Кеннеди

Когда-нибудь я хотела бы иметь возможность зайти в магазин, не глядя на ценник, прежде чем решить, нравится мне платье или нет.

На самом деле, вся моя жизнь сводилась к этому.

Бедность была сокрушительной вещью.

Это давило на вас до тех пор, пока вы не были почти уверены, что нет ничего, что могло бы облегчить такое сильное давление.

Почти уверены.

Это почти было тем, что поддерживало меня на плаву.

Это почти то, что привлекло меня в «Она Где-то Рядом», хотя я буквально никогда не пила кофе вне дома, потому что это была легкомысленная трата денег, которую я, откровенно говоря, не могла себе позволить. Это также было причиной того, что я сидела за столом напротив Итана, чей голос отзывался в моем теле так же, как скрежет гвоздей по школьной доске, слушая, как он без умолку болтает о том, как он хотел мне помочь.

Хотел.

Но не собирался этого делать.

Таковы были наши так называемые отношения.

Не романтично, заметьте.

Боже, нет.

Профессиональные отношения.

Какое-то время я имела дело с его самоуверенной, снисходительной, властной, лживой задницей. Мне также нужно было не реагировать на его ошибочный флирт, когда он возник. Потому что… черт возьми, нет.

Ни за что на свете.

К счастью, пребывание на публике, казалось, заставляло его держать руки при себе и вести себя, в некотором роде, хорошо.

Знаете, пока он водил меня за нос и давал банальности и полуобещания, я знала, что он не собирался их выполнять. Я тоже прикладывала все усилия.

Наблюдая, как он уходит, забирая с собой то, что, как я надеялась, принесет больше финансовой безопасности, я мысленно уже вернулась домой и ела фирменное магазинное мороженое прямо из баночки с ложкой для супа и бокалом пятидолларового вина. Да, пять долларов. Они, на самом деле, действительно делают вино таким дешевым. И на случай, если вам интересно, на вкус оно действительно такое, как будто стоит пять долларов, на самом деле это просто единственный алкоголь из шкафчика. Но, эй, по крайней мере, это был алкоголь.

А потом он заговорил.

На самом деле, сначала он просто напугал меня. Я не была святой. В свое время я слышала, и употребляла, много ругательств. Но что-то в том, что это было сказано в мой адрес, заставило меня отшатнуться и автоматически поискать источник этого.

И тут появился он.

Он был хорош собой в очень грубом смысле этого слова. Возможно, это было просто суждение, основанное исключительно на джинсах, майке, кожаном байкерском жилете и ботинках. Но я была склонна думать, что дело было просто в мужчине в целом, а не в его одежде. Он был высоким, худощавым, сильным и чем-то напоминал молодого Де Ниро в фильме «Таксист», но каким-то более сексуальным. Это о многом говорит, потому что я всегда была без ума от Де Ниро. Может, я и пускала слюни, а может, и нет, над этой фотографией, где он весь в крови и прижимает палец к виску, не раз и не два. А этот парень? Он совершенно не походил на человека, который, хотя бы пару раз был весь в крови. Его собственный или чей-то еще.

Его волосы были менее нелепыми, чем у Де Ниро в том фильме — черные, коротко подстриженные, но достаточно стильные. У него были темные глаза, а на лице было несколько шрамов, которые должны были сделать его уродливым, но почему-то этого не произошло. На его лице была щетина, которой было больше, чем день или два.

Все в нем, казалось, кричало — опасность!

Но это, как известно большинству людей, для нас, леди, было чем-то вроде кошачьей мяты.

Кроме того, особенно таким как я, мы настолько привыкли к его типу, что опасность казалась скорее утешением. На самом деле, мы, как правило, с большим подозрением относились к парням в костюмах.

Затем он продолжил свой маленький монолог, непринужденно спокойный и самоуверенный, настолько чертовски уверенный в себе, что я почти сразу поверила, что то, что он трахнет меня пальцем, каким-то образом изменит мою жизнь.

Конечно, он закончил это приглашением и плавным уходом, который был прямиком из фильма.

Я знала, о какой вечеринке он говорил.

