Кеннеди

Его рука больше не лежала у меня на груди.

Это была буквально первая мысль, которая пришла мне в голову, когда я проснулась.

Еще до того, как я открыла глаза, я почувствовала, что его руки нет на моем теле, и это, как ни странно, странным образом успокаивало меня, пока я медленно погружалась в сон. Возможно, во многом это было связано с тем, что грудь, которую он нежно, собственнически, но в то же время ласково сжимал в руке, не имея в виду ничего сексуального, была той самой, над которой ранее надругался Итан, и сосок все еще болел. Мне казалось, что он каким-то образом смягчил боль, стер часть неприятных воспоминаний своей нежностью.

На самом деле все, что касалось Пагана с того момента, как он переступил порог моего салона, было... удивительным. Полагаю, это была лучшая формулировка. Можно было бы использовать и другие слова: нехарактерный, терпеливый, понимающий, милый, нежный. Ни одно из этих слов не пришло бы вам на ум, когда вы думали о крутом байке, который дерется в клетке, торгует оружием, весь в шрамах, окруженный облаком дыма, пахнущий кожей и виски, а иногда и кровью.

Но он был именно таким.

Он обнимал меня, пока я плакала, не пытаясь утешить пустыми словами, а просто поддерживая. Он задавал трудные вопросы, потому что должен был это делать. А потом он увел меня оттуда. Он забрался в ванну вместе со мной. Он прижал меня к себе и удивил тем, что предложил выговориться.

В довершение всего он забрался в постель и снова прижался ко мне, потянувшись к моей груди, потому что, ну, он все-таки был Паганом. И, честно говоря, мне нужен был этот смех.

Идеальный.

Он был на удивление, почти пугающе, безупречен от начала и до конца.

Настолько безупречен, что весь гнев и обида, которые копились во мне все эти три дня, полностью улетучились. Конечно, с его стороны было подло исчезнуть. Но, с другой стороны, когда он был мне нужен, он был рядом, хотя мы ничего не значили друг для друга.

Он был хорошим человеком.

И все же я проснулась одна.

Я перевернулась на спину, простыни под моей спиной были холодными, от чего по коже побежали мурашки, и я потянулась к одеялу, чтобы натянуть его на себя. Синяки на коленях были уродливыми, но я могла бы скрывать их под длинными юбками, пока они не пройдут. К счастью, небольшие синяки на ребрах оказались не такими страшными, как я ожидала. Но у меня было предчувствие, что с лицом мне так не повезет.

Но, убеждала я себя, заставляя себя приподняться, для этого и существует макияж, верно?

Я встала, взяла из комода футболку Пагана и пошла в ванную, чтобы почистить зубы и оценить ущерб. Выглядело не очень. Фиолетовый, синий и с намеком на красный и желтый по краям синяк занимал добрую половину щеки под глазом и доходил до линии роста волос.

Но это был всего лишь синяк.

Синяки проходят.

Я натянула футболку Пагана, осознав, что снова оказалась в ситуации, когда из одежды у меня было только платье. И, честно говоря, я больше никогда не надену это платье. Я хотела его сжечь.

Пока я расчесывала волосы, в дверь тихо постучали.

— Это я, ангелочек, — раздался голос. Это был Сайрус. Конечно, это был он. Конечно, я не так уж много общалась с Приспешниками, и уж точно не так долго, чтобы узнать кого-то из них поближе, но Сайрус казался мне самым спокойным и милым из них. — Открывай, у меня для тебя кое-что есть.

Я подошла к двери, открыла ее и увидела, что он стоит там с женскими пижамными штанами в руках. — Мне стоит спросить, откуда они у тебя?

— Ладно, я стащил их из комнаты Саммер. Она не будет против, обещаю, — сказал он, протягивая мне розовые хлопковые штаны с маленькими белыми цветочками. Я задумалась о том, кто такая Саммер и действительно ли она не будет против. — Она недавно родила, — добавил он, непринужденно заходя в комнату. — Ей еще как минимум пару месяцев не подойдут эти штаны.

Я кивнула и осторожно натянула их, стараясь не показать Сайрусу ничего лишнего. Он сел в изножье кровати и выглядел как ни в чем не бывало.

— А где Паган? — спросила я, полагая, что он знает.

— Ему пришлось ненадолго уйти, но он скоро вернется. А пока на кухне есть свежий кофе и рогалики. Я бы приготовил для тебя, милая, но у меня нет таких навыков. С этим к Репо, Лазу и Эдисону.

