Понедельник. Тот самый день.

Я сидела в кресле, пила воду, которую принесла заботливая Сатия, и неотрывно смотрела на белоснежный циферблат часов, что висели на стене напротив. Краем глаза я видела, как дядя решительно и одновременно вежливо выпроваживал людей из переговорной. Оно и правильно, не стоило сотрудникам видеть меня в подобном состоянии. Впрочем, они и так уже видели. Да и собрались в комнате в основном руководители, которые начинали работать еще при моих родителях и хорошо меня знали.

Шестеренки мыслей ворочались медленно. Слишком велик оказался шок от осознания факта, что сегодня ночью умрут сразу двое дорогих мне людей.

До этого момента я считала таймер смерти чем-то незыблемым, предопределенным. Ни разу не видела, чтобы срок жизни у кого-то резко менялся… С другой стороны, после гибели родителей и обретения дара я начала избегать людей, а после смерти бабушки и вовсе на несколько месяцев заперлась на двадцать пятом этаже и отказывалась видеться с кем-либо кроме дяди. Потом стала постепенно выходить, общаться с некоторыми сотрудниками, но все равно продолжала ограничивать себя от излишнего взаимодействия с окружающими. Особенно с теми, чей срок жизни подходил к концу.

Если так подумать, то у таймера смерти имелась некоторая погрешность или, вернее сказать, неточность.

Максу и Сатии, начальникам отделов, другим работникам, с которыми я неоднократно встречалась… – всем им был отмерен значительный срок жизни, который исчислялся годами. И таймер смерти округлял эти значения до лет, в меньшую сторону.

Дни я начинала видеть лишь тогда, когда человеку оставалось меньше года, а часы и минуты – когда меньше дня.

Возможно, таймер смерти Макса до этого момента тоже был вовсе не так уж стабилен и мог колебаться на дни или даже месяцы, но я эти изменения не могла увидеть. Долгие годы Макс был моим якорем, единственным оставшимся в живых родственником и по-настоящему близким человеком. Я знала, что он проживет еще пятьдесят четыре года, и осознание данного факта вселяло уверенность. Даже в самые тяжелые моменты я не сомневалась, что с Максом точно все еще долго будет хорошо.

Теперь же все переменилось.

Путем нехитрых подсчетов я вычислила, что Макс умрет сегодня в «23:15». Как и Демьян.

Немыслимо, слишком невероятно, чтобы оказаться простым совпадением.

После смерти бабушки я стала фаталисткой. Верила, что то, чему суждено случиться, нельзя изменить. Человек может плыть по течению или отчаянно барахтаться в бурном потоке жизни – итог будет тем же. Но сейчас моя устойчивая картина бытия, то, во что я верила на протяжении последних лет, разлетелась вдребезги. Меня сводили с ума и раздирали на части противоречивые эмоции.

Сердце замирало от ужаса в предчувствии грядущей трагедии, а в это время в душе просыпалась надежда…

Если судьба Макса изменилась, значит и смерть Демьяна вовсе не предрешена.

Я могу спасти их обоих. Должна.

Сатия последней вышла из переговорной и закрыла за собой дверь. Мы с дядей остались одни.

– Лучше? – спросил Макс, присаживаясь на стул рядом со мной.

Кивнула, продолжая гипнотизировать взглядом циферблат настенных часов.

– Сейчас все разойдутся, и я провожу тебя наверх. Извини, что так давил на тебя в последнее время. Насчет того мальчишки не беспокойся, детали обговорили, нашли лучшее решение…

– Все нормально, – перебила я и наконец посмотрела на дядю. Тот механически крутил в руках непочатую полулитровую бутылку с минералкой. Явно нервничал, похоже, я его испугала. Вернее, он испугался за меня. Дядина привычка вертеть в руках мелкие предметы в момент сильных душевных потрясений мне была знакома с детства. Обычно Макс старался себя контролировать, но сейчас не тот случай, да и рядом со мной ему не было нужды носить маску.

– Нормально? – вскинул брови он.

Вновь кивнула, а затем, словно бросаясь в омут с головой, спросила:

– Макс, что изменилось?

– В смысле?

