И когда Элиас вонзил клыки ей в шею, его голод подтолкнул её еще выше. Она бросилась в самое око шторма и позволила ему избить себя.

Элиас последовал за ней, проходя через свои собственные идеальные муки, его желание сформировало горячий бассейн внутри неё, бедра двигались в рваном ритме, его довольные мужские стоны наполняли её уши. Когда она снова осознала окружающую обстановку, она была безвольной между Элиасом и стеной, легкие боролись за каждый вдох, пока он целовал её висок.

— Моя любовь незыблема. Она не гнется, — горячо сказал он. — Не забывай об этом снова.

Роксана смогла лишь кивнуть, сердце кувыркалось в груди.

В оцепенении она позволила Элиасу привести её платье в порядок тремя эффективными движениями, сплести их пальцы и вывести из примерочной. Когда они прошли мимо ошеломленной продавщицы, она не могла вызвать в себе даже унцию самодовольства.

Ревность: 0.

Элиас: 1.

И всего за один раунд соревнование было закончено навсегда.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЕРВАЯ

Элиас шел в нескольких шагах позади Роксаны, и глубоко внутри него разгоралось удовлетворение.

Если раньше она не знала, что он одержим ею, то теперь — черт возьми, она это знала.

Она шла по переулку с уверенностью принцессы мира, подол её плиссированной юбки подпрыгивал при каждом движении бедер, ударяя по упругой нижней части ягодиц, а длинные волосы сексуально разметались по спине. Её внешняя сила всегда наполняла его странным чувством гордости, но теперь, будучи свидетелем стольких её уязвимых моментов, он распознал в этой фирменной походке нечто большее. Это была храбрость перед лицом неизвестности. Вызов. И тот факт, что она знала вкус неуверенности и боли, делал её уверенность еще более впечатляющей.

Делать каждый следующий шаг становилось всё сложнее, потому что с каждой минутой его пара, этот феномен, открывала ему новую эмоцию, которую он должен был взвалить на свои плечи и нести. К мучениям, сожалению, ревности и вожделению, которые он всегда испытывал к Роксане, добавились восхищение, понимание и любовь — настолько густая, что её невозможно было разрезать.

Все эти новые чувства затрудняли следование за ней навстречу потенциальной опасности, когда ему хотелось схватить её и бежать, спрятать от любой угрозы. Но это был не вариант. Его душа принадлежала сложной женщине, а это означало жить со страхом, что ей может быть причинен вред. Запереть её в безопасной комнате и подавить её дух — всё равно что набросить простыню на клетку с попугаем. Он уже усвоил урок, однажды сделав её беспомощной. Попытавшись сделать это снова, он потеряет её — а это было исключено.

— Итак, у нас есть хоть какой-то план? — спросил Такер справа от него. — Или мы просто вышибаем дверь «Эндерса» и начинаем всех крушить?

Охотница пожала плечами. — Указ о браке, вероятно, позволил бы мне войти одной…

Элиас перебил её рефлекторным рычанием.

Роксана одарила его ухмылкой через плечо. — Увы, «старый мячик с цепью» против. У меня теперь есть постоянный спутник. Это очень раздражает.

— Они считают тебя предателем, Роксана, — терпеливо сказал Элиас, хотя, чем ближе они подходили к подпольному клубу охотников, тем меньше он чувствовал спокойствие. — Входить туда в одиночку опасно.

— Да, и у меня нет способа опровергнуть эту теорию, войдя с двумя вампирами. — Она остановилась в тени и скрестила руки на груди. — Если только я не войду сама. Возможно, меня притащат?

Элиас уставился на неё. — Мне уже это не нравится.

— Мать сказала мне, что охотники жаждут свершить собственное правосудие за то, что я повернулась против своих. Почему бы не отдать меня им?

— Давай проясним, — начал Элиас, и в его груди поднимался шторм отрицания. — Ты ожидаешь, что мы постучим в эту дверь и сдадим тебя им, просто чтобы купить нам встречу с Тильдой?

— Да, но это всего лишь блеф.

— Мне всё равно не нравится.

— Никто не знает, что у меня есть указ о браке. Насколько им известно, это вы выиграли в покер. Благодаря твоей маленькой проблеме с огнем, свидетелей той ночи не осталось. — Она разгладила складки своего платья. — Вы пришли в «Эндерс», чтобы обменять указ на игровую фигуру Тильды. А я — лишь приманка для сделки. Знак доброй воли.

— Когда ты успела придумать этот план? — спросил Такер, поднимая руку для «дай пять». — Тут и повороты, и завороты. Это круто.

Роксана ответила на «дай пять». — Спасибо.

Элиас сжал зубы. — А как только тебя передадут? Что потом?

— Отказывайтесь отдавать меня кому-либо, кроме Тильды. Это заставит всех нас пройти в знаменитый кабинет, а потом… — Она кокетливо повела бедром. — Я просто найду способ договориться о своем освобождении.