— Ага, потому что, готова поспорить, стоит тебе улыбнуться, как все девушки тут же бросаются готовить тебе что-нибудь на завтрак. — Он ухмыльнулся, а его глаза озорно блеснули. — Я не это имела в виду, — сказала я с улыбкой.

— Но это хорошее начало дня, не правда ли? — спросил он, вставая. — Но сегодня такого в меню нет, так что пойдём за нашими рогаликами.

Чувствуя себя неловко из-за того, что нахожусь на территории лагеря, особенно после ухода Пагана, я шла за Сайрусом, который вёл меня в общую комнату, где уже собрались вчерашние ребята и ещё одна компания.

Один из них был высоким и худощавым, темноволосым, зеленоглазым, и всё в нём, казалось, излучало властность. — Кеннеди, это Рейн, — радостно представил меня Сайрус.

Рейн перевёл взгляд на мою щеку, его челюсть слегка напряглась, но он кивнул мне. — Детка. — Вот и всё, что он сказал.

— А это Волк, — продолжил Сай, указывая на мужчину рядом с Рейном. Он был настоящим великаном. Я думаю, он был их потомком. Высокий, широкоплечий, с темными волосами, густой темной бородой и пронзительным взглядом медовых глаз.

Как и Рейн, он напрягся, увидев меня. — Женщина, — процедил он, дернув подбородком, а затем, как ни странно, с грохотом выскочил за дверь.

— Не обращай на него внимания, — сказал еще один мужчина, привлекая мое внимание к высокому, худощавому, покрытому татуировками мужчине, у которого половина головы была выбрита до блеска, а на другой половине лежали длинные светлые волосы. Из-за цвета волос его не сразу можно было узнать, но если присмотреться, то можно было заметить сходство в чертах лица и глазах. Этот парень был братом Рейна. — Ему не нравится видеть женщин с синяками. То есть никому из нас это не нравится, но Волк воспринимает это на свой счет. Я Кэш.

— Кеннеди, — сказала я, слегка улыбнувшись ему, радуясь, что он не такой устрашающий, как остальные.

— Мы собираемся позавтракать, — объявил Сайрус, указывая на дверь, ведущую в маленькую кухню. — Их много, и сразу всех не запомнишь, но все они безобидные. — Увидев, что я приподняла бровь, он улыбнулся. — Ладно, на самом деле все они — смертоносное оружие. Но они бы никогда не подняли на тебя руку. Во-первых, потому что они хорошие люди и не делают ничего подобного. Во-вторых, если бы они даже задумались об этом, то, скажем так, то, что с ними сделал бы Паган, послужило бы достаточным сдерживающим фактором. Какой сироп тебе? — спросил он, протягивая мне две бутылочки: одну с карамельным сиропом, другую — с сиропом мокко.

— Хм... пожалуй, я попробую карамельный, — сказала я с улыбкой, чувствуя себя немного избалованной, ведь я никогда не позволяла себе такие излишества, как ароматизированный кофе.

— Ладно, не волнуйся, я сам, — сказал кто-то, входя в комнату. Я уже видела этого человека. Он был здесь в первый вечер вечеринки и накануне, когда я пришла, но я с ним не разговаривала. Он был высоким и крепким, с очень привлекательной пуэрториканской внешностью, точеным подбородком, добрыми карими глазами и улыбкой, от которой на щеке появлялась ямочка.

Я посмотрела на Сая, который выглядел таким же растерянным, как и мужчина, достававший что-то, в чем я узнала кожаную жилетку, такие носили буквально все в округе.

— Я не понимаю, — призналась я, наблюдая за его действиями.

— Видишь ли, это же MК, мами, — объяснил он, не переставая улыбаться. — И здесь действуют все эти нелепые правила, касающиеся подобных вещей. На самом деле это полная ерунда, но тебе придется это надеть.

— Мне нужно надеть кожаную жилетку? — спросила я, еще больше насупившись.

— Не то чтобы это была жилетка Приспешников, — сказал он, взял ее и развернул. И действительно, вместо нашивок с названием Приспешники на ней были нашивки с надписью, которая означала что-то совсем другое.

И от этого «чего-то другого», как ни странно, у меня слегка запылали щеки.

— Собственность Пагана? — повторила я вслух, когда он протянул мне жилетку, и я взяла ее.

Мужчина отошел, покорно кивнул и вздохнул. — Боюсь, что так. Старушки должны их носить.

Старушки.

Я была почти уверена, что это значит «подружка или жена байкера».

Но я не была ни той, ни другой.

