя над ухом. – Что ты здесь делаешь?

Я не верила своему счастью. Не верила, что когда-то еще обниму Демьяна, увижу живым, что он проживет теперь долго-долго…

Будь благословенен мой проклятый дар!