Я прошла мимо нее по пути внутрь, проигнорировав свист нескольких парней, вошедших туда с ящиками пива. И, давайте посмотрим правде в глаза, любой, кто провел на побережье Навесинк больше долгих выходных, точно знал, кто такие МК Приспешники и чем именно они занимаются. Так что грубый и непреклонный вид этого парня, который не назвал мне имени, поэтому я мысленно окрестила его Ниро в честь самого мистера Таксиста, что имело полный смысл. Он был торговцем оружием. Или контрабандистом. Каким бы термином они ни хотели назвать продажу нелегального оружия другим плохим парням в обмен на деньги.

Много-много денег.

И у меня не было, абсолютно не было, ни малейшего соблазна оторваться от предстоящего марафона по поеданию мороженого и дешевого вина, чтобы гордо пройтись по улице и отправиться на поиски Ниро, его сексуального голоса и еще более сексуального лица, и посмотреть на те навыки траханья пальцами, которыми он хвастался.

Мне нужно было потрахаться, черт возьми.

Как давно это было?

Боже, по крайней мере, десять месяцев. Или дольше? Я уже давно начала оценивать все в своей жизни по тому, рядом с какой незначительной или крупной катастрофой это произошло. Секс, ну, я думаю, это было в то время, когда я была на седьмом небе от счастья, предвкушая новую квартиру, так что я наконец-то легла в постель с парнем, с которым встречалась около шести недель. На следующее утро мне позвонили и сказали, что я не получу квартиру. Или с тем, которого я нашла после этого. Или с тем, что был после этого.

Десять месяцев.

Казалось, прошли годы.

Я была почти уверена, что преждевременно поседела из-за всего того стресса, в котором находилась почти год. И если то, что сказал Итан, было правдой, то конца этому не было видно.

Может быть, немного секса дало бы мне хотя бы кратковременное облегчение от той бури дерьма, которую я называю жизнью.

— Зависит от того, чего ты добиваешься, — произнес женский голос сбоку от меня, заставив меня осознать, что я наблюдала за дверью, за которую удалялся Ниро, как какой-нибудь помешанный на любви урод. Я повернулась и увидела девушку за стойкой, Джаззи, как гласила ее табличка с именем, стоящую рядом со столиком, за которым сидел Ниро, вытирая поверхность, на которую он, должно быть, пролил немного своего кофе.

— Прошу прощения? — спросила я, сдвинув брови, когда она подошла, чтобы сесть на стул, который он освободил, полностью повернувшись ко мне, наклонившись так, что ее локти оказались на бедрах, как будто мы были самыми старыми друзьями, а не совершенно незнакомыми людьми.

— Я вижу, как у него крутятся шестеренки, — сказала она, махнув рукой в сторону двери. — Я немного знаю его и должна сказать, что, когда дело доходит до него, это зависит от того, чего ты добиваешься. Ты хочешь секса, от которого сводит пальцы на ногах, ломает голосовые связки, рвет простыни, который заставит тебя пересмотреть свои представления о Боге и загробной жизни, потому что ты будешь чертовски уверена, что ничто и близко не может быть таким потрясающим, как то, как он трахает тебя, тогда дерзай. Но если есть хотя бы крошечная часть тебя, которая думает, что ты всего лишь женщина для отношений, и задаешься вопросом, может быть, он мужчина для отношений, тогда держись от него как можно дальше. В любом случае, это моё мнение. Мы были бы очень признательны за отзыв на Yelp, если у вас найдется две минуты.

И с этими словами она ушла.

Я почувствовала, как расплывается улыбка, и тут же решила, что как только у меня появятся деньги на такие вещи, как кофе на вынос и чаевые в придачу, я точно начну проводить больше времени в «Она Где-то Рядом». Как бы то ни было, я этого не смогу сделать, поэтому схватила свой телефон, которому было три поколения, и который так сильно треснул, что на нем было трудно печатать, открыла Yelp и написала им краткий отзыв, прежде чем вручить ей двадцатку, которую оставил Итан, схватила свою сумку и направилась на улицу.

Я действительно не знала своих намерений, пока не повернула в нужном направлении и не приняла решение.

Ну, на самом деле это не решилось само по себе. На самом деле я передумывала и пять раз поворачивала назад, прежде чем увидела, что приближаюсь к воротам.