– Планы. На вечер. Они ведь у тебя изменились?

– Мне сделали предложение, от которого в другой ситуации я бы отказался, – он с нарочитой легкомысленностью улыбнулся. – Но у меня появилось сразу две причины, чтобы его принять.

– Предложение?.. Макс, не томи! Подожди… – я бросила взгляд на замызганный конверт, который все еще сжимала в руке. – Приглашение?!

– Тебе тоже прислали? – Макс взял мой конверт.

– Ты собираешься?

– Еще неделю назад не планировал. Меня ведь не первый раз на подобного рода мероприятия зазывают, вечно им нужны инвесторы, – он бросил мое приглашение на стол и откинулся на спинку стула. – Ты же знаешь, сфера шоу-бизнеса вне моих интересов.

– Но сейчас все изменилось…. – пробормотала я.

– Что?.. А, нет. Деньги в сомнительные проекты вкладывать не собираюсь. И тебе не дам, – заметив, как я встрепенулась, он шутливо вскинул руки. – Во всяком случае, сверх меры.

Макс любил дорогие автомобили, горные лыжи и классическую музыку. Киноиндустрия его действительно никогда не интересовала, да и времени на просмотр фильмов, учитывая его напряженный график, у него просто не оставалось.

– Тогда почему?

– Хочу посмотреть на этого твоего Демьяна Галина. Не бойся, влезать в отношения не буду, я обещал. Но должен же я познакомиться с парнем своей племяшки, – Макс расплылся в улыбке.

Так вот оно что. Бабочка взмахнула крылом, когда я повстречала Демьяна. Это запустило цепочку событий, Макс принял несвойственное ему решение и будущее переменилось.

– А вторая причина?

Он нахмурился.

– Ты сказал, что было две причины принять приглашение.

– Ольга.

– Пойдешь с ней?

Макс открыл бутылку минералки и сделал пару глотков. Кажется, тот факт, что я спокойно с ним общаюсь, ввел его в ложное заблуждение, что кризис миновал.

– Представь, оказалось, что она тоже поклонница Демьяна Галина, – дядя с легкой грустью усмехнулся. – Как видишь, мне просто необходимо с этим парнем познакомиться. А то, не успею оглянуться, как он у меня обеих девушек уведет…

– Не ходи.

Он в немом вопросе вскинул брови.

– Ты ведь не собирался. Вот и не ходи, – быстро, возможно, даже слишком, начала говорить я. Эмоции, которые сдерживала в себе, наконец вырвались наружу. – Проведи вечер с Ольгой. Устрой романтическое свидание. В другом месте. Ни тебе, ни ей там делать нечего. Не ходи, Макс. Пожалуйста!

– Лина? – дядя несколько обескуражено посмотрел на меня. – Да тише ты. Успокойся. Не съем я твоего Демьяна.

– Ты не понимаешь! – я вскочила со стула.

– Не понимаю. – Макс остался сидеть. – Я обещал, что не буду вмешиваться в твои отношения… Или, – он нехорошо прищурился, – есть причины для беспокойства?

– Да! – выпалила я и тут же исправилась: – Нет.

– Лина. Рассказывай.

– Ты можешь мне просто поверить и не ходить? – взмолилась я. – Прошу, Макс.

– Он тебя обидел? Изменил? Вы расстались? Или правда собирается жениться на этой рыжей?

– Все не так! – всплеснула руками я.

– Тогда почему?

Я стояла напротив дяди и, молча, кусала губы.

– Почему я должен изменить планы? Расстроить свою девушку? Чего ты так боишься, Лина? А ты боишься, я вижу.

– Ты умрешь… – вырвалось у меня.

– Что? – он подался вперед.

– После автокатастрофы я полтора месяца провела в коме. А когда пришла в себя, то все изменилось. Весь мир…

– Да, случившиеся для всех оказалось шоком, – кивнул Макс. – Но причем здесь эта история?

