Понедельник. Тот самый день.

Я открыла глаза, откинула плед и резко села на импровизированном ложе. На стеклянный купол зимнего сада медленно опускались крупные хлопья снега, журчал ручей. А в остальном было тихо и светло, как только может быть светло пасмурным днем в предзимнюю пору.

Демьяна рядом не было.

Этой ночью я не собиралась спать и вообще не помнила, как заснула.

После моего срыва Демьян всячески пытался меня отвлечь и рассмешить, но вернуть прежнее легкое настроение беседы не получилось. У меня перед глазами стоял таймер смерти Демьяна, минуты жизни которого стремительно убегали. Я не могла смотреть на парня и не могла не смотреть, ведь совсем скоро больше его не увижу…

Шел третий час ночи, когда я заметила, что Демьян все чаще украдкой зевает. Тогда я предложила все-таки полежать и полюбоваться звездами. Он заснул практически сразу, стоило голове коснуться подушки. Я же еще долго лежала рядом, лицом к лицу, только взгляд мой, нет-нет, да опускался вниз, к груди, где высвечивался таймер смерти…

– Демьян!!! – закричала я.

Никто не отозвался. Только, кажется, ветер на улице завыл.

Я опрометью бросилась в свою квартиру. Проверила кухню, ванную, а затем все остальные комнаты на двадцать пятом этаже.

Демьяна нигде не было.

Волнами накатывала паника, мешая трезво мыслить. Я металась по этажу, теша себя надеждой, что все же смогу его отыскать. Или что он ушел и вот-вот вернется.

А потом заметила часы, на которых было уже почти полвторого.

И в этот миг осознание накрыло меня с головой.

Он ушел. Исчез из моей жизни. Навсегда.

И я истошно закричала…

Не знаю, сколько прошло времени, прежде чем я, шатаясь, как пьяная, вернулась в зимний сад. Легла на плед, свернулась клубочком. Уткнулась лицом в подушку, которая еще хранила запах Демьяна.

Я тихо плакала, и небо плакало вместе со мной.

Так меня и нашла Сатия…

– Лина! Ты в порядке? – бросилась ко мне личная помощница.

В порядке я определенно не была.

– Что случилось? Ты поругалась с Демьяном? Он тебя бросил? Обидел?.. Вот ведь сволочь! Не зря мне его сладкая мордашка никогда не нравилось! Да забудь ты этого мальчишку, Лина! Точно какой-то актеришка не стоит, чтобы ты по нему убивалась.

– Нет, – хрипло выдохнула я.

– Что нет?

– Я не ругалась с Демьяном, и вообще он ничего такого не делал. Просто… – я замолчала.

Что я могла сказать? Что оплакиваю своего парня, потому что уверена, что он скоро умрет?

– Так, – строго сказала Сатия, – если не хочешь говорить со мной, то придется с Максимилианом Эдуардовичем!

– С Максом? – несколько раз моргнув, переспросила я.

Угроза возымела действие. Меньше всего я хотела, чтобы меня в таком состоянии увидел дядя, и принялся допытываться, что произошло. И ведь он не отстал бы, пока не добился бы ответа.

– Он полдня не может с тобой связаться. Да и не только он. Ты опять телефон потеряла?

Точно! Телефон! Кажется, я оставила его в кармане халата.

Я поднялась с пола и поплелась в сторону ванной комнаты, Сатия тенью последовала за мной.

– Лина, так что все-таки случилось?

Я остановилась и резко обернулась.

– Если скажу, что пока ничего, но у меня плохое предчувствие, поверишь?

– Паническая атака? – нахмурилась Сатия. – Опять? Но у тебя же давно не было… Хотя после того инцидента со змеями и поломанных роз неудивительно.

В ответ я лишь кивнула, мысленно радуясь, что больше ничего объяснять не придется. После автокатастрофы у меня нередко случались приступы – я не могла сесть в автомобиль, всячески избегала людей, старалась не выходить за порог квартиры. Это в последнее время мое состояние несколько стабилизировалось, вон даже нашла в себе силы раз в неделю ночью прогуливаться по набережной до ближайшего круглосуточного магазина.

Если бы не вышла в тот вечер за мандаринами, то не столкнулась бы с Демьяном, не напилась бы, не переспала бы с ним… и ничего бы этого не было. Мое сердце не разрывалось бы от боли, а глаза не опухли бы от слез.

Жалела ли я о том, что встретила Демьяна? Как ни странно, нет. Макс оказался прав, пусть и на короткий миг, но я была счастлива и, смела надеяться, что Демьян тоже. Значит, все было не зря.