Я посмотрела на Сайруса и увидела, что его глаза блестят, а губы подрагивают. — Серьезно? — Спросила его я.

— Родерик не стал бы вводить тебя в заблуждение, — сказал он, пожимая плечами, и я почувствовала себя не в своей тарелке, как будто они знали что-то, чего не знала я.

Но я понимала, что в мотоклубе, да и вообще в любом криминальном сообществе, традиции очень важны. Правила нужно соблюдать. А учитывая, что в соседней комнате, как я была почти уверена, находился президент мотоклуба, мне и возразить-то было нечего.

Я взяла жилет и надела его, возможно, почувствовав небольшое облегчение от того, что запах кожи был мне знаком. Он исходил от кожи Пагана.

— Что еще мне нужно? Бирка на ухе? Клеймо на заднице?

Сайрус и Родерик рассмеялись. — Ты здесь отлично впишешься, малыш, — сказал Родерик, хотя был всего на год старше меня.

В общем, мы все просто... тусовались.

Знаю, звучит абсурдно.

Я просто... тусовалась с бандой байкеров-преступников.

Мы с Сайрусом и Родериком взяли еды и вернулись в общую комнату, где я официально познакомилась с Шугаром, Вирджином, Роаном и Ривом. Рив был братом Сайруса, что казалось странным, учитывая, насколько они были разными.

И, как ни странно, они все почему-то... улыбались и смеялись у меня за спиной. Но я ни разу не поймал никого на этом, чтобы сделать им замечание, и не могла понять, зачем они это делают, так что я просто решила, что мне неловко в их присутствии, и перестала обращать на это внимание.

— Ох! — вдруг воскликнула я, и все взгляды устремились на меня, настороженные, как будто я вот-вот закачу истерику.

— Что такое, пирожочек? — спросил Сай, нахмурив брови.

— Я, ах, я забыла... позвонить Бенни. Он мой сотрудник. Прошло уже больше часа после открытия. Он, наверное, в шоке.. — Почему в заведении такой беспорядок? Почему мои туфли все еще валяются на полу?

— Слава богу, — сказал Сай, пожимая плечами. — Паган позвонил ему и поговорил с ним.

— Поговорил с ним и что ему сказал? — Осторожно спросила я, не слишком довольная тем, что Паган расскажет ему всю правду. Почему? Я не была уверена. Просто у меня от этого возникло странное ощущение в животе. Возможно, отчасти это было из-за того, что Бенни всегда говорил мне быть осторожной с Итаном.

Но это было абсурдно.

Я не виновата в том, что он набросился на меня, как дикий зверь.

— Не знаю, что он ему наговорил, но он сказал, что тебя сегодня не будет. И что если он хочет тебя увидеть, то ты здесь.

Что ж, мне стало немного легче.

Наверное, он решил, что у меня секс-марафон, о котором, как я знала, он думал все эти дни, учитывая мое дурное настроение. Тем не менее мне нужно было ему все рассказать. Ну, знаете, чтобы я определилась, что мне со всем этим делать.

Мне ведь нужно было пойти в полицию, верно?

Похоже, у меня не было выбора, хотя от одной мысли об этом меня бросало в дрожь. Я должна была подать заявление. Я должна была сообщить полиции о том, на что он способен. Я не думала, что его за это посадят, но, может быть, он понесет какое-то наказание. Может быть, это поможет в будущем, если он причинит вред еще какой-нибудь бедной девушке. Это станет прецедентом.

Я глубоко вздохнула, приняв решение. Я собиралась пойти и подать заявление, предоставить им записи с камер. А дальше они сами решат, что делать.

Когда вернется Паган, я попрошу его отвезти меня домой, чтобы я могла переодеться во что-то приличное, а потом привезти обратно.

Может быть, он останется со мной на все это время.

Я покачала головой и глубоко вздохнула. Не нужно так думать. Да, он был добр ко мне прошлой ночью. И, может быть, у меня на спине его имя, но это ничего не значит. Верно? Мы были просто... никем друг для друга. Просто... телами.

При этой мысли внутри меня возникло отчетливое чувство тревоги, которое снова напомнило мне о том, в каком затруднительном положении я оказалась. С одной стороны, я понимала, что разумнее всего держаться от него подальше. С другой стороны, я знала, что это маловероятно. Он мне нравился. Я была почти уверена, что, если бы он только поманил меня пальцем, я бы пошла за ним. Скорее всего, в его постель. Но я также понимала, что это может привести к настоящим, искренним чувствам, которые невозможно игнорировать.

Но, может быть, я подумаю об этом, когда все произойдет. Почему бы мне просто не наслаждаться происходящим?