– Не перебивай, прошу. Мне и так сложно говорить… После автокатастрофы я стала видеть мир иначе. Не знаю, возможно, потому, что сама оказалась пороге смерти… Теперь я точно знаю, кто и когда умрет. На каждом человеке вижу таймер смерти, – слова полились из меня потоком. Все то, что я так долго держала в себе, хотела рассказать Максу и в то же время безумно боялась: – Я знала, что бабушка должна скоро умереть, именно поэтому настояла, чтобы она отправилась в клинику. И она умерла, Макс, в тот миг, что я предвидела! Поэтому я заперлась в квартире и почти ни с кем не общаюсь. Ты не представляешь, как это тяжело! Как страшно!..

– Хочешь сказать, ты видишь, что я сегодня умру?

– Да, – выдохнула я. – Сегодня, в 23:15.

– И Ольга?

– Не знаю. Возможно. При прошлой встрече я была уверена, что она проживет около шести месяцев, потому так бурно отреагировала. Ты должен был прожить еще пятьдесят четыре года. Но теперь все изменилось.

– А этот Галин? Он тоже скоро умрет? – с пугающим спокойствием продолжал расспрашивать Макс.

По его глазам я видела, что он мне ни капельки не верил, более того начинал сомневаться в здравости моего рассудка. Но остановиться не могла, и так слишком долго молчала. Да и смысл. Самое главное я уже произнесла.

– Да. Сегодня ночью. Одновременно с тобой.

– Вот как… Ты ему об этом сказала?

– Нет, – замотала головой. – Я была уверена, что будущее не изменить. Но потом ты решил пойти на награждение, и твоя судьба переменилась. Не ходи, Макс. Пожалуйста. Знаю, ты мне не веришь. Я и сама себе долго не верила, думала, что сошла с ума… Но я не раз убеждалась, что мой дар работает, не только с бабушкой, но и потом. Просто не ходи, – закончила я почти шепотом.

Пока я говорила, Макс оставался внешне спокойным, только полупустая пластиковая бутылка в его руке все сильнее деформировалась. Пытаясь сдержать эмоции, дядя с такой силой сжимал поллитровку с минералкой, что костяшки побелели и проступили вены на тыльной стороне ладони.

– Прости, – сказал он, – я должен был быть внимательнее к тебе. Я и не знал, что с тобой происходило все эти годы… Лина, не беспокойся, и со мной, и с Ольгой все будет хорошо.

Он не верил. Конечно же, не верил.

– Макс… – начала я.

Дядя поднялся, нарочито бросил взгляд на наручные часы и словно только сейчас заметил искореженную бутылку, поставил ее на стол.

– Я опаздываю на совещание, и так весь график перекроил. Поговорим завтра, – он тепло улыбнулся мне, так как улыбаются малым детям или безумным старикам.

– Макс!

– Нет, Лина. Я тебя понял, – оборвал меня он, направляясь к выходу из переговорной. – Возможно, если бы ты сказала мне об этом пару дней назад, я бы смог переиграть планы. Но Ольга вчера полдня ходила по магазинам, выбирала наряд. Сегодня уже отправилась в салон… К тому же, я договорился на «ИваНике» встретиться с парой людей. А теперь, прости, малышка, я, правда, опаздываю.

Макс уже был в дверях, когда я прошептала:

– Ты умрешь. Вы все умрете…

Он вздрогнул, но не обернулся. Дверь захлопнулась, и тут же упала искореженная пластиковая бутылка, из ее горлышка полилась вода, заливая бумаги, кем-то оставленные на столе. Я быстро, пока не промок, схватила конверт с приглашением…

Разговор с дядей был ничем иным, как жестом отчаяния – я и не ожидала, что Макс мне поверит. Но должна была попробовать. Должна попытаться.

Если бы все эти годы я не скрывала дар от дяди, если бы позволила ему убедиться, что он действительно работает, то все сложилось бы иначе. Макс не только не пошел бы на церемонию, но и помог бы спасти Демьяна.

Да, было время, когда я и правда подумывала все рассказать дяде. Но так и не решилась, не нашла в себе для этого силы. Боялась, что Макс будет смотреть на меня как сейчас. Сначала с недоумением, потом как на больную или сумасшедшую, а затем, когда поймет, что я не придумываю, как на диковинное создание, начнет опасаться меня, избегать. Боялась, сколько экспериментов – посещений больниц и хосписов – мне придется пережить, прежде чем Макс действительно поверит.

