Грубый голос раздался у них за спиной — глубокий и властный: — Вам, девочки, нужно разделиться. Рассыпаться. Они будут искать группу.

Роксана повернулась и обнаружила его — мужчину из казино, приближающегося к их компании. — Наша одежда пропала, — сообщила она ему, поморщившись. — Кажется, американское слово для этого — «conspicuous».

— Можно и так сказать, — сухо ответил он, доставая бумажник из заднего кармана и вытягивая пять двадцатидолларовых купюр, которые протянул её подругам. — Идите внутрь. Купите футболки в сувенирном магазине и не высовывайтесь. Живее.

То, как легко он взял всё в свои руки, не будучи при этом навязчивым, заставило мысли Роксаны запутаться, но в конце концов она успокоила подруг по-русски и погнала их к мигающим огням «Circus Circus». — А как же я, мужчина с планом?

Он медленно поднял руку, и на его пальце покачивался её кардиган. — Поймал его до того, как он коснулся земли.

Крошечные взрывы заплясали в её животе. — Ты пошел за мной.

— Я хотел узнать твое имя. — Не отрывая взгляда от её глаз, он укутал её в кардиган, скрывая розовое мигание. — И мы еще не закончили.

— Не закончили что?

Он сократил расстояние между ними на дюйм, вынуждая её закинуть голову. — Не знаю. — Его дыхание шевельнуло прядку волос у её рта, и он откинул её костяшкой пальца. — Пойдем выпьем со мной, и мы во всем разберемся.

Огонь лизнул её внутреннюю сторону бедер. Слова «пойдем выпьем» с тем хриплым акцентом, с каким он их произнес, с тем же успехом могли означать «пойдем со мной в постель». Обычно у Роксаны не возникало проблем с тем, чтобы разложить вещи по правильным или неправильным категориям. О, она принимала немало безумных решений, вроде танцев посреди самой оживленной улицы Невады и блокирования движения, но, по крайней мере, она шла на эти ситуации с открытыми глазами. С пониманием возможных последствий.

Каковы были последствия времени, проведенного с этим мужчиной?

Абсолютная неизвестность.

Балерина в её животе теперь бешено крутила пируэты, задевая атласным носком внутренние стенки, умоляя её через эти ощущения пойти куда-нибудь с ним. Продлить это невероятное предвкушение, даже если оно ни к чему не приведет. Даже если оно и не могло ни к чему привести, учитывая, что они жили на разных континентах. У неё никогда не было случайных связей, но ведь это было бы именно так, верно? Роксана этого не хотела. Или хотела?

Она поняла, что он с молчаливым вниманием наблюдает за её ментальной гимнастикой. — Я обдумываю твое предложение.

— Я вижу. — Его тон был ироничным. — Ты танцуешь полуголая на Стрипе и навлекаешь копов на свою голову с улыбкой на лице. Но выпивка со мной тебя пугает?

— Тюрьма — это временно. — Честный ответ вырвался шепотом прежде, чем она успела прикусить язык. — Ты не производишь впечатление такого же.

Веселье постепенно исчезло с его лица. — Взаимно.

В горле у неё словно застряла горсть монет, и она попыталась с трудом их сглотнуть, но как бы она ни старалась, она не могла разорвать зрительный контакт, утопая всё глубже и глубже в янтарном цвете его глаз. — Может, нам стоит притвориться, что мы никогда не встречались. Так было бы проще.

Он медленно покачал головой. — Сомневаюсь. — Что-то над её головой на мгновение привлекло его внимание. — Позади тебя коп, устроительница разгромов. Мне не хотелось бы говорить тебе об этом, но пока ты решала, выпить со мной или нет, солнце уже зашло.

— И?

— Твои сиськи мигают.

— Оу. — Роксана посмотрела вниз и обнаружила, что он прав. Мигающие огоньки были видны сквозь кардиган. — Насколько близко сейчас коп?

— В нескольких шагах.

— Выключатель сзади, — быстро сказала она. — Сожми застежку.

Его правая бровь поползла вверх. — Засунуть руку тебе под кофту?

— Da! Сейчас не время для скромности.

— Просто уточняю.

Роксана моргнула, когда его большая ладонь легла на её поясницу, прямо над изгибом ягодиц, притягивая её к своему телу. Его теплая ладонь скользнула вверх по обнаженному позвоночнику, подцепив крючок бюстгальтера двумя пальцами и сжав его, ни на секунду не отводя взгляда от её лица. И это была плохая новость, потому что он в упор видел её реакцию на свое прикосновение. Она забыла, как держать веки приподнятыми, а губы сомкнутыми. Эти навыки просто испарились, её соски мгновенно затвердели, и вот она стояла, прижавшись к этому мужчине, от которого веяло опасностью, а её чувства пребывали в состоянии полного хаоса.

— Теперь всё в порядке, — прохрипел он, и его рука плавно скользнула обратно по её позвоночнику, остановившись на пояснице, прямо под подолом её свитера.