Но как только я оказалась перед ними, я сделала выбор. Потому что, на самом деле, хотела ли я, чтобы эта ночь запомнилась исключительно как ночь, когда Итан эффективно разрушил то немногое, что осталось от моих мечтаний? Или, может быть, я хотела, чтобы это была ночь, когда я совершу что-то совершенно нехарактерное, например, пересплю с сексуальным, опасным, с плохими намереньями Ниро и позволю ему скрутить мне пальцы на ногах?

Ответ на этот вопрос был очевиден для любого, у кого было сексуальное влечение.

Кроме того, мне нужно было хорошенько покувыркаться.

Потому что, хотя я переспала с ним десять месяцев назад, он точно не… доводил дело до конца. Он трахался, как кролик, который не понимает прелюдии, если не считать того, что он засовывал палец, чтобы проверить, достаточно ли я готова, а затем кончал после десяти поглаживаний.

А вибраторы, хотя и были находкой, и близко не походили на настоящий секс.

— Выходи за меня замуж, — я отпрянула назад, не осознавая, что стояла там молча, как ненормальная, совершенно не подозревая о приближающемся ко мне мужчине. Он был высоким и, как и Ниро, худощавым и сильным. Но в отличие от Ниро, у него были светло-русые волосы, светлая борода, голубые глаза. У него была неспешная, ленивая походка, когда он двигался ко мне, и самая приветливая улыбка, которую, как мне кажется, я когда-либо видела у мужчины.

— Прошу прощения?

— Ты отказываешь мне? — спросил он, прикладывая руку к сердцу. — Я раздавлен. Из тебя вышла бы прекрасная миссис Харрис, тебе не кажется, Эдди, дружище?

Эдди был еще одним человеком, который, казалось, появился из ниоткуда. Он совсем не был похож на своего брата-байкера. Он был высоким, крепким, темноволосым, темноглазым, смуглым — во всем. В нем было что-то очень пугающее.

— Я думаю, она заблудилась, — сказал он. Ну, нет. На самом деле он этого не сказал; скорее, он прорычал это. Мужчина зарычал. И я не была настолько зациклена на возможном свидании с Ниро, чтобы не оценить этот звук.

— Не обращай внимания на Эдисона, — сказал мистер Харрис, качая головой своему другу. — Он не очень хорошо ладит с другими. Я Сайрус, — сказал он, протягивая мне руку, и, что ж, какой у меня был выбор, кроме как пожать ее? Он пожал ее, затем накрыл другой рукой. — Я не сдаюсь, — добавил он. — Миссис Харрис. Миссис вставьте-сюда-свое-имя Харрис.

Я рассмеялась над этим, покачав головой. Решив, что в то время как Ниро и Эдисон определенно казались большими и страшными байкерами, этот Сайрус был милашкой. — Кеннеди.

— Миссис Кеннеди Харрис, — задумчиво произнес он, кивая. — Мне нужно пойти и вырезать это на дереве, — его улыбка немного померкла, когда он, наконец, отпустил мою руку, заставив меня немного смущенно отдернуть ее, понимая, что мне следовало самой убрать ее гораздо раньше. — Ты заблудилась, ангел?

Мой рот открылся и закрылся один раз, прежде чем я покачала головой.

— Нет, ах, я ищу… — мой здравый смысл? Мое здравомыслие? — парня, с которым я познакомилась некоторое время назад, — закончила я, чувствуя, как мои щеки слегка краснеют, полагая, что они оба знали, что если я искала его, то, скорее всего, была только одна причина. Я была возбужденной девчонкой, которая хотела поваляться с одним из их приятелей-байкеров.

— Нет, скажи, что это не так, — сказал он, глядя на меня щенячьими глазками, несмотря на то, что с того места, где я стояла у ворот, я могла видеть около дюжины полуодетых женщин, стоящих вокруг, готовых к захвату. — Кто он такой? Я буду сражаться с ним за тебя.

Я как раз собиралась улыбнуться этому, когда из ниоткуда раздался голос, заставивший меня всерьез задуматься, все ли байкеры проходили подготовку ниндзя или что-то в этом роде.

— Это я, Сай, — сказал Ниро, подходя к нему сзади и ударяя его между лопаток.