Так что я не винила дядю, если бы мы поменялись местами, и это он сейчас огорошил бы меня подобным признанием, я бы тоже отнеслась к сказанному скептически. К тому же, на одной чаше весов оказалось исполнение мечты его смертельно больной невесты, а на другой моя внезапная блажь.

Вот только от понимания всего этого мне было не менее больно и страшно.

– Что же делать? – прошептала я, сминая в руке конверт приглашением, которое неизвестно кто прислал… И в этот миг вспомнила еще одного человека, которому суждено умереть сегодня – Рудольфа Германовича.

Я давно не видела менеджера, а потому не знала, сколько часов ему осталось. Но вряд ли это банальное стечение обстоятельств, Руд тоже будет в проклятом киноконцертном комплексе, так что вероятно умрет в одно время с Максом и Демьяном.

Итого, три человека должны погибнуть на церемонии награждения или вскоре после нее. Минимум три. Значит, должно произойти что-то глобальное…

Я бросила взгляд на телефон, Демьян все еще не прочитал мое сообщение. Попробовать с ним связаться? Попытаться убедить его изменить планы?

Нет, не вариант. Если даже дядя не поверил мне. К тому же, Демьян – ведущий, он не может не появиться на церемонии.

Черт! Как тогда предотвратить неминуемое?..

Дверь открылась, в переговорную вернулась Сатия.

– Все разошлись. Что случилось? Ты поругалась с Максимилианом Эдуардовичем? Нервный он какой-то был. Никогда его таким не видела, – быстро спросила она.

– Нет. Он просто окончательно уверился, что его племянница сошла с ума, – пробормотала я.

– Что?.. – глаза Сатии удивленно округлились.

– Не бери в голову. Макс оставил какие-нибудь распоряжения?

– Не распоряжения, а лишь рекомендации, – фыркнула личная помощница. – Мне он не господин, я работаю на тебя.

Мелькнула мысль, что если Макс переживет эту ночь, то может озаботиться, чтобы меня признали недееспособной, и тогда уже он станет работодателем Сатии. Разумеется, так дядя поступит не для того чтобы отобрать у меня номинальную главенствующую роль в семейном бизнесе (если бы хотел, то давно это сделал), а из соображений безопасности и для осуществления моего лечения.

Если, конечно, Макс не уволит Сатию. Моя помощница ему никогда не нравилась.

– Что он сказал? – спросила я.

– Проводить тебя наверх. Не оставлять одну. Не спускать глаз. Просил остаться до утра, обещал премию. А он, мол, придет утром.

Ожидаемо.

– Но ты же помнишь, что именно я твоя госпожа?

– Обижаешь, – расплылась в улыбке Сатия.

* * *

Обхватив себя за плечи, я стояла у окна и смотрела на метель. С двадцать пятого этажа не было видно ни реки, ни набережной, ни машин на ней. В снежных завихрениях лишь угадывались очертания похожей на замок гостиницы, на другом берегу реки, да кое-где проглядывало серое предвечернее небо. Словно на дворе не конец ноября, а уже вовсю властвовала зима.

– Макс, Демьян… и Руд, – одними губами прошептала я. – Не исключено, что Ольга тоже.

Двое, а тем более трое не могут одновременно умереть, потому что у них внезапно остановится сердце, оторвется тромб или произойдет кровоизлияние в мозг. Так что, скорее всего, причиной их гибели станет внешний фактор, а не внутренний. А внешнюю угрозу хотя бы можно заметить, попытаться предотвратить трагедию. К тому же, я знаю с точностью до минуты, когда это должно произойти.

Решение медленно зрело в голове. В данной ситуации оно могло быть только одно, но даже мысли о подобном вызывали смертельный ужас. Вот только бездействовать и молча ждать, когда на тот свет отправятся Демьян, Макс и неизвестно сколько еще человек, было страшнее.

– Сатия, – я обернулась к девушке, которая грациозной статуей замерла в кресле в ожидании моих распоряжений, – мне нужна твоя помощь.