Я сокрушалась только об одном, что не открыла свое сердце Демьяну сразу, и у нас оказалось так мало времени. Да не могла себе простить, что этой ночью все-таки провалилась в сон, что не проснулась, когда Демьян уходил. Хотя, наверное, тогда просто не смогла бы его отпустить…

Телефон нашелся, как я и думала, в кармане халата, а сам халат в ванной комнате. У меня оказалось куча пропущенных вызов и непрочитанных сообщений от дяди, начальника службы безопасности, управляющего и Сатии.

Но в первую очередь я открыла сообщение от Демьяна:

«Ты так сладко спала, не хотел тебя будить.

Увидимся завтра.

Но если соскучишься, то сегодня вечером, можешь увидеть меня по телевизору», – и подмигивающий смайлик.

Черт…

На глаза вновь навернулись слезы. Я судорожно вздохнула, пытаясь не разрыдаться.

Демьян пока жив. Неправильно оплакивать его раньше времени. Я могу еще раз увидеть его, пусть и по телевизору.

«Удачи! – дрожащими пальцами набила я, а потом зачем-то добавила, как будто это могло что-то изменить: – Будь осторожен».

И после секундного раздумья я отправила три заветных слова:«Я тебя люблю».

Неправильно признаваться подобным образом в любви, но я упустила шанс рассказать о чувствах лично, а иной возможности теперь мне не представится.

Смахнув украдкой слезы и крепко сжав телефон в руках, я повернулась к Сатии, которая античной статуей замерла у входа в ванную комнату.

– Так что такого приключилось, что все бросились меня искать?

– Если бы госпожа потрудилась прочитать сообщения… – в привычной саркастической манере начала говорить помощница.

– Я сейчас не в настроении, – перебила ее. – Рассказывай!

Сатия почти неуловимо поморщилась, а затем отрапортовала:

– Служба безопасности завершила расследование, нашла человека, который сделал фото.

– Кто? – выдохнула я.

– Марат. Ты, наверное, не зна…

– Знаю, – снова перебила я. – Мальчик на побегушках и на испытательном сроке. Ну что ж, пойдем.

И я направилась мимо Сатии по коридору.

– Максимилиан Эдуардович сказал, что сам разберется…

– Дядя здесь? – удивленно обернулась я. – Хорошо. Но это мое дело, а значит, и разбираться мне.

Да, ситуацию могли решить и без меня, существовали подробные инструкции на данный случай – работникам замка строжайшим образом запрещалось фотографировать жильцов и гостей, не говоря уже о том, чтобы выкладывать снимки в сеть. В доме проживало немало людей, которые крайне ценили конфиденциальность, так что из-за случившегося не только Демьян понес репутационные потери, но и моя компания. После публикации тех фотографий и атаки журналистов на замок нам пришлось разбираться с десятками разгневанных и встревоженных жильцов.

Уверена, если бы произошедшее не касалось меня лично, то и Макс бы вмешиваться не стал. Провинившегося работника должен был наказать управляющий директор согласно тяжести проступка – в данном случае уволить, без возможности устроиться на аналогичную или иную должность в корпорацию. Также Марата могли обязать уплатить штраф, принести извинения, подписать бумаги о неразглашении… Не исключено, что у мальчишки имелись и другие снимки или после увольнения он начнет распускать слухи, порочащие репутацию управляющей компании или в целом корпорации, меня, Демьяна, или других жильцов… В общем, имелись нюансы. И лучше мне вникнуть в детали этого дела. Опять-таки неправильно все время прятаться у Макса за спиной и перекладывать на него решение сложных вопросов.

В общем, я мертвой хваткой вцепилась в нарисовавшуюся проблему. Ибо понимала, что если не погружусь с головой в работу, то за оставшиеся часы сойду с ума.

Уже в прихожей, Сатия нерешительно окликнула меня:

– Лина! Кхм… ты собираешься выйти в таком виде?

Я бросила взгляд на свое отражение в зеркале и чуть в ужасе не отшатнулась.

Глаза покраснели и распухли от слез. Прическа в духе «я упала с сеновала, тормозила головой». Одежда за ночь измялась, а на белой футболке, аккурат в районе груди, нарисовалось розовое пятно – кажется, я все-таки расплескала тот клюквенный сок.

Ну да, Максу точно в подобном образе меня видеть не стоит и работникам замка тоже.

* * *

Полчаса у меня ушло, чтобы привести себя, как бы сказала бабушка, в «относительно божеский вид». Я умылась ледяной водой, почистила зубы и причесалась, сменила одежду. А затем, по настоятельному совету Сатии, прилепила какие-то волшебные патчи под глаза. Уж не знаю, где она их раздобыла, пока я была в ванной. В общем, надо потом помощнице особую премию выписать.

И вот я лежала на диване, смежив веки, и слушала, как Сатия зачитывает отчет службы безопасности о проведенном расследовании.