— Элиас, — сказал он, прижимаясь щекой к её виску. — Так меня зовут. Повтори.

— Элиас, — прошептала она. — Я… Роксана.

В его груди раздался рокот.

— Добрый вечер, народ, — раздался мужской голос слева от них. Это был коп, и он достал фонарик, светя им под ноги. — Вы случайно тоже не застали то маленькое представление? Может, видели, в каком направлении побежали те девушки?

— Нет, сэр, — ответил Элиас с бесстрастным выражением лица. — Извините, ничем не можем помочь.

— Вы точно в этом уверены? — Коп наклонил голову, мазнув взглядом по Роксане, и пальцы Элиаса крепче сжались на её пояснице. — Паре людей показалось, что ваша спутница могла принимать в этом участие.

— Уверены, — сказал Элиас, свободной рукой залезая в свой карман и доставая оттуда…

Жетон?

— Она всё время была со мной. — Роксана успела уловить только слова «Лос-Анджелес» и аббревиатуру S.W.A.T., прежде чем Элиас снова спрятал жетон. — Но мы будем рады сообщить вам, если что-нибудь выясним.

Офицер покачался на пятках. — Моя ошибка, брат. — Он кивнул и пошел своей работой. — Приятного отдыха в Вегасе.

— Спасибо.

Роксана моргнула, пытаясь совместить этого принца тьмы со своими представлениями о правоохранительных органах. Разве они не должны быть по разные стороны баррикад? Более того, в мире, где она выросла, те, кто обеспечивал соблюдение человеческих правил, были препятствиями, которых следовало избегать. Она никогда не вступала ни с одним из них в сколько-нибудь значимый контакт. — Можно мне одолжить этот жетон?

Он прищурил один глаз. — Как думаешь, устроительница разгромов?

— Похоже на «нет».

— Значит, твой английский идеален.

Смех вырвался у Роксаны, удивив её саму. Обычно она смеялась над мужчинами, а не вместе с ними, над этими бедными идиотами. Уж они-то точно никогда не заставали её врасплох более одного раза, как этот человек умудрился сделать меньше чем за час. — Мне пора возвращаться к подругам. Скоро. — Она потянулась между ними и застегнула три средние пуговицы своего кардигана. — Я решила, что ты можешь повосхищаться мной еще недолго, temnota moya.

Победа в его выражении лица была смешана с облегчением, но ей позволили увидеть лишь мимолетный намек на это, прежде чем он взял свои эмоции под контроль. — Напиши своим подругам. Отправь им мою фотографию и скажи, что я веду тебя в «Encore».

Ничто не могло смутить Роксану, но по какой-то причине то, как этот мужчина заботился о её безопасности, заставило её почувствовать себя так, словно она слишком быстро падает в лифте, оставляя желудок на верхнем этаже здания. Она сделала, как он просил, тихо рассмеявшись, когда он даже не удосужился улыбнуться для фотографии, и скользнула телефоном обратно в карман юбки.

Его пальцы переплелись с её пальцами, и он потянул её в сторону более дорогой части Стрипа. — Temnota moya. Ты назвала меня так уже дважды. Что это значит?

— Это значит: «тот, кто покупает выпивку», — солгала она.

Его смех был глухим, но настолько искренним, что он, казалось, обнял её —

Покалывание пробежало по затылку — гораздо более холодное, чем то, что она почувствовала в казино, когда Элиас подошел к ней, — и она, споткнувшись, остановилась, высвобождая руку Элиаса, чтобы обернуться. Осторожность шептала ей на ухо, но она не могла разобрать слов. Ничего подозрительного не было видно. Просто гуляки, наслаждающиеся ночным отдыхом. Никаких машин, едущих быстрее или медленнее обычной скорости.

— Что такое? — спросил Элиас, и его глаза цвета виски принялись сканировать пространство в поисках угрозы.

— Ничего, — пробормотала она, снова протягивая ему руку, успокоенная её теплом. — Пошли.

Но покалывание никогда не лгало.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

Элиас обычно не занимался подобным дерьмом.

Он не приглашал женщин на свидания спонтанно. Особенно женщин, которые нарушают закон и сверкают задницей перед половиной Стрипа. Эта девчонка, Роксана, была сумасшедшей на всю голову. Это было очевидно. Если бы они не находились в этом городе иллюзий, он, скорее всего, вышиб бы её входную дверь тараном и защелкнул на запястьях наручники, а не сопровождал её через этот элитный бар в «Encore», как делал сейчас.

И все же, его собственное благополучие словно зависело от того, улыбнется она или нет.

Он почувствовал это еще до того, как она пронзила его своими синими глазами в казино.

Уж точно после того, как она посветила ему своим светящимся лифчиком.

Но и до этого. Тоже.

Она посмотрела на него как скептический ангел, и он подумал: блять.

Блять.