— Ты ожидаешь, что мы будем действовать по ситуации, когда речь идет о твоей жизни? — Содержимое мусорного бака неподалеку вспыхнуло, озарив темный переулок оранжевым свечением. — Ты серьезно недооцениваешь мой инстинкт защиты тебя, Роксана.

— Ты защищаешь меня. Разве не видишь? — Она положила руку на его грудь и стала медленно водить по кругу, глядя на него снизу вверх из-под ресниц. — Так мне не придется идти туда одной.

— Ты пытаешься заигрывать со мной, чтобы я согласился?

— Может быть. — Её голубые глаза дразнили. — Ты такой магнит для заигрываний.

Хотя она шутила, потребность заявить на неё права вновь сдавила его пах. Снова. Его голод по своей паре был постоянным, восполняемым фонтаном, и он любил, жаждал, горел желанием изгнать каждый последний остаток сомнений Роксаны в них. Им здесь не место. Он окружит её своей преданностью, пока она не примет её без вопросов, и он заставит её кричать от удовольствия столько раз, сколько потребуется, чтобы убедить её. Они принадлежали друг другу, и никому больше. — Нам нужно еще минутку побыть наедине, детка?

Такер разрезал рукой воздух между ними. — Ребята. Я буквально стою здесь.

Роксана показала Элиасу язык, и он поклялся, что позже заставит её применить его с пользой. — Такер оценил достоинства моего плана.

— И внезапно я пожалел, что напомнил вам о своем присутствии, — пробормотал Такер, прежде чем ткнуть Элиаса локтем в бок. — Давай, Э. Как только мы войдем, если решишь, что она в реальной опасности — просто сожги это заведение к чертям, ты, мой милый пироман.

— Ты должен быть убедителен, иначе это не сработает, — сказала Роксана, внимательно разглядывая его. — Я для вас — лишь средство достижения цели. Ничего больше, чем мимолетное раздражение. Ты сможешь это сыграть? — Она перешла на шепот. — Пожалуйста? Ты мне нужен.

Эти четыре слова обвились вокруг его ребер, как жадная лоза. Моя женщина нуждается во мне.

Элиас отошел, сжимая переносицу пальцами. Инстинкт его пары не был чем-то, что можно включить или выключить. Он олицетворял всю защитную натуру того мужчины, который встретил и полюбил Роксану в Вегасе, но зов внутри него — провозгласить это — был громким и непрекращающимся. То, что он заявлял на неё права, успокаивало зверя, но отрицание этого права? Он уже слышал, как гремят прутья клетки, как зверь мечется взад-вперед.

Она твоя пара. Она должна это знать. Весь мир должен знать это.

— Я согласен на твой план, — Элиас подошел к ней и остановился, сердце, которое она вернула к жизни, неистовствовало в грудной клетке. — Но ты согласилась выйти за меня, и я хочу услышать твое обещание снова. Я готов потратить всю жизнь на то, чтобы называть тебя своей, в обмен на то, что сейчас придется тебя «отрицать», Роксана.

Грудь Роксаны часто вздымалась, дрожь пробегала по её телу. Она несколько раз открывала рот, чтобы что-то сказать, но, казалось, не могла подобрать слов. Наконец она произнесла: — Я не откажусь от своего обещания, — сказала она неровным голосом, присела и загребла руками грязь, покрывая себя нечистотами, превращая свои волосы в спутанную паутину за считанные секунды. — Однако у меня есть краткое напоминание. У меня было несколько свиданий с управляющим «Эндерса», и он хотел, чтобы я познакомилась с его родителями. — Она выпрямилась, выглядя так, будто только что подралась с двумя вампирами. — Пойдем?

— А, ради всего святого, — пробормотал Такер.

В нескольких метрах от них горящий мусорный бак взорвался.

Элиас одной рукой заломил запястья Роксаны за спину, а другой поднял руку, чтобы постучать в неприметную металлическую дверь. Она боролась с ним, пытаясь освободиться, но он лишь сжал хватку сильнее, поморщившись, когда его пальцы впились в её нежную кожу. С той стороны двери послышались шаги, и Такер подошел ближе, приставив металлическое лезвие к шее Роксаны. Элиас на мгновение закрыл глаза, вдыхая и выдыхая, обуздывая всепоглощающую потребность защитить. Убрать оружие как можно дальше от неё.

Дверь приоткрылась, а затем медленно распахнулась шире, выпуская наружу хаус-музыку, включенную на оглушительную громкость. В проеме появился мужчина в белой футболке, резко контрастировавшей с его глубоким шоколадным цветом кожи. — Вы, должно быть, шутите, — сказал он, с отвращением разглядывая Роксану. — Мало того, что ты снова приползла сюда, так еще и привела с собой двух немертвых?

В кончиках пальцев Элиаса заструился огонь, клыки завибрировали, готовые выдвинуться из десен. Наказав Роксану удовольствием за то, что она посмела ревновать к кому-то незначительному, он осознал собственное лицемерие, но черт возьми, ничего не мог с собой поделать.

Этот человек ходил с его парой на свидания. На свидания (во множественном числе). Он сам водил её только на одно, они даже не успели допить напитки — а она думала, что он не помнит этого. Всё в этом было абсурдом.

