Вернувшись на службу, Новиков рассказал о разговоре Старову.

– Значит, на камерах всё-таки Матвеев, – сказал Старов, покачиваясь в кресле.

– Угу, – кивнул Новиков, глядя в окно.

– Но он говорит, что она была жива, когда он ушёл. И вино принёс не он.

– Угу, – повторил Новиков.

– Интересно, стоит ему верить? – задумчиво спросил Старов.

– Человек одной ногой уже там. А может, и двумя. Даже священника позвали.

– А причём здесь священник? – не понял Старов.

– Исповедать пришёл. Или что там делают с теми, кому уже недолго осталось. – Новиков отвернулся от окна. – Я к тому, что в таком состоянии не врут. Наверное.

Новиков решил не говорить пока о том, что сказал Матвеев про просьбу Джессики.

– Значит, это не он её, – по слогам проговорил Старов. – Собственно, его же самого сшибли. Понятно, что не он.

– А за что тогда его сшибли? – спросил Новиков больше сам у себя. – Да ещё и машина Вислогузовой?

– Может, у неё ещё кто-то был? Ревность?

– Почему тогда этого ревнивца нет на записи с камеры?

– Тогда это несчастный случай. У меня больше нет версий. – Старов надул щёки и шумно выдохнул.

Новиков не стал отвечать. Готовых версий у него тоже пока не было. Но нечто, какая-то догадка, всё-таки возникла в уме. Пока что она плавала там, как туман, только готовясь принять форму. Но уже теперь Новиков осознавал, что разгадка этого дела – проще некуда. Но последствия будут… почему-то даже страшно было представить, какими.

Когда Новиков уже собрался ехать домой и вышел из кабинета, он встретил в коридоре Батенко, которая выглядела измотанной.

– Как дела? – вяло спросил Новиков.

– Бред какой-то, – так же вяло ответила Батенко. – Представляешь, два жутких дела в пять минут.

– М-м? – Новиков изобразил подобие интереса.

– Да компания семеек пошла в лес пожарить шашлычков. Что они выпили, не знаю. Пока не знаю. В общем, им стало мерещиться, что их детёныш – это поросёнок.

– Чего? – Нить рассказа всё-таки дошла до туманного сознания Новикова. Он даже немного взбодрился.

– Вот-вот. Я тоже так глаза вытаращила, когда услышала. В общем, они стали за бедным мальчонкой бегать, чтобы насадить его на шампуры.

– Бред.

– Вот и я говорю, – закивала Женя. – Но это ещё не всё.

– Серьёзно? – удивился Новиков.

– Ага. Потом охотнички подошли. Кого уж они там стрелять собирались, непонятно. В общем, один тоже принял детёныша за какого-то зверька. Ну и пальнул.

– Попал? – скривился Новиков.

– Попал. Только не в мальчишку, а в его папашу. Спас ребёнку жизнь. Твои знакомые, кстати. – Батенко показала Новикову лист из своей папки.

Пробежав глазами строчки, Новиков провёл рукой по лицу. Оказалось, что приятели Джессики Вислогузовой – Вадим с женой Ингой чуть было не насадили своего старшего сына на вертел. А оказавшийся рядом господин Антонов (папаша Валеры) пальнул в них из охотничьего ружья. Вадим отправился в реанимацию. Наверное, в соседнюю палату с Матвеевым. Да уж, чем дальше, тем интереснее.

– Слушай, а поехали ко мне? – неожиданно произнёс Женин голос.

Новиков в который раз не сразу понял, о чём шла речь. Только тупо таращился на Батенко. А ведь она до сих пор вполне ничего.

– А где твои? – наконец выдавил Новиков.

– У Славкиных родителей. А у меня винишко есть. Не, ты не подумай, ничего такого, – улыбнулась Женя, хлопая Новикова по плечу. – Просто посидим. Твои-то вернулись?

– Нет пока, – покачал головой Новиков. Вообще-то идея ехать к Жене на бокальчик – так себе. С другой стороны, как-то всё так сильно навалилось за последние дни, что почему бы и нет. – Ну, давай. Только ненадолго и без алкоголя.

– Ладно, – пожала плечами Женя. – Просто чаю попьём.

Просто чаю, правда, не получилось, потому что как раз чая-то у Жени дома и не оказалось.

– Славка – кофеман, да и мы со Светкой тоже, – бормотала Женя, стоя на стуле и шаря по навесным шкафам гарнитура. – Не, точно нету.

– Что вы по вечерам-то пьёте? – спросил Новиков, от нечего делать разглядывая кофейный натюрморт на стене – пазл в полторы тысячи деталей. Хоршая мозаика. У Новикова такой нет. И не надо смотреть на стройные Женины ноги в тонких колготках.