Сайрус был достаточно тверд, чтобы не сдвинуться ни на шаг вперед при ударе, но, очевидно, Ниро был достаточно силен, чтобы заставить его тело слегка дернуться. — Ох, — сказал Сайрус, глядя на Ниро, потом на меня, потом на Ниро и, наконец, снова на меня. — Да, тогда ты вся его, ангельское личико. Я ни за что не стану драться с этим сумасшедшим ублюдком, — он одарил меня улыбкой, а затем начал пятиться назад. — Наслаждайся вечеринкой, Кеннеди.

Затем он повернулся и ушел.

— Кеннеди, да? — спросил Ниро, слегка склонив голову набок и одарив меня такой ухмылкой, от которой должны были расплавиться трусики, и, ладно, давайте не будем сейчас говорить о моем состоянии. — Пойдем, налью тебе чего-нибудь выпить.

С этими словами мужчина, которого я знала, как Ниро, поскольку он все еще пренебрегал тем, чтобы сказать мне своё настоящее имя, положил тяжелую руку мне на плечи, заставив мое тело опуститься на дюйм или около того под неожиданным весом, слегка согнул руку, чтобы я была сильнее прижата к его боку, непримиримо альфа-собственническое действие что мне, возможно, слишком сильно понравилось, и начал вести меня к зданию клуба.

И хотя, по логике вещей, я знала, что могу уйти в любой момент, выбор все еще был в моих руках, когда меня втащили в здание, я почувствовала, что решение принято.

Пути назад не было.

Внутри здание клуба оказалось не совсем таким, как я ожидала. То, чем было это ожидание, ну, было похоже на студенческое братство. Это означает отсутствие настоящего декора, много дешевого пива и общий запах плесени, пота, носков, мячей, ликера и легкий привкус марихуаны.

Но их здание клуба было чуть более высококлассным, чем это. Обстановка, хотя и определенно напоминающая пещеру человека и неброская, была выполнена хорошо. Бар был сделан отлично. Диваны были дорогими. Черт, даже бильярдный стол выглядел так, словно стоил больше, чем все, что у меня было, вместе взятое.

И хотя здесь чувствовался явный запах пота и спиртного, место было на удивление чистым, даже несмотря на давку внутри.

Тут было море кожаных жилетов и откровенных платьев. Металл грохотал из какой-то скрытой акустической системы, вибрация, казалось, проходила сквозь пол и поднималась вверх по моим ногам — странное чувственное ощущение. Как будто прямо сейчас мне было мало сексуального напряжения.

— Что ты пьешь? — я услышала из-за стойки, когда Ниро подвел меня к ней, все еще обнимая, словно я была какой-то ценной вещью. От чего у меня в животе разлилось теплое чувство, хотя более логичная часть моего мозга понимала, что это, скорее всего, просто на показ, чтобы у других парней не возникло никаких идей. В некотором смысле, это все еще было лестно.

— О, нет… я… — отчаянно нуждаюсь в том, чтобы сохранить хотя бы немного здравого смысла, — в порядке.

— Выбери напиток, милая, чтобы мы могли двигаться дальше, — сказал Ниро, принимая бокал, очевидно, уже выпив пару рюмок за этот вечер.

— Джин с тоником, — сказала я, подумав первое, что пришло мне в голову, поскольку сомневалась, что у них есть вино или что-то похожее на коктейль. — Пойдет, — сказала я, когда он схватил стакан, с джином, а затем вытащил, честное слово, пистолет с содовой. — Вы действительно установили здесь газированный автомат?

— Они живут здесь, в клубе, — сказал парень за стойкой, передавая мне мой напиток, от которого я не сводила глаз, потому что: а) это был лагерь байкеров, и б) большинство людей внутри были преступниками, и в) я понятия не имела, был ли этот криминальный менталитет распространен и на наркотики для изнасилования на свиданиях в напитках.

Но когда я спросила об этом, его слова подействовали на меня, заставив меня сдвинуть брови. Они. Значит, бармен не был членом клуба. Его только наняли для работы? Или, может быть, просто друг?

— Хочешь подышать свежим воздухом, малышка? — спросил Ниро, отходя от стойки. — Обычно здесь не бывает так многолюдно, — добавил он, когда я пристроилась рядом с ним, и он снова вывел меня через заднюю дверь во двор.