В кармане он почувствовал вибрацию телефона и проигнорировал её. Он не винил Кенни и Латте за то, что они разволновались, когда он поднялся из-за покерного стола, словно в трансе, чтобы пойти за русской Золушкой. Но они провели вместе бесчисленное количество рейдов по всему Лос-Анджелесу, и, следовательно, его товарищи по команде прекрасно знали, что он может о себе позаботиться. Если бы он мог оторвать взгляд от Роксаны хоть на две секунды, возможно, он бы набросал им смску. Но что, чёрт возьми, он мог сказать?

«Извините, что веду себя совершенно не в моем вкусе, но нутро подсказало мне не отходить от этой девушки ни на шаг».

И… «Я и не хочу отходить».

В нескольких футах впереди него Роксана запрыгнула на один из мягких белых огромных барных стульев и, пока сосед не видел, сорвала за плодоножку вишенку из его бокала, отправила её в рот и одарила Элиаса заговорщическим взглядом.

Кто вообще эта девчонка?

Элиас занял соседний стул, автоматически ухватившись рукой за его нижнюю часть, чтобы пододвинуть ближе к ней. Она захлопала ресницами, её щеки залил румянец, но, к счастью, она не стала подвергать сомнению его неосознанное дерзкое поведение. Держи себя в руках, чувак.

— Что ты пьешь?

— М-м-м. Что-нибудь с шоколадным вкусом, я думаю, — промурлыкала она, и её происхождение сквозило в каждом слове. — Похоже на молочный коктейль, только для взрослых.

Бармен подошел как раз вовремя, чтобы услышать это пожелание. — Прошу прощения, мне нужно взглянуть на ваши документы, пожалуйста.

Она сдула челку с лица, копаясь в кармане юбки, извлекла потрепанный паспорт и пододвинула его по барной стойке. — Я уже большая девочка. Можете проверить.

Не выказывая никакой реакции, бармен изучил страницу с данными и вернул паспорт на стойку. Прежде чем Роксана успела убрать его обратно в карман, Элиас успел разглядеть год её рождения. 1996.

Значит, ей двадцать один.

Ради всего святого, они даже родились в разные десятилетия.

— Ей что-нибудь со вкусом шоколада. А мне «Сэм Адамс».

Бармен один раз кивнул и отошел.

— Попался, офицер очевидность, я видела, как ты смотрел, — гладко произнесла она. — Теперь ты должен назвать мне свой номер.

Это был уже второй раз за вечер, когда она заставила его рассмеяться. Должно быть, это какой-то рекорд. Но, черт возьми, ему действительно нравилось, что рядом с этой девушкой ему ни черта не сходило с рук. — Мне двадцать восемь. — Он повернулся к ней на своем стуле. — Не стала терять времени и сразу рванула в Вегас, как только достигла совершеннолетия для употребления алкоголя, да?

— Эта поездка была не моей идеей. — Она скрестила свои убойные ноги, и он задействовал каждую крупицу силы воли, чтобы удерживать взгляд строго выше её шеи. — У моей лучшей подруги Ольги… как это у вас называется, женская эрекция? — Она замахала руками прежде, чем он успел ответить, что понятия не имеет. — Она обожает Элвиса, вот эта самая подруга. Всю свою жизнь. Это то место, где она хотела выйти замуж с тех пор, как мы были маленькими девочками, и завтра мы воплотим это в жизнь.

— Каков был ваш план на случай, если бы вас арестовали?

— Ты ведь видел мою грудь, да? — Она поиграла бровями. — Может быть, я бы очаровала всех и выбралась.

Она, вероятно, смогла бы.

Что это за странный, кислотный укол в груди?

Уж точно не ревность. Из-за ситуации, которую они уже предотвратили.

Элиас с силой прокашлялся, радуясь, что принесли напитки и он может смочить пересохшее горло. Поверх ободка своего бокала он наблюдал, как она сделала огромный глоток своего напитка, погружаясь в него с головой, даже не зная, каков он на вкус. Это поведало Элиасу о ней чуть больше, но этого было мало. Он хотел знать каждую чертову деталь, и сам не понимал почему. Почему на каком-то высшем уровне казалось жизненно важным узнать о Роксане всё, что только можно.

На тех свиданиях вслепую, на которые он ходил какое-то время назад, ему было трудно даже удерживать внимание. С Роксаной же он почти боялся упустить хоть что-то.

В течение многих лет он тщательно держал товарищей по команде на расстоянии вытянутой руки. Был равнодушен к их интересу к его жизни и не суstatus свой нос в их дела. Так он существовал. Таков был пример, который он видел в своей семье, когда рос. В том месте, где он родился и вырос, существовало чувство общности, но очень часто эта общность сплачивалась вокруг друг друга после очередной потери чьей-то жизни из-за насилия. Ничего никогда не становилось лучше, циклы, казалось, всегда продолжались, но Элиас научился избегать той боли, которую все выставляли напоказ, оставаясь одиночкой. Держась особняком.