– Да когда как. – Женя наконец слезла со стула и оправила узкую юбку. – Компот есть. Будешь?

– Давай, – вяло отозвался Новиков, продолжая и рассматривать пазл. – Это кто у тебя собирает?

– Да Светке врач посоветовал. Для нервов. – Теперь Женя наклонилась и наполовину скрылась за дверцей холодильника, выставив пятую точку. – Она одну штуку собрала, а остальные три, которые я ей купила, отнесла куда-то. Вишнёвый.

Женя выпрямилась и, держа двумя руками трёхлитровую банку бордового компота, задницей изящно закрыла холодильник.

– Так что там Светка? – спросил Новиков, теперь глядя в окно, где густой снегопад кружевной пеленой снова накрывал город.

– Да ничего. – Женя налила Новикову компота, разбавила водой из чайника и достала бутылку красного вина. – А я выпью. Ты не против?

Новиков только помотал головой.

– Ну, чуть-чуть, – пробормотала Женя, ввинчивая штопор в пробку. – Мне же не надо нажираться, как этим отдыхающим.

– Да, кто-то своих деточек от любой гадости отмазывает, а кто-то на шампур готов насадить. – Новиков смотрел, как в высоком стакане вверх-вниз плавали вишни.

– Это ты про Вислогузова? – Женя снова швырялась в холодильнике, видимо, в поисках закуски.

– И про него тоже. Но мамаша, у которой пацану голову проломили, куда хлеще. Та, что в шубе и в золоте. Кстати, они живут на Божедомке? – спросил Новиков, припоминая, как впервые встретил мерзкое семейство.

– Почему на Божедомке? – Женя снова лёгким движением закрыла холодильник пятой точкой, потому что руки были заняты сырной нарезкой и тортом. – В центре они живут. А там у них вроде тётка какая-то или бабка.

– А что с Лизой?

– Это которая ему вдарила? – Женя открывала торт. – Да ничего. Она же школьница. Папаша штраф заплатит, и дело с концом. Пацан, правда, вряд ли когда-нибудь в себя придёт. Но, может, так ему и надо.

Новиков в ответ только пожал плечами. С одной стороны, пацан – гадёныш ещё тот. С другой… Новиков шумно выдохнул.

– Кстати, ты знаешь, он одной девчонке волосы поджёг.

Новиков в ответ только помычал, не понимая, куда шёл разговор.

– А эта Лиза рядом стояла. И ничего не сделала. – Женя, нарезавшая торт, выразительно глянула на Новикова. – А когда пацан кошку поймал, башку ему проломила.

– Бывает, – только и выдавил Новиков.

Женя залпом выпила бокал вина и встряхнулась.

– Слушай, а если бы твоя Васька что-то такое учудила, ты бы что сделал?

– Какое – такое?

– Ну, накосячила бы. – Женя знатно откусила от торта, сжав его пальцами так, что по руке размазался крем.

– Не знаю, – пробормотал Новиков. Как-то очень уж быстро его старую знакомую развезло. От одного-то бокала. Раньше он за ней этого не замечал.

– А я свою Дашку отмазала, – с набитым ртом проговорила Женя. – Она, дура, устроилась в какой-то левый салончик. И у одной клиентки от их ботокса, или что они там колят, рожу разнесло. Потом у другой заражение случилось. И так далее.

Женя выпила ещё бокал и жевала торт, глядя в одну точку. Крошки и шматки крема падали прямо ей на юбку. А Новиков даже не мог толком вспомнить, кто такая Дашка. Вроде старшая дочь Жени, отец которой давно сбежал.

– Она мне звонит – мама, выручай. Хозяйка этой шаражки всё свалила на девок, которые там работали. – Женя налила ещё бокал и громко икнула. Потом стала облизывать размазанный крем с руки.

– А ты что? – спросил Новиков для поддержания разговора, хотя Женю уже порядком повело.

– Выручила, – пожала плечами Батенко, выплеснув вино на блузку. – Но сказала, что это первый и единственный раз. Больше покрывать не стану. Ещё не хватало, чтобы моя дочь людей калечила почём зря. Она мне дочь, но я же не сволочь из неё воспитывала…

Женя потянулась за тортом, но промахнулась и вляпалась рукой в крем. Ругнулась, пошла за салфетками и споткнулась.

– Слушай, ты чего-то какая-то уставшая, – осторожно сказал Новиков, усаживая Женю за стол. – Тебе бы лечь пораньше.