Так или иначе, я была почти благодарна горячему воздуху, когда подняла свой напиток, стакан уже вспотел в моей ладони, и сделала большой глоток. Может быть, это помогло бы вернуть девушку, которая решила последовать за долбаным байкером-преступником в его владения с единственной целью — порезвиться с ним. Потому что я не была уверена, кто была эта женщина. Я никогда не была человеком, склонным к перепихонам. Как я уже сказала, с последним парнем я встречалась шесть недель, прежде чем мы легли в постель. Это «правило третьего свидания» никогда не было чем-то таким, на что я подписывалась. Как я могла буквально впустить тебя в свое тело, когда я не знала твоих планов, мечтаний, социально-экономических устремлений?

И все же я была тут с парнем, имени которого я даже не знала, пила напиток, который мне не особенно нравился, соглашаясь с моим присутствием здесь, соглашаясь с тем, что я хочу, чтобы он дотронулся до меня пальцем и съел меня целиком.

Что, черт возьми, со мной было не так?

Слишком погруженная в свои собственные безумные, запутанные мысли, я не поняла, что Ниро не повел меня к толпе сзади, как я ожидала, возможно, желая облегчить мне участие в вечеринке, дать мне допить свой напиток.

Нет, вместо этого он тащил меня вокруг здания, по какому-то большому проходу между тем, что, очевидно, было новой пристройкой к зданию, и частью другой, более старой пристройки к зданию, которое, очевидно, когда-то было мастерской.

— Что это… — начала я, услышав странный глухой стук. Как раз в тот момент, когда я огляделась, пытаясь найти источник звука, у меня из рук вырвали стакан и уронили, издав еще один глухой удар.

Но у меня не было возможности посмотреть вниз и увидеть, как содержимое стакана выплескивается на сухую летнюю траву.

Потому что в один момент его рука все еще обнимала меня за плечи, а в следующий я оказалась прижатой к стене, его руки были по бокам от меня.

— Это я, — сказал он всего за долю секунды до того, как его губы прижались к моим.

И я клянусь, я клянусь тем, как мало у меня было веры в какое-либо добро в мире, что этот контакт был электрическим током, прошедшим по моему телу. Оно вспыхнуло там, где его губы притянули мои — горячо, неоспоримо. Затем это разнеслось по моим венам, заставляя все внутри гореть, гранича с жжением. И ток выстрелил раскаленной добела искрой между моих ног, так сильно, что они задрожали, заставляя мои руки вцепиться в края его жилета, пальцы впились в него, держась изо всех сил, когда его язык раздвинул мои губы и проник внутрь, чтобы заявить права на мои.

Раздался горловой, хныкающий звук, который едва ли был похож на мой собственный. Это была чистая потребность, отчаяние. И хотя это были эмоции, с которыми я была слишком хорошо знакома, я никогда не слышала, чтобы эти звуки исходили из меня, я всегда была человеком, у которого было много гордости, и поэтому мне не нравилось показывать такую уязвимость кому бы то ни было — даже тем, с кем я спала.

В ответ, полностью уничтожая всякую мелочную неуверенность, которую я, возможно, испытывала, издавая этот звук, Ниро издал глубокий, рычащий рокочущий звук откуда-то из глубины своей груди. И вибрация от этого вызвала абсолютный хаос во всем моем организме, когда мои руки оставили его жилет и скользнули под него. Они слегка соскользнули вниз, чтобы проскользнуть под материал его майки, и приземлились на его горячую кожу, мышцы под ней были твердыми и восхитительными, умоляя меня почувствовать больше. Поэтому я пошла дальше и скользнула вверх по его крепким мышцам пресса, затем по бокам к спине.

Бесстыдными были мои руки.

Так же жадно, когда мои пальцы нащупали гладкость, зная, что это шрамы, и не в силах ничего сделать, кроме как погладить их.

Он снова издал этот звук, когда схватил мою нижнюю губу зубами, сильно прикусывая, когда его рука оторвалась от стены и скользнула вниз по моей спине, крепко схватив меня за задницу через платье и прижимая мое более мягкое тело к своему более твердому.

И я имею в виду действительно твердому.

Его тяжелая джинсовая ткань с трудом удерживала его напрягшийся член.