Может быть, в конце концов это приведет к обидам или даже к разбитому сердцу, но разве это достаточная причина, возможная боль в будущем, чтобы не наслаждаться тем, чего я хочу сейчас?

Я всегда была из тех, кто строит планы, составляет списки за и против, точно знает, во что ввязывается. Так я выбралась из неблагополучного района. Так я открыла свой бизнес, когда все, кого я знала, и сама экономика твердили, что это провальная затея. Так, несмотря на, казалось бы, непреодолимые препятствия, я едва удержалась на плаву, хотя это означало, что мне пришлось затянуть пояс потуже и почти отказаться от развлечений.

Но помогло ли это мне в отношениях? Я была почти уверена, что мое нынешнее (и давнее) одиночество доказывает, что мне нужно расслабиться и плыть по течению.

Не то чтобы я думала, что смогу изменить Пагана. И даже не то чтобы я считала его тем, с кем хотела бы связать свою жизнь. На самом деле, если посмотреть на него непредвзято, он был ужасным выбором. Но и что с того? Что, если мы продолжим... делать то, что делаем, и у меня, может быть, появятся к нему чувства? Что, если они будут односторонними? Что, если мне придется топить их в ведерке с мороженым из супермаркета и в бутылке вина за пять долларов? Скорее всего, даже если бы я не рискнула с ним, я бы все равно нашла другие, менее значимые поводы для того, чтобы объедаться мороженым и пить вино. Так почему бы не сделать это с пользой?

Чувствуя странное беспокойство, я предложила собрать тарелки и чашки и прибраться после завтрака. Учитывая, что все эти парни, скорее всего, не горели желанием заниматься уборкой, никто не стал возражать, и я на несколько блаженных минут осталась одна на кухне. Я управилась с уборкой, а потом, на всякий случай, хорошенько вымыла всю кухню, рассудив, что в этом мужском лагере, скорее всего, давно не убирались.

Было уже почти одиннадцать утра, когда я наконец услышала шум подъезжающей машины. Я напряглась, мысленно напоминая себе, что это мог быть кто угодно и не стоит питать особых надежд. Это мог быть кто угодно.

Но у меня было предчувствие, что это он.

Я вымыла руки, смущенно пригладила волосы, понимая, что никакие ухищрения с прической не изменят того факта, что из-за разбитого лица я выгляжу ужасно, но все равно хотела выглядеть прилично, и вышла в гостиную.

— Что за хрень на тебе надета? — Да, таким было мое приветствие от Пагана, очень характерное, на мой взгляд.

Я почувствовала себя неуверенно, забеспокоилась, что, может быть, стоило раньше дать понять Родерику, что мы с Паганом просто... развлекаемся, что я ему не девушка и все такое. Паган, наверное, не хотел, чтобы я носила его имя, если у нас ничего серьезного. Верно?

И как раз в этот момент все мужчины в общей комнате, кроме Пагана, который смотрел на меня, сдвинув брови, покатывались со смеху.

— Что тут смешного? — спросила я, глядя на Сайруса, который пытался взять себя в руки.

Он покачал головой, его глаза блестели.

Родерик встал, возвышаясь надо мной, и мне пришлось запрокинуть голову, чтобы посмотреть на него. Он подошел ко мне и легонько коснулся моего подбородка, демонстрируя свою очаровательную ямочку на щеке. — Я просто дурачился, мами, — сказал он, сверкнув глазами.

— Дурачился? — повторила я, все еще не понимая.

— Старушки Приспешников не носят на спине имя своего мужчины, — объяснил Родерик.

— Думаю, они бы отрубили яйца любому, кто им это посоветовал бы, — добавил Сайрус.

Я почувствовала, как уголки моих губ поползли вверх, и покачала головой. — Вы, ребята, отстой, — заявила я. — Особенно ты, — добавила я, в шутку сердито глядя на Родерика.

— Просто немного повеселились, мами, — сказал он, подмигнул и отошел.

— Я и не подозревала, — сказала я, глядя на Пагана и мысленно умоляя его не думать, что я какая-то навязчивая прилипала. Я потянулась, чтобы снять с себя жилет.

— Оставь, — сказал он и, подойдя ближе, накинул его мне на плечи.

И когда он поднял руки, я впервые смогла как следует его рассмотреть.

Одно было предельно ясно: Паган недавно ввязался в драку. Снова.

И не спрашивайте меня почему, но я каким-то образом поняла, кого он избивал.

— Что ты натворил? — спросила я странным глухим шепотом.