– …Марат добровольно предоставил доступ к своим устройствам и аккаунтам. Других материалов, затрагивающих личную жизнь собственников, квартиросъемщиков, посетителей, а также сотрудников ЖК «Замок Каролины» не обнаружено… Еще бы не предоставил, – хмыкнула помощница. – Маратик надеется отделаться только увольнением. А так могут еще и зарплату за последний месяц выплатить… – конечно, Сатия не была бы Сатией, если бы в характерной манере не комментировала выводы следователя и не делилась собственным мнением по любому поводу.

Я всеми силами старалась сосредоточиться на голосе помощницы и не думать о том, что сегодня неотвратимо должно случиться. Но чем дальше, тем больше отчет отходил на второй план, а меня вновь начинали одолевать тревожные думы и воспоминания.

Может, стоило Демьяну все рассказать? Что, если я не права, и судьбу можно изменить? Да, он не поверил бы и вообще счел бы меня сумасшедшей… Хотя, как будто меня и так можно назвать нормальной?

Когда-то давным-давно я запретила себе вмешиваться. Больше всего я боялась оказаться катализатором событий, приведших к смерти, как в случае с бабушкой и той женщиной, которую из-за меня сбила машина. Но что, если сейчас все иначе?

Вдруг если Демьян прислушается к моему предупреждению, не абстрактному «будь осторожен», а весьма конкретному – я ведь знаю время его смерти до минуты – и трагедия не случится? Или, наоборот, из-за меня Демьян в ключевой момент поведет себя иначе и это как раз его погубит?

Как бы цинично ни звучало, но легко запретить себе вмешиваться, когда предвидишь скорую смерть случайного прохожего. А когда дорогому тебе человеку осталось жить считанные часы, сложно остаться безучастной.

Я чувствовала, что какое бы решение ни приняла, Демьян сегодня ночью умрет. Если предупрежу его, то потом буду винить себя, если промолчу, то буду винить не меньше.

– Черт! – рывком села на диване и содрала патчи с глаз. Бросила взгляд на часы, время на принятие решения у меня еще оставалось, пока же надо заняться более насущной проблемой. В противном случае я рисковала еще до заката окончательно поехать крышей.

* * *

Пока спускалась на лифте и шла по коридору к отделу кадров, раздумывала над тем, что делать с Маратом. Уволить – это понятно, тут, как говорится, без вариантов, хотя и сколько-то жаль мальчишку. Но если закрыть глаза на его проступок, то какой пример это подаст остальным, не говоря уже о пошатнувшейся репутации компании? К тому же, Марат мало того, что сделал снимки, он продал их желтому изданию и при этом постарался максимально запутать следы. То есть понимал, что поступает неправильно, но хотел заработать и проучить «девчонку с двадцать пятого». Да, последняя фраза была цитатой, я уточнила у Сатии.

Произошедший инцидент вскрыл еще одну проблему. Большинство работников замка не были со мной знакомы, многие даже в глаза не видели, а, учитывая мои странности, неудивительно, что авторитет оказался на нуле. Отношения с Демьяном лишь добавили моему образу отнюдь не радужных красок.

Сатия не призналась, но я подозревала, что «девчонка с двадцать пятого» – самый мягкий эпитет, которым меня награждали.

В общем, я правильно сделала, что решила разобраться с ситуацией лично. Если опять отойду в сторону и взвалю все на дядю, то народ окончательно уверится, что я ничего из себя не представляю и просто сумасшедшая богатая бездельница. Не то чтобы мнение окружающих меня сильно заботило, особенно в данный момент. Но проблема виделась мне достаточно важной, чтобы хотя бы попытаться сосредоточиться на ней и не думать о…

Просто не думать.

Мое появление в офисе управляющей компании шокировало всех. Оно и понятно, я крайне редко спускалась с двадцать пятого этажа, старательно избегала личного общения и все вопросы предпочитала решать дистанционно.

Сегодня, когда здоровалась с персоналом, я, против обыкновения, не отводила глаза, а упрямо раз за разом «считывала» информацию, сколько кому на роду написано прожить. И, надо сказать, в офисе собрались в основном долгожители. Я заметила лишь двоих, кому судьба отмерила меньше десяти лет.

У дверей переговорной меня нагнал взмыленный молоденький парнишка. В первый миг мне показалось, что это Марат. Но нет, на бейджике значилось имя «Кирилл». Просто тот же возраст и рост, юношеская угловатость, а в остальном ничего общего. Во всяком случае, я надеялась, что у Кирилла испытательный срок пройдет без эксцессов.

– Вам письмо! Сказали, передать срочно, – выпалил он, протягивая мне конверт.

Я не спешила брать в руки послание, посматривая на него, как на ядовитую змею.