Как будто точно зная, какой распутной я была в эту минуту, его рука слегка соскользнула с моей задницы, так что она скользнула вниз по моему бедру, а затем он поднял и прижал его.

Мой рот оторвался от его, почти болезненный вскрик сорвался с моих губ, когда я подняла голову, глядя в темное, усеянное звездами небо. Воспользовавшись случаем, он восхитительно уткнулся лбом обжигая мою шею. Однако, если я и думала, что это опьяняет, то это было ничто по сравнению с тем, как его губы сомкнулись на этой чувствительной плоти и нежно посасывали. Недостаточно, чтобы оставить след, но достаточно, чтобы заставить меня серьезно задуматься, была ли я когда-нибудь по-настоящему возбуждена раньше в своей жизни. Потому что ничто, буквально ничто, никогда не было близко к этому.

Поэтому, когда он отпустил мою задницу, схватил меня за бедро и прижал спиной к неподатливой стене, а его рука начала задирать мою юбку длиной до пола, я даже не подумала об этом, приняв «разумное» решение.

Я просто позволила ему предоставить мою кожу влажному ночному воздуху.

Я просто позволила его другой руке приподнять всю мою макси-юбку, в то время как другая его рука скользила вверх по моему бедру.

Моя голова ударилась о стену, когда его пальцы коснулись чувствительной кожи внутренней стороны моего бедра, странная тяжесть охватила мою грудь и низ живота.

Я наконец-то поняла, что такое потребность.

Потому что именно так я себя и чувствовала. Это было похоже на то, как будто тебя разрывало на части желание чего-то, в чем ты нуждался так же сильно, как в следующем вдохе.

И когда его зубы впились в мою шею, его пальцы прижались к моим трусикам, из меня вырвался почти пронзительный стон, когда моя голова подалась вперед, уткнувшись в его шею.

Он не останавливался.

Он не спрашивал, все ли в порядке.

Потому что, откровенно говоря, ему это было не нужно.

Все в моей реакции давало ему разрешение поднять руку вверх, скользнуть под перешеек моих трусиков и погладить пальцами мое влажное тепло.

— Ммм, — прорычал он мне на ухо, когда его большой палец нашел мой клитор, отчего это несколько дрожащее ощущение в мышцах моих бедер превратилось в настоящую дрожь, которая заставила мои руки скользнуть вверх по его спине и крепко вцепиться в его плечи, будучи уверенной, что они могут разжаться в любой момент. — Да, черт возьми, тебе лучше держаться крепче, малышка. Скоро все станет намного, блядь, лучше, — с этими словами его большой палец надавил на мой клитор, а два пальца скользнули вниз и проникли внутрь меня, вызвав, казалось бы, неизбежный мышечный срыв в моих бедрах, заставив меня цепляться за него.

Это никоим образом не помешало ему, когда он сильнее прижал меня к стене и трахал пальцем грубее, чем я думала, что это возможно, толчки были неумолимыми и твердыми, в то время как его большой палец постоянно находился на моем клиторе.

Затем, как раз в тот момент, когда туман желания начал рассеиваться, позволяя просочиться крошечной частичке сомнения, как будто он каким-то образом даже почувствовал переход, его пальцы перестали толкаться, свернулись внутри меня и начали поглаживать мою точку G с точным идеальным нажимом.

Прошло всего, может быть, пара движений, прежде чем оргазм полностью обрушился на меня, разрывая все внутри на части, когда я вскрикнула ему в шею, впиваясь пальцами в его плечи, все мое тело, казалось, совершало странную, неконтролируемую дрожь в течение долгой минуты, пока волны омывали меня.

Я медленно спустилась обратно. Его пальцы выскользнули из меня, стягивая мою юбку обратно вниз. Что касается меня, что ж, возможно, я долго прижималась к нему, уткнувшись лицом в его шею, все еще впиваясь руками в его плоть. Мое сердце было как крылья колибри. Воздух, казалось, сжимался у меня в груди, делая каждый вдох затрудненным, почти болезненным.

И как раз в этот момент здравый смысл и рассудок, к которым я стремилась, когда остановилась у ворот, снова обрушились на меня, заставив с неловкостью осознать, что я только что сделала.