– Мно-г-о ты п-понимаешь, – икая, произнесла Батенко и стала вытирать жирные руки прямо о блузку. – Джентльмен хренов. Думаешь, твоя Васька святая, да? Я тоже про своих так думала. А вот фигушки. Старшая скачет от одного мужика к другому и людей дурит. Говорит: не разведёшь – не проживёшь. Идиотка. А младшую только из секты вытащили, так она к эко-придуркам прибилась.

– Не к тем, которые «братство»? – спросил Новиков, глядя, как блузка Жени превратилась в грязную тряпку, пропитанную жирным кремом.

– Узнала бы – прибила бы, – чётко произнесла Женя, глядя на Новикова почти вменяемо. – И их, и её.

– Моя тоже планету спасает, – обтекаемо сказал Новиков.

– Да уж. Быть родителем не так весело, как в рекламе показывают.

– Жень, я поеду, а? А то завтра опять в чужом хламе копаться.

– Валяй, – отмахнулась Женя. – Выход найдёшь?

– Найду. До завтра.

По пути домой Новиков думал о том, до какого состояния нужно дойти, чтобы принять собственного ребёнка за зверёныша. И Вадим, и его супруга производили довольно благоприятное впечатление, трудно было заподозрить их в употреблении странных веществ, помрачающих рассудок. Тем не менее. Факт оставался фактом. Новиков не уточнил, что там в итоге стало с ребёнком, но надеялся, что для него всё обошлось. Хотя дальнейшее его пребывание с родителями, способными на подобное… С другой стороны, может, хотя бы Инга одумается. Всякое же бывает.

А эти странные охотники. Кого они собирались добывать в этом лесу? Новиков знал, что городская элита развлекается охотой, но думал, что они для этой цели выезжают на специальные угодья. И теперь оказалось, что стреляют прямо в окрестностях города. Что там можно добыть? Уток? Так явно не сезон. Белки? Да какие белки.

Когда-то, во времена молодости Новикова, там бегали зайцы и лисы. Но теперь-то? При нынешнем загрязнении? Вроде почти вся живность покинула эти места. Или эко-поселенцы распугали людей, и в лес вернулись животные?

Ну не за чупакаброй же они отправились.

Стоило об этом подумать, как перед капотом невесть откуда выросла здоровенная чёрная тень. Новиков вдарил по тормозам. Хорошо, что уже ночь, и машин мало – сзади никого не оказалось. Огромная зверюга, помесь волка, медведя и гориллы мгновение таращилась на Новикова красными глазами, скаля большущие клыки. Потом раз – и мягко свернула с дороги. Пара прыжков – и существо перемахнуло через высокие сугробы обочины, махнув длинным хвостом.

Так. Наклюкалась Женя, а галлюцинации почему-то посетили Новикова. Или это взаправду? Он же уже видел нечто огромное в лесу рядом со старой турбазой. Здесь, в общем-то недалеко. И промзона рядом. Да нет, не может быть.

Новиков заглушил мотор и вышел из машины. Дорога пустая, никого нет. И света почти нет. Новиков подошёл поближе к сугробу. Отметины, как от громадных когтистых… Это ещё что?!

Обернувшись на шум мотора, Новиков зажмурился от ослепляющего света фар. Мгновения ему хватило, чтобы увернуться от большого чёрного внедорожника, несущегося прямо на него. Утонув руками в рыхлом снегу по плечи, Новиков обернулся и увидел, что внедорожник пятился. Толкнув его машину, чёрное авто отъехало ещё немного назад и, похоже, приготовилось утопить Новикова в сугробе насовсем.

Рык мотора, снова яркий резкий свет. Но Новикову секунды хватило, чтобы развернуться и, перебирая руками и ногами по снегу, взобраться на вершину сугроба. Оттуда он поехал в темноту на пятой точке. Ледяная влага мигом пропитала брюки, залепила глаза и забилась под пальто. Кувырком скатившись вниз, Новиков полежал пару секунд, прислушиваясь. Рык мотора стал тише, потом стих и снова зазвучал. Если эта махина въедет в сугроб, то и снег разметает, и самого Новикова размажет. Так, что не соберут потом.

Оставалось одно. Новиков резко вдохнул, выдохнул, сгруппировался и вскочил. Когда сугроб разлетался на куски, он уже вовсю бежал к темнеющим впереди деревьям. Холодный воздух проходил трудно, но тут главное – не сбить дыхание.

Ноги тонули в снегу, но лес приближался. Мотор за спиной стих, потом что-то хлопнуло. А следующий звук майор Новиков опознал безошибочно. Ему стреляли в спину. Один раз, потом другой. Но тело пока движется, это хорошо. Свистнуло прямо у уха. Вроде не задело.

Наконец деревья приблизились вплотную. Новиков забежал за первую же попавшуюся сосну, обогнул ещё одну и дальше двигался зигзагом. Выстрелы вроде стихли, но лучше бы перестраховаться. Сосны, берёзы, кусты.