– Так было же распоряжение, не доставлять никаких писем и посылок без тщательной проверки, – заметила Сатия.

– Служба безопасности проверила. Там ничего такого. Я тоже видел.

– Видел? – вскинула брови я.

Мальчишка стушевался и кивнул:

– Там просто приглашение. Ничего такого.

«Приглашение, которое надо доставить срочно» – эхом отдалось в голове.

– Давай сюда, – я забрала из рук посыльного конверт. Обычный, белый, разве что слегка замызганный. В углу было напечатано мое имя и адрес, а вот отправителя указать забыли. – Кто доставил?

– Курьер.

– Точнее.

Кирилл нахмурился.

– Агентство «Сара…фан». Кажется.

– Может, «Серафи-и-им»? – с ехидством протянула Сатия.

– Точно! Оно! – расплылся в улыбке мальчишка.

Под взглядами собравшихся в коридоре сотрудников, я открыла конверт и вынула на белый свет отпечатанное на тисненой золотой бумаге приглашение на церемонию награждения «ИваНика».

Вокруг раздались шепотки, несколько человек захлопали в ладоши, принялись меня поздравлять. Как будто было с чем.

– Третий ряд. Хорошее место, – хмыкнула Сатия.

Не обращая внимания на окружающих, я задумчиво крутила в руках приглашение. Полумна за такое бы полжизни отдала. Может, и правда ей передать? Я-то точно на награждение пойти не смогу, ибо даже из дома с трудом выхожу. Да и не садилась я ни в какой транспорт со дня похорон бабушки. Тут же ехать на другой конец города…

Странно. Демьян прекрасно знает про мои фобии и панические атаки, но тогда зачем прислал мне приглашение? Опять-таки парень написал, что я могу увидеть его по телевизору. Выходит, прислал не он. А тогда кто? Его менеджер? Тот самый пресловутый Серафим?..

Я вытащила из кармана телефон, открыла мессенджер. Последние мои сообщения Демьян все еще не прочитал. Сердце тут же кольнула тревога… Нет, не время. Рано. У него просто репетиции и всяческая подготовка к грядущей церемонии. Все-таки быть ведущим – большая ответственность.

– Лина?.. – меня легонько потормошила за плечо Сатия, вырывая из череды мыслей.

Я подняла голову и вздрогнула, внутренне сжалась в тугой комок. Мне стоило колоссальных усилий не броситься прочь, прикрыв рукой глаза.

Слишком много людей. Слишком они близко. Да еще эти цифры отсчета смерти кругом…

Меня окружало, по меньшей мере, два десятка человек, которые с любопытством, словно я была этаким музейным экспонатом, рассматривали и шепотом горячо обсуждали мою персону.

– Да?.. Идем – отозвалась я и, постаравшись растянуть губы в милую улыбку, добавила: – Кирилл, спасибо, что доставил приглашение, ты можешь быть свободен. Всех остальных прошу вернуться в работе. Шоу окончено, – в последнюю фразу добавила чуточку стальных ноток. Подействовало. Персонал тут же вспомнил, что у него полно дел и поспешил на рабочие места.

Сатия услужливо распахнула дверь, и я наконец ступила в переговорную.

Просторное светлое помещение. В дальнем конце на одиноком стуле, скрючившись, замер мальчишка, судьба которого сейчас решалась. Вид у Марата был затравленный, мне снова стало его жаль.

Напротив парнишки, спиной ко мне, за длинным столом сидели четверо: управляющий директор, начальник службы безопасности, начальник отдела кадров и мой дядя. Тот момент, когда людей я узнала по затылкам, потому как не раз встречалась лично, особенно с одним из них.

– Каролина Антоновна, здравствуйте! – поприветствовал меня секретарь, который расположился в углу таким образом, что видел сразу всех в переговорной.

Мужчины, сидевшие за длинным столом, обернулись… и тут всякие мысли о Марате вылетели у меня из головы.

Со мной здоровались, что-то спрашивали. Я же замерла на одном месте и, не отрываясь, смотрела на Макса. Вернее на его таймер смерти.

То открывала рот, то закрывала, силясь выдавить из себя слово или хотя бы вдохнуть, но не могла.

Рядом со мной чуть ли не мгновенно оказался Макс. Бережно обнял за плечи, принялся еле слышно нашептывать на ухо:

– Тише. Успокойся. Вдох… Выдох… Я рядом. Все хорошо. Закрой глаза и слушай мой голос. Один, два, три, четыре… Дыши. Просто дыши… – когда-то он также успокаивал меня после похорон бабушки. Тогда понимание факта, что он рядом, действительно помогло мне не сойти с ума.

Теперь же я отчетливо видела, что Максу осталось жить всего восемь часов и семнадцать минут.