Меня поимел мужчина, имени которого я не знала.

С которым я познакомилась всего час назад.

Который был байкером, торгующим оружием.

Который не вспомнит меня через день.

О, боже.

Неужели я действительно пала так низко?

И, я имею в виду, я думала, что знаю, что такое дно. Я долгое время была на самом дне, почти смирившись с тем фактом, что дальше опускаться было некуда. Затем подо мной открылся чертов люк, позволивший мне соскользнуть еще немного вниз.

Прекрасно.

Просто великолепно.

Что ж, по крайней мере, я могла бы избавиться от небольшой толики стыда, который испытывала.

Я слегка отстранилась, обнаружив, что он ждет, когда я посмотрю на него, его сексуальные темные глаза все еще были прикрыты тяжелыми веками, в них было желания. У меня чуть не сдали нервы. Черт, я почти хотела протянуть руку между нами и отдать ему то, что он дал мне.

Но я слегка покачала головой и открыла рот, чтобы наконец-то спросить его имя.

Это было тогда, когда мы больше не были одни.

— Эй! — крикнул мужской голос из глубины прохода, заставив Ниро приподнять бровь, когда он отпустил меня настолько, чтобы повернуться, обхватив рукой мою поясницу и повернувшись лицом к голосу.

— Отвали, — сказал Ниро почти скучающим, но твердым голосом.

И если бы мужчина, стоявший там, не был настолько пьян, что его немного шатало, он, возможно, воспринял бы это как угрозу.

— Нет, чувак. Я искал тебя повсюду.

Раздался глубокий выдох Ниро, когда он отпустил меня, заставив меня ужасающе споткнуться без поддержки, чего, я была уверена, он не заметил, поскольку уже двигался к нему.

Что касается меня, ну, я чувствовала себя не слишком комфортно, находясь в тупике с двумя парнями байкерами, загораживающими мне дорогу, поэтому я последовала за ним и проскользнула как раз в тот момент, когда он почти столкнулся нос к носу с пьяным парнем, который, как я теперь поняла, был без жилета.

— И почему это? — спросил Ниро, его голос был до глупости сексуальным даже для моего насыщенного оргазмом организма.

— Я слышал, ты крутой парень, — невнятно пробормотал пьяный. Его глаза были красными и опухшими, кожа раскраснелась от того, сколько выпивки было в его организме.

— И дальше, — предложил Ниро дальнейшие объяснения.

— Да, что ж, я здесь, чтобы показать тебе, что ты недолго будешь носить этот титул…

Он не договорил до конца фразу, потому что движением, которое было почти слишком быстрым, чтобы я успела его уловить, Ниро полуобернулся назад, сжал кулак, вскинул руку и ударил ею пьяницу по лицу. Но алкоголь действует ошеломляюще, и пьяный парень не отступил, как, возможно, следовало бы, учитывая, что один удар впечатал его в стену и в противном случае сбил бы с ног. Нет, вместо этого он напал на Ниро.

А потом все, что я увидела, было красным.

Буквально.

Повсюду летела красная кровь.

Как раз в этот момент начала собираться толпа, наполовину и в основном — пьяные мужчины, аплодирующие полнейшей кровавой бойне, которую устроил Ниро.

А что я? Меня совершенно устраивала кинематографическая запекшаяся кровь. Я даже не побледнела, когда увидела фильм «Кровь». Но, ну, у меня закружилась голова, когда я однажды ушибла палец на ноге и оторвала ноготь. Я плохо воспринимала настоящую кровь.

Вдобавок ко всему, мне было не совсем комфортно с мужским насилием. Я имею в виду, на самом деле, была ли хоть одна женщина, которая была такой? Это всегда заставляло твой живот трепетать, заставляло тебя искренне бояться, что этот гнев может измениться, развернуться и найти новую цель. Тебя.

Затем взбитые сливки и вишенка в довершении всего этого тем фактом, что я только что позволила этому страшному чудовищу-мужчине трахнуть меня пальцем бог знает где.

Вечер, который должен был превратиться в пятидолларовое воспоминание, пропитанное вином, примерно через час.

Так что я сделала единственную умную, благоразумную, свойственную мне вещь — я, черт возьми, сбежала.

И я не оглядывалась назад.