А он, собственно, где? Новиков остановился и осмотрелся. Он двигался по объездной дороге, чтобы не торчать в городских пробках. Тут рядом промзона, по слухам, населённая мутантами. Ещё лес с язычниками. Дальше – священный лес мазычей. А ещё дальше – Мещёра, край нечисти, куда вообще мало кто решается забредать. Круто. Да, чуть не забыл про огромную зверюгу, которая шныряет где-то рядом.

Новиков нагнулся и зачерпнул снега. Растёр лицо. Вроде бы пришёл в себя. И услышал за спиной влажное сопенье. Обернулся. В нос ударил запах мокрой псины. Клац – и мимо. Потому что Новиков отскочил, оступился, опрокинулся. Снег, глоток воздуха, снова снег, везде снег, головой в снег, руками в снег. Бац – что-то твёрдое под пятой точкой. Хрустнуло и проломилось.

От обжигающего холода, охватившего всё тело, Новиков непроизвольно вскрикнул. Но заставил себя дёрнуться и всплыть. Глотнул воздуха и ухватился руками за льдину, которая тут же снова сломалась. Ещё раз, ещё треск. Болтая ногами в воде, Новиков всё пытался ухватиться за гладкий лёд. Не получалось. Наконец, когда силы почти кончились, лёд выдержал. Новиков пытался вытолкнуть себя из полыньи, вытягивая руки.

И тут в уме откуда-то всплыла картинка, как тонущего человека вытаскивает из моря Иисус, стоящий прямо на воде. Вот бы сейчас так.

По ногам сильно ударило. Новиков чуть не улькнул обратно в полынью. Потом его сильно пнуло под копчик. Эхом отозвалась старая рана в спине, но Новиков как-то сумел оттолкнуться и вылезти по пояс на лёд. Ещё чуть подтянулся и выполз полностью. Так, на животе, потихоньку и двигался к берегу. Ну, туда, где вроде должен быть берег.

Когда руки снова утонули в рыхлом снегу, Новиков обрадовался. Прополз ещё чуть-чуть и лёг на спину. Отдышался. Куда теперь? Хорошо бы к машине, да там его могут поджидать. А куда ещё? Для начала – где он?

Новиков встал на четвереньки, потом выпрямился. Где он всё-таки? В лесу. Зимой. Ночью. Промокший насквозь. Рядом – зверюга с клыками. И кто-то, остро желающий майору смерти. Отлично. Может, лечь и околеть? Ага, сейчас.

Шмыгунв, Новиков побрёл прямо. Если идти в противоположную сторону от реки, куда-нибудь да придёшь. Это, наверное, Чёрная речка. Где розовый лёд и рыба брюхом кверху. И где мутанты. Новые времена – новые реалии. Интересно, кого вытянул бы старик неводом, если бы жил со старухой на берегу этой речки? Монстра, который бы их сожрал.

Или рыбаки, которые потом стали апостолами. А что они? Забыл. Кажется, ноги стали плохо слушаться. Новиков обнаружил, что скрючился в знак вопроса. Ладно. Чем ближе к городу он подойдёт, тем скорее его найдут. Там же ещё его машина. И хорошо, что зима – он хотя бы не разложится до вони.

Новиков тряхнул головой. Надо продолжать топать. Так. Что там апостолы? А, апостол Пётр. Ключи от Рая. А вот интересно, пустят Новикова в Рай? Много он натворил такого, за что отправляют в другую сторону? А апостол Пётр отрекался. Трижды. Ночью, во дворе Пилата. Когда грелся у костра… Вот, точно. Сейчас бы к костру.

Только мелькнула эта мысль, как в темноте проскочила искра. Новиков потёр глаза. Ну, точно – где-то впереди что-то светилось. Заставляя себя передвигать ноги, Новиков топал сквозь зимний лес. Искра светилась ярче. Действительно, костёр. А если… Да уже всё равно.

– Э! – удивлённо воскликнул мужчина, суетившийся у костра.

Новиков попытался что-то произнести, но выдал только нечленораздельное блеяние – язык не ворочался.

– Ты подходи, подходи! – поманил его рукавицей мужчина. Седобородый, в тулупе и шапке, он даже подал Новикову руку и усадил на бревно. – Ты откуда тут, мужик?

Новиков только дёрнул головой в ответ.

– Промок? Тонул?

– Угу, – кивнул Новиков.

– А, ну грейся. Сейчас чаю налью.

Спаситель Новикова дал ему кружку и даже сам сложил вокруг неё окоченевшие пальцы майора. Только они ничего не чувствовали. Хотя нет, пошло всё-таки тепло.