— Лютер, — прохрипела Роксана, усиливая попытки вырваться. — Помоги здесь, пожалуйста? Я пришла не по своей воле. Они…

Элиас хлопнул рукой по рту Роксаны, заставляя её опуститься на колени перед ним, и надавил сильнее, когда она попыталась укусить его. — Ни слова больше, — рявкнул он, чувствуя, как внутри всё переворачивается при виде того, как её колени впиваются в грязный пол.

— Мы здесь, чтобы встретиться с Тильдой, — сказал Такер, держа документ на безопасном расстоянии от Лютера. — Скажи ей, что у нас есть указ.

Лютер подозрительно уставился на бумагу. — Какой указ?

Такер хмыкнул. — Ух ты. Ты здесь, очевидно, суперважная шишка. — Он затянулся горящей сигарой. — Тильда поймет, о чем мы.

— Вы бредите, если думаете, что я пущу сюда двух кровососов.

— Прогони нас, — Такер стряхнул пепел с сигары. — Тильда, скорее всего, позволит тебе пожить подольше.

— У нас было предчувствие, что ты будешь немного сомневаться, учитывая, как мы надрали вам задницы в прошлый раз, — сказал Элиас, сжимая челюсть Роксаны и поворачивая её лицо к единственной люминесцентной лампе, чтобы выделить синяк вокруг глаза и разбитую губу, которые она получила в Москве. Не от них. Но Лютер этого не знал. — Мы держали её некоторое время, ожидая подходящего момента, чтобы разыграть эту карту. Считай это максимально близким подобием извинения за то, что разнесли ваш маленький клуб.

Лютер медленно облокотился локтем на косяк двери. — Вы сдаете нам предательницу?

— Мы сдадим её Тильде, — ответил Такер, одарив охотника натянутой улыбкой. — Нужно же заработать очки репутации, верно?

— В ту ночь она сражалась на вашей стороне, — задумчиво пробормотал Лютер, наморщив лоб. — Ваши союзники так быстро меняются?

Элиас склонил голову. — Ты хочешь сказать, что вампиры способны на верность?

— Нет, — быстро сказал Лютер, скривив губы при виде Роксаны. — Мы прекрасно знаем, что она на это не способна.

Легкое вздрагивание Роксаны сильно резануло по нервам. И хотя Элиас сохранял на лице невозмутимость, он почувствовал это как землетрясение в пять баллов. Я убью тебя однажды, Лютер. Может быть, даже сегодня вечером, если повезет.

— Это предложение в силе еще пять минут, — холодно произнес Элиас. — Предлагаю тебе сообщить Тильде о нашем приходе, прежде чем мы найдем другого покупателя на этот указ.

— В этом нет необходимости, — раздался культурный английский голос. Тихий и вкрадчивый, он без усилий разрезал громкую музыку. Секунду спустя показалась тощая рыжеволосая женщина, смотревшая на них свысока. — О боже. Какая сцена.

Элиас дал женщине около сорока пяти лет, но это была лишь оценка по тяжести знаний в её глазах, потому что кожа выглядела фарфоровой, без единой морщинки или пятнышка. — Тильда? — спросил Такер.

Движения женщины были неестественными, словно она смещала каждую часть тела отдельно, чтобы повернуться к Такеру. Сначала голова, затем торс, наконец, нижняя часть. Элиас мог описать это только как грациозную версию робота. — Я она, да. Владелица этого места. Знаменитая.

Роксана резко дернулась в сторону, нанесла удар ногой по коленной чашечке Элиаса и перекатилась, встав на ноги.

— Думаю, тебе лучше поймать её, — беззаботно сказала Тильда. — Если она должна стать моим подарком.

Элиас метнулся с невероятной скоростью, обхватил Роксану за талию и снова притянул к своей груди. Каждый раз, когда она боролась или пыталась ударить его локтем в живот, зверь внутри него выл от замешательства, но она рассчитывала на него, поэтому он успокаивал зверя напоминанием, что скоро она наденет его кольцо. — Твой подарок — та еще заноза в заднице. Ты хочешь её или нет?

— О да. — Тильда откинулась назад, прижав руку к горлу. — Где мои манеры, вы должны немедленно войти, конечно. Я слышала, вы упомянули, что принесли также указ о браке для Мэри?

Такер поднял листок бумаги двумя пальцами. — Вот он, мэм.

Кожа Тильды пульсировала светящимся светом, глаза приобрели люминесцентный оттенок. — Блестяще. Не терпится, чтобы её ублюдочный отец узнал, что я посмеялась последней. — Она похлопала Лютера по плечу по пути в «Эндерс». — Сюда, пожалуйста.

Такер прошел мимо Элиаса, подняв брови, и беззвучно произнес: «Она фея?» Элиас почти незаметно кивнул, прижимая Роксану к себе и перенося её извивающееся тело через порог, едва сдерживая желание оскалить клыки на Лютера, когда они проходили мимо. Моя